Безутешная вдова

Она нахмурилась, но кивнула.

— Обязательно.

— Черный ход у вас есть?

Бекон велел было патрульному проверить дверь, но тот заверил, что уже это сделал и все в порядке.

— Когда мы уйдем, запритесь на цепочку, — сказал девушке лейтенант. — Вряд ли вас сегодня потревожат. Если все в порядке, мы откланяемся.

— Да, конечно.

Она встала.

— Не волнуйтесь за меня. Обещаю, я постараюсь вспомнить.

Когда все трое вышли на площадку, лейтенант остановился и подождал, пока Салли не заперла все замки.

На крыльце Бекон спросил Мердока, куда тот поедет. Кент сказал — в редакцию. Тогда Бекон отправился с Керби, Мердок же сел в служебную машину, сразу связался с редакцией и сообщил, что новостей по делу Брейди нет, а машину он сейчас пригонит.

Когда около полуночи Кент появился в редакции, в кабинете Ваймана горел яркий свет. Стукнув для приличия разок в дверь, он просунул внутрь голову.

— Заходите, — Вайман вынул сигару изо рта. — Садитесь.

Мердок с благодарностью принял приглашение — усталость давала о себе знать. Откинувшись в кресле, он вытянул ноги, посмотрел на свои грязные, промокшие ботинки и решил непременно вычистить их утром. Потом спросил:

— Что слышно насчет Вольта Керри?

— Говорят, все обойдется. Повреждений мозга нет, но когда его можно будет допросить — неизвестно.

Подождав ответа, которого не последовало, Вайман стал терпеливо ждать, понимая, что, раз Мердок зашел к нему в кабинет, значит должен сообщить что-то важное.

Вместо этого он услышал просьбу, и простую, и поразительную одновременно. Не повышая голоса, Мердок заявил:

— Я хотел бы получить отпуск на пару дней.

Вайман глубоко затянулся, у него отлегло от сердца.

Выпустив густой клуб дыма, сказал:

— Разумеется, почему бы и нет? Временно вас заменит Делани. Есть серьезные причины?

— Дело Брейди.

— Да, да. Он ведь был вашим другом?

— Близким другом.

— Как там обстоят сейчас дела?

Мердок собирался ответить покороче, но, заговорив, почувствовал вдруг потребность выговориться, чтобы облегчить душу и привести в порядок мысли. Вайман слушать умел, иногда он кивал, иногда удивленно поднимал брови, но не вмешивался и не прерывал. Сигара была забыта и догорала в пепельнице.

— Ну, хорошо, — сказал он, когда Мердок умолк. — Насколько я понял, вы хотите поработать вместе с Беконом, верно? Хорошая мысль. Так сколько времени вам понадобится на это дело? Вы ведь будете работать, да?

— Не на газету.

— Как это?

— Не хочу сказать, что не выдам материал, если такой будет. Но ведь может случиться, что время я потрачу напрасно. Шансов немного, правда, я лично заинтересован, да и с людьми умею разговаривать. Одним словом, думаю я о себе, а не о газете.

— Какого черта, разве я требую от вас конкретного результата?

— Убийство такого человека, как Брейди, не заслужит в газете и половины колонки.

— Раз оно затрагивает семейство Олдерсонов, то достойно целого подвала на первой полосе, а то и двух. Если ваша совесть мешает получить деньги за то, что вы делаете ради себя, забудьте об этом!

Отодвинув назад свое кресло, Вайман потянулся за сигарой.

— Давайте, действуйте! Поезжайте домой, примите пару стаканчиков и ложитесь спать. Я предупрежу, что вас завтра не будет.

Мердок встал. Разговор с Вайманом его ободрил, и теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Он снова верил в себя, в успех своей затеи. Разве иначе Вайман дал бы ему «добро»?

Глава 8

Кент успел переложить аппарат и оборудование в свою машину еще до того, как поднялся наверх, так что теперь, торопливо распахнув дверцу, сразу нырнул внутрь. Ему хотелось выпить, как и советовал Вайман, но не улыбалась перспектива толкаться в шумном баре, потому решил отложить это дело до дома. Правда, ждать пришлось дольше, чем он рассчитывал, потому что по дороге его осенила одна мысль. Сделав круг, он вернулся к дому Брейди.

Привела его не ностальгия, а воспоминание об одной детали, наверняка известной только ему и Тому. Осмотрев квартиру, полиция не нашла ничего интересного, но поскольку они знать не знали о существовании в письменном столе Брейди тайника, все еще был шанс обнаружить что-то стоящее.

Вот о чем он думал, когда, войдя в темный вестибюль, толкнул внутреннюю дверь. Ключа от квартиры Тома у него не было, но замок он хорошо знал, а в бумажнике всегда держал отмычку, подаренную другим частным детективом — Джеком Феннером.

На полутемной площадке второго этажа он достал ее, подергал на всякий случай ручку, убеждаясь, что дверь заперта, и принялся за работу.

Он не торопился. Замок поддался сразу, спрятав отмычку, он открыл дверь и бесшумно вошел. И как только дверь за ним закрылась, замер, задержав руку, потянувшуюся было к выключателю.

Ни тогда, ни потом Кент не мог объяснить, что его насторожило. Он не слышал никаких подозрительных звуков, даже дверь за ним захлопнулась очень тихо, срезав узкую полоску света, падавшую с площадки. До этого момента он не ощущал опасности, и когда почувствовал ее приближение, постарался убедить себя, что это только плод его разыгравшегося за день воображения.

Тем не менее, он сразу отпрянул в сторону и пригнулся, а беспричинный страх не проходил, словно врожденный инстинкт предупреждал его, что он здесь не один. И он то замирал на месте, не дыша и вслушиваясь в тишину, то напрягая слух, осторожно продвигался вперед. Чувства были обострены до предела, и когда откуда-то долетел странный шорох, Мердок понял, что инстинкт его не обманул.

Зная комнату не хуже собственной, Кент сразу определил, что это за звук и откуда: по ворсу ковра шаркало что-то тяжелое.

Справа от него два окна на улицу были едва различимы, значит, шторы на них задернуты. Слева находились две двери — одна в спальню и ванную, вторая — в крохотную столовую и кухню. Позади была еще одна дверь — черного хода.

Мердок двинулся в ту сторону, ориентируясь по расположению мебели. Включить свет ему и в голову не приходило — он не сомневался, что в квартиру проник убийца Тома Брейди, чтобы разыскать что-то очень важное. И этот человек наверняка был вооружен — с таким логическим выводом трудно было не считаться. Тем не менее у Мердока не было намерения выжидать, пока незваный гость сбежит по лестнице.

Он осторожно продолжал приближаться к дверям в столовую, слыша впереди какой-то металлический лязг. Потом потянуло холодным воздухом — это подсказало, что дверь черного хода открыта. Ни к чему не прикасаясь, осторожно продвигаясь по памяти, Кент прокрался на кухню, где линолеум заглушал его шаги. Нащупав вытянутой рукой край распахнутой наружной двери, остановился, чтобы перевести дух, и прислушался. Снизу долетел слабый скрип ступенек.

Сохраняя прежнюю дистанцию, Мердок стал спускаться, придерживаясь за перила. Вот и крошечная площадка, оставался последний пролет, и в тот момент, когда Кент поставил ногу на первую ступеньку, он услышал, как внизу открылась дверь и пахнуло ночной прохладой.

Через несколько мгновений он уже был внизу. Инстинкт подсказывал, что осторожность не помешает. Нащупав ручку, приоткрыл дверь на пару дюймов. В глаза ударил свет уличного фонаря. Не зная, что ждет его за дверью, Кент стал постепенно расширять щель… И тут раздался выстрел.

Захлопнув дверь, Мердок замер на месте, пуля впилась в стену где-то над головой. Впервые попытавшись трезво оценить ситуацию, он заключил, что положение его неважное. Похоже, выстрел был больше для острастки, но ведь никто не мог поручиться, что враг не поджидает в засаде. При мысли о том, что бы случилось, распахни он дверь настежь, у него выступил пот и неприятно задрожали колени.

Тихонько выругавшись, Кент продолжал стоять в темноте, честя себя за глупость, но не представляя, как бы он мог действовать иначе.

Досчитав до тридцати, он предпринял вторую попытку открыть дверь, не для того, чтобы кого-то увидеть, а просто чтобы разведать обстановку. На этот раз осложнений не произошло. Он очутился в узком тупике, обсаженном деревьями. Немного постоял, чтобы проветрить мозги, вернулся в темноту черного хода и поднялся на кухню.

Свет он включил только в гостиной. Стоило ему увидеть знакомую обстановку, как вернулось тоскливое чувство собственного бессилия. Нет, здесь задерживаться ему не хотелось, поэтому тут же подойдя к письменному столу, он выдвинул нижний правый ящик, в глубине за которым помещался тайник. Когда-то Брейди показал его Кенту, сказав, что хранит здесь все свои ценности.

В тайнике оказалась чековая книжка местного банка и три официального вида конверта. И все.

В своем праве вскрыть конверты он не сомневался — Брейди же сказал в тот вечер, что если с ним что-то случится, Мердок должен позаботиться о передаче содержимого тайника его дочери Элис или ее адвокату. Открыв чековую книжку, Кент увидел, что скопил Брейди всего две тысячи долларов, положенных на имя дочери. В одном из конвертов были страховые полисы на десять тысяч, тоже на имя дочери. Во втором — акции на полторы тысячи, в третьем — завещание. Все свое имущество Том завещал своей дочери Элис, оговорив, какая часть денег предназначалась на обучение детей.

Да, проработав в поте лица всю жизнь, Брейди оставил наследникам сущие пустяки, как ни отказывал себе решительно во всем.

Убрав конверты и чековую книжку на прежнее место, Мердок подумал, что к сумме наследства нужно прибавить и еще кое-что. Премию. Останься Том в живых, он непременно получил бы эти деньги, и Мердоку вдруг показалось очень важным найти его отчеты и получить у Гарриет Олдерсон обещанную Тому премию. Даже сейчас, когда его надежды на тайник не оправдались, подогреваемый яростью, он снова дал слово отомстить.

Теперь он поехал прямо домой, — жажда выпить чего-нибудь покрепче стала нестерпимой. Достав фотоаппарат, чемодан и плащ, запер машину. Поднялся в квартиру, сложил все вещи в прихожей и пошел на кухню.

Смешав скотч с содовой, успел сделать лишь один глоток, когда в дверь позвонили. Не слишком задумываясь, кто это мог быть, Мердок широко распахнул дверь и отступил в сторону. Двое стоявших у входа мужчин вместе шагнули внутрь.

Кент тут же понял, что их не знает, и сообразил, что они поджидали его возвращения на улице. Мелькнула мысль о тех, кто напал на Салли Фишер. Не зная, есть ли тут связь, он не сомневался, что эта пара доставит ему неприятности. Но в теперешней ситуации это его даже устраивало.

Допив остатки, он поставил стакан на стол. Оценивающе взглянул на противников: один был примерно его роста и веса, второй — худощавый парень с прилизанными черными волосами.

— Ну, — спросил он, — что вам надо?

— Поговорить, — ответил худой, — и пошарить у тебя по карманам.

— Где же ваше оружие?

Тощий похлопал себя по карману.

— Думаю, оно нам не понадобится. Эдди и так справится.

— Круто берете.

— Будешь дурака валять, убедишься, что мы можем быть и крутыми! С нами шутки плохи!

Усмехнувшись, Кент спросил, что они ищут.

— Мы тебе покажем. Просто подними руки и стой спокойно. Эдди, проследи за ним.

Кент успел понять, что они даже гордятся своей непреклонностью, жестокостью и силой, тем, что они настоящие бандиты. Руки он поднимать не спешил, тогда Эдди шагнул ближе, тощий обошел его кругом. Мердок приготовился всем весом обрушиться на Эдди, рассчитывая на удар в челюсть. Тем временем тощий ощупал карманы и просунул руку за пазуху, проверяя внутренний карман.

Это облегчило задачу Мердока, который в армии увлекся дзю-до и научился многим весьма полезным приемам. Захватив руку тощего локтем, он рванул его на себя и перебросил через спину, стремясь свалить на Эдди. Тому пришлось отскочить, среагировал он правильно, но слишком медленно. Когда тощий врезался плечами в пол, Мердок прыгнул на Эдди, целясь ногой в живот. Эдди охнул и сложился пополам. И тогда Мердок рубанул его ребром ладони по шее, одновременно подхватив пистолет, выпавший из кармана тощего. Немного подумав, тем же ударом Кент угостил и того.

Теперь, зная что оба на несколько минут вышли из строя, Мердок схватил фотоаппарат и снял сначала совершенно зеленого Эдди, ловившего широко раскрытым ртом воздух, потом тощего, который тоже начал шевелиться, сотрясая воздух отборной руганью и держась за шею.

Закончив съемки, он приказал им не двигаться, проверил оружие, убедился, что оно заряжено, и держа парочку на мушке, набрал номер лейтенанта Бекона.

— Вы когда собираетесь домой, лейтенант?

— Уже надел плащ и шляпу.

— Тогда слушайте…

Он рассказал Бекону о случившемся, напомнил про нападение на Салли и заключил:

— Может быть, тут есть какая-то связь, хоть я и сомневаюсь. Тот, кто был в студии, забрал пленки, а мне кажется, эта парочка искала как раз то, что я снял для Тома Брейди.

— Вполне возможно. Вы не знаете, кто они?

— Нет.

— Ладно. Я сейчас пришлю за ними, завтра утром займемся. Я возьмусь за них сам.

Двое присланных Беконом представляли забавное зрелище. Один был широкоплеч, широколиц, здоровяк лет пятидесяти. Второй — гораздо моложе, с кудрявыми волосами и вежливыми манерами. Он провел обыск задержанных, пока Мердок вручил пистолет его напарнику и объяснил, как все было.

— И вы справились с ними обоими? — воскликнул тот.

— Они были слишком беспечны и забыли об осторожности, демонстрируя, какие они крутые ребята.

— Раз они такие крутые, — усмехнулся детектив, — надевай на них наручники, Гарри.

Эдди подчинился молча, зато тощий никак не хотел заткнуться. Он вопил, что у полиции нет права их задерживать, что Мердок на них клевещет, что он сам затеял драку, а они пришли к нему по-хорошему, и так далее. Что они будут жаловаться…

— Ладно, — пожилой детектив показал на пистолет. — Как насчет этого? Разрешение на него у вас есть?

Тощий сразу сник.

— Ну-ка двигайтесь, уже поздно и мистеру Мердоку пора спать.

Тощий снова пытался было протестовать, но тут детектив вспылил и заявил, что предъявит ему обвинение в сопротивлении полиции. Весь задор у того как рукой сняло, воцарилось спокойствие, и задержанных увели.

Настроение у Мердока заметно поднялось. Он налил себе еще, запер дверь на все запоры, по привычке перезарядил фотоаппарат. Повесив плащ на вешалку, заметил грязное пятно сзади на уровне плеч. Негромко выругался, поскольку только что забрал его из чистки, но, вспомнив, как использовал его в качестве подушки на полу и закидывал на заднее сиденье, решил, что сам виноват.

Уснуть ему удалось нескоро. Он постарался вспомнить все, что мимоходом заметил при съемке документов Тома.

Знакомые детали постепенно начали всплывать в памяти. Там что-то было о женщине по имени Рут Колби и о мужчине — Бенджамине Дантоне, но больше всего его встревожило имя Джерри Олдерсона.

Да, Джерри Олдерсон, избалованный плейбой, тридцатилетний холостяк, который все не мог жениться без материнского благословения… А вот перед глазами Мердока мелькнуло свидетельство о браке Джерри Олдерсона, выданное в 1951 году в Сан-Франциско… Касалось оно этого Джерри, или другого, или кто-то просто воспользовался этим именем?

Глава 9

В девять утра Кент Мердок уже растирался после душа махровым полотенцем, когда услыхал звонок в дверь и нерешительно замер. Но когда звонок повторился, быстро натянул шорты и набросил халат. Запахиваясь на ходу, открыл дверь и увидел на пороге Салли Фишер.

Если вид его ее и смутил, виду она не подала. Сама Салли была в аккуратном фланелевом костюме, каштановые волосы аккуратно уложены, а красивые глаза горели возбуждением.

— Извините за столь ранний визит, — начала она, — но мне нужно кое-что у вас узнать, прежде чем идти на работу.