Всевидящее око

— Она была адресована тебе, — бросил он, — но я вскрыл ее.

Прежде чем Фелтон вышел и хлопнул дверью, у Паулины вырвался негодующий возглас. От злости девушка лишилась дара речи и застыла на месте, теребя в руках записку Тома. Слезы обиды застилали ее глаза, и она с трудом разбирала слова его послания.

«Дорогая, я посылаю эту записку на адрес студии, поскольку мне не хочется впутывать тебя во все это. Никогда не знаешь, в чьи руки попадет твое письмо…»

— Как ты был прав, — громко сказала она. — Том, как обычно, хочет встретиться со мной сегодня вечером. Слава Богу, все обошлось.

— Не совсем, — сказала Джил, рассматривая лист рисовальной бумаги, который лежал под диванной подушкой, на которой покоилась неопрятная голова Кристофера Фелтона. На нем был набросок портрета Освальда Берка, но это было не слегка карикатурное изображение критика, которое она видела на выставке, ни тот странный портрет, описанный Дэвидом после их совместного визита в Скотланд-Ярд. На этом рисунке карикатурно тупое лицо критика с дико вытаращенными глазами было изображено с такой злобной жестокостью, что у нее перехватило дух.

— Я не вижу в этом ничего хорошего, — сказала Джил, а побледневшая Паулина только кивком головы смогла подтвердить свое согласие.

Глава 6

Тем временем в Скотланд-Ярде даром времени не теряли. Суперинтендант Митчел ухватился за предложенную ему ниточку и немедленно привел в движение громадную машину расследования.

— Да, это именно Берт Льюис, все верно, — сказал он сержанту Фрейзеру, после того как выпроводил Тома и Дэвида. Они сравнили набросок с хранившейся в досье фотографией. Сходство было неоспоримым.

— Как бы то ни было, его лицо примечательным не назовешь, — задумчиво произнес сержант. Он не доверял наблюдательности и искусной руке художника и предпочитал объектив хорошей фотокамеры.

— Даже не сличая с фотографией, я узнал его, и ты согласился со мной, — настаивал Митчел. — Нельзя отрицать, что у этого молодого парня сходство портретов с оригиналами просто поразительное. Мне не понятно, почему этот набросок нельзя считать уликой. В данном случае это гораздо лучше, чем словесный портрет, а сколько раз нам приходилось полагаться только на него.

Этот монолог не рассеял опасений сержанта, но он решил держать их при себе. Тут же был разработан план действий.

Для начала надо было расспросить мастера ремонтников в Вестминстерской галерее про нанятых им рабочих. Когда полицейские появились в галерее, работа, несмотря на субботнее утро, была в полном разгаре и должна была закончиться только к двенадцати. Для того чтобы подтвердить свою точку зрения по поводу рисунка, Митчел начал прямо с него. Мастер без колебаний сразу назвал фамилию рабочего.

— Это Форбс. Я нанял его на временную работу пару недель назад вместо заболевшего парня. Его уволили, я имею в виду Форбса, и он получил все свои бумаги и расчет в прошлую субботу.

— В прошлую субботу?

— Именно это я и сказал. Нам приходится много работать сверхурочно, — мастер начинал злиться, но Митчел продолжал расспрашивать его, не обращая внимания на его жалобу.

— Значит, Форбса не было здесь или, по крайней мере, он не работал в среду на этой неделе?

— Нет. С прошлой субботы он уже не работал. Как я уже сказал, с ним рассчитались и вернули все его бумаги…

— Понятно. В какое время здесь обычно заканчивают работу?

— В половине шестого.

— В это время рабочие уже покидают здание, а заканчивают работать, я полагаю, минут на пятнадцать раньше?

Мастер утвердительно кивнул. Выражение его лица говорило о том, что этот чертов сыщик может полагать, как ему заблагорассудится. Для Митчела это тайны не составляло, и он перешел к другим вопросам.

— Чем у тебя занимался рабочий, которого ты назвал Форбсом?

— Подсобный рабочий без определенной квалификации.

— Не припомнишь, с какой биржи труда его прислали?

— Нет, пожалуй. Да он мне, собственно, безразличен. Требовалась пара рук, пока мой человек встанет на ноги, и я их получил. Он делал, что ему говорили, да держал язык за зубами. Что еще можно ожидать от временного работника?

Митчел оставил его в покое и вышел на набережную. Снова поднимать разговор об убийстве не было никакого смысла. Все показания уже были сняты днем ранее и будут обсуждаться на дознании в понедельник.

От служащих в холле и других залах ему не удалось добиться ничего определенного. Девушка в киоске, торговавшем почтовыми открытками, репродукциями, книгами и брошюрами, помнила Тома, но не могла сказать ничего определенного по поводу рабочего и объяснила, что они здесь снуют целый день.

— Но не после половины шестого, — заметил Митчел.

Девушка покраснела и продолжала настаивать на своем первоначальном объяснении, а суперинтендант подумал, что все ее внимание было занято Драммондом, чья внешность скорее могла привлечь взгляд слабого пола. Возможно, она так старалась привлечь его внимание или хотя бы попасть к нему в блокнот, что не замечала ничего вокруг. Кроме того, рабочие ее мало занимали, о чем она сразу недвусмысленно дала понять. Привратники обнаружили полное отсутствие наблюдательности и интереса к этому вопросу.

— Маловероятно, что я бы его заметил, — признался один из них. — Но он уж точно не выходил через эту дверь.

— Тогда через какую?

— Об этом лучше спросить у мастера. Он-то уж сможет ответить на этот вопрос.

Так как Митчелу уже показали служебный вход, которым пользовались рабочие, ему просто хотелось проверить у швейцара знание их привычек, но он не преуспел в этом.

Суперинтендант облокотился на парапет и стал смотреть через реку на южный берег. Теперь было понятно, что Берт Льюис, неисправимый мелкий воришка, после двух или трех лет примерного поведения снова взялся за старое. Правда, эти два или три года тоже вызывали сомнение. Временность его пребывания на этой работе могла подтолкнуть его на это дело, если только он специально не устроился сюда для того, чтобы все разузнать. Дело оказалось очень простым. В приличной одежде проскользнуть через главный вход с рабочим комбинезоном под пальто. Переодеться в туалете или каком-нибудь дальнем закоулке этого громадного здания, зайти в ремонтируемое помещение и затаиться там до тех пор, пока в семь галерею не закроют для посетителей. Тогда дневной персонал уйдет с работы, останется только ночной сторож, и все здание будет в его распоряжении.

Знакомый сценарий, подумал Митчел, наблюдая, как чайки пикируют на обломки мусора, плавающего в воде. План сработал. Сейф взломан, правда, не очень умело. Все признаки безалаберной работы Льюиса налицо. Но, кроме того, в этом зале оказался ограбленный труп. Ни денег, ни драгоценностей.

Суперинтендант вздохнул. Рано или поздно многие этим кончают. Вмешательство какого-нибудь незадачливого бедолаги, вспышка ярости или приступ страха, попытка заставить его замолчать. Вряд ли кто-нибудь узнает, что привело Освальда Берка в эту часть здания. Обычное любопытство или поиски чего-нибудь, хоть отдаленно связанного с искусством? Митчел слышал от Дэвида, что большое значение придается даже таким вещам, как правильное размещение картин, соответствующий цвет и текстура фона, на котором они выставлены, и тому подобное. Возможно, Берк забрел туда посмотреть, как все это будет выглядеть. Служащие вряд ли заглядывали туда и, когда залы опустели, решили, что посетители разошлись. И тогда взбешенный неожиданной помехой Берт Льюис нашел быстрый и роковой выход. Но здесь было одно серьезное препятствие.

Маловероятно, чтобы не отличавшийся особой силой, невысокий Берт был способен на насилие любого рода. А особенно на такое хладнокровное убийство с одного удара. Но это не аргумент. Трудно было бы сказать что-то определенное по этому поводу, потому что это было его первое убийство. Если это вообще его рук дело. Последний срок у Льюиса потянул на шесть лет, следующее заключение может дотянуть до десяти. Сейчас ему за пятьдесят, и он вряд ли выйдет. Ему было все равно: получить двадцать пять лет, что на пятнадцать лет больше этого срока, или десять. А тут у него был шанс уйти незамеченным.

Примерно таким мог быть ход рассуждения самого Берта Льюиса, если у него было на это время. Однако все это могло с ним произойти.

Но Митчел напомнил себе, что сначала его надо найти, как и реальные вещественные доказательства его преступления.

Маховик следствия раскручивался медленно. Тут еще вмешался уик-энд, во время которого все биржи труда закрыты. Придется пока попытать счастья в тех местах, где он любил появляться, расспросить осведомителей, но серьезное расследование начнется не раньше понедельника. Именно в этот день Джил Уинтринхэм направилась в студию на Монингтон Крессент.

Ко вторнику Берта, под вымышленным именем Форбса, выследили через биржу труда, которая направила его в Вестминстерскую галерею. Раньше он на ней не регистрировался, но его бумаги были в порядке.

— Конечно, по адресу в Виндсворте, который он там оставил, о нем никто не слышал, — докладывал сержант Фрейзер впоследствии.

— Естественно, — согласился Митчел. — Я на это и не рассчитывал. Но это показывает, что он не изменил своих привычек. Берт постоянно пользуется фальшивыми документами. Все дело в том, что он последние годы вел примерную жизнь или сравнительно честную. Мы даже потеряли его из виду.

— Получить информацию по обычным каналам? — спросил Фрейзер, педантично соблюдая формальности.

— Нырни и поплавай по ним, — усмехнулся Митчел. — Поищи в районе Дентфорда, Гринвича и Левисхэма. Там его излюбленные места. Адреса найдешь в досье. Вряд ли он будет нас дожидаться, но наверняка у кого-нибудь есть на него зуб и он не упустит возможности поквитаться. Берт всегда по-свински обходился со своими компаньонами, поэтому последние лет пятнадцать ему приходилось работать в одиночку.

— Можно не стесняться в выборе средств? — бодро отозвался сержант. Он был молод, полон энтузиазма, и его еще не засосала рутина.

— На твое усмотрение, — согласился суперинтендант. У него самого были другие планы. Один человек будет Фрейзеру явно не по зубам. Это жена Берта Льюиса. По мнению Митчела, это была одна из самых мужественных женщин. Большая, энергичная, неистребимая оптимистка и обладательница отменного здоровья, она преодолевала любые препятствия, не страдая от потерь и лишений. Ее терпимость сглаживала все недостатки Льиса, включая длительные отлучки, иногда вынужденные, а иной раз по его собственной прихоти. На жизнь женщина зарабатывала уборкой в конторах, что позволяло ей кормить и одевать двух своих детей, к которым, если не подходить к ней слишком требовательно, была очень привязана. Суперинтендант Митчел просто восхищался ею, и она платила ему той же монетой, насколько можно было ожидать от, простого человека по отношению к представителю власти. Дело было в том, что он никогда не придирался по пустякам, не запугивал ее и всегда говорил правду про ее мужа, какой бы горькой она ни была.

Миссис Льюис в настоящее время проживала в Кембервиле в одном из старых щитовых домов. Ее дети все еще жили вместе с ней, правда, сын в настоящее время отбывал воинскую повинность на севере Англии, а дочь весь день отсутствовала. Благодаря общественным субсидиям, она проходила курс подготовки секретаря. У нее, как и у отца, был быстрый, живой ум и изобретательность, помноженные на стойкость и выносливость матери. Перед ней открывались неплохие перспективы.

Суперинтендант навестил жену Льюиса в понедельник после полудня. Ему было хорошо известно, что свои обязанности по уборке помещений она выполняла с семи до девяти утра и с пяти до восьми вечера, а уборка в кинотеатре заканчивалась около двенадцати. Значит, в это время она занималась своими делами, а по понедельникам это означало еженедельную стирку.

Митчел оказался прав. Руки миссис Льюис уже успели раскраснеться от горячей мыльной воды, и она развешивала постельное белье в крошечном саду позади домика — небольшой голой заплатке с вытоптанной ее детьми во время игр травой. Теперь на этой бугристой и невозделанной почве появилось несколько чахлых сорняков. Суперинтендант заметил ее еще от угла дома и окликнул по имени.

— Ах это снова ты, — приветствовала его миссис Льюис.

— Да. Могу я переброситься с тобой парой слов?

— Заходи и устраивайся поудобнее, а я пока покончу вот с этим.

Полицейский знал, что входная дверь может оказаться запертой не только на ключ, но и на засов. Он обогнул дом и вошел через заднюю дверь. Миссис Льюис на него даже не обернулась. Митчел прошел в гостиную, закурил и приготовился ждать.

Комната выглядела не лучше и не хуже обычного. Во время войны Льюисы пережили бомбежку, правда, как обычно, основные тяготы выпали на долю миссис Льюис. Берт одно время был в армии, а после кражи из офицерской столовой — в тюрьме. Она была в погребе, когда дом рухнул, но ее почти невредимую откопали, а позже ей удалось перебраться в этот домишко. Ее дети тогда были еще очень молоды, и их эвакуировали в загородное общежитие за несколько месяцев до этого. Так что она вышла из войны с новой обстановкой, подаренной правительством, которая, благодаря уходу, до сих пор служила своей хозяйке. Со времени его последнего визита, три года тому назад, здесь появился только телевизор.

Митчел не преминул упомянуть об этом, когда, вытирая руки о передник, миссис Льюис появилась в комнате.

— Телик? — хозяйка довольно рассмеялась. — Мне он особенно не нужен, но пусть дети позабавятся. Глэд помогла выплачивать взносы в рассрочку. Она немного подрабатывала по вечерам в кафе «Корона», a Per служит в армии, это сократило наши расходы. Вот так мне и удалось купить его.

— Тебе всегда все удавалось, — согласился суперинтендант.

Миссис Льюис посмотрела на него и отвернулась.

— Последнее время виделась с Бертом? — спросил он.

Это было обычное начало, и миссис Льюис встретила его со свойственным ей добродушным спокойствием.

— А что если и так? Полагаю, ты пришел ко мне сообщить, что он снова вляпался в историю, не так ли?

— Еще не знаю, — честно признался полицейский.

— Это что-то новенькое.

— Он бывал здесь последнее время?

— Наездами. Ты прекрасно знаешь, что он никогда не может долго усидеть на одном месте.

— Когда ты его видела в последний раз?

— Зачем тебе это нужно?

— Потому что на этот раз он мог попасть в очень серьезную передрягу.

— Это всегда серьезно, если я не ошибаюсь? Сколько раз говорила ему, что он кончит свои дни в тюрьме, если не возьмется за ум. Но последняя отсидка его совсем изменила, это нельзя отрицать.

В службе обеспечения мне тоже так говорили. Они даже получили для меня от него содержание с первой работы после освобождения. Всего несколько шиллингов, но это было событие, скажу я тебе. Я в жизни никогда так не удивлялась.

— Миссис Льюис, когда здесь последний раз появлялся Берт?

Она молча посмотрела на него. Митчел заметил беспокойство в ее глубоко посаженных голубых глазах и решил поставить вопрос по-другому.

— Что тебя так мучит?

— Он был не такой, как всегда. Уверяю тебя, это был все тот же старина Берт. Полон замечательных планов. Присмотрел себе шикарную работейку, два компаньона, настоящий класс. И все остальное в том же духе. Он знает, что я не верю ни одному его слову и никогда не верила. Ну разве что в молодости. Но так уж у него голова устроена, несет все подряд. Так он кажется значительнее в собственных глазах.

— Так что же на этот раз с ним было не так?

— Он был напуган, — бесхитростно ответила миссис Льюис.

Некоторое время они молчали.

— Если ты скажешь мне, когда это было, я смогу тебе объяснить, почему он был напуган, — спокойно возобновил беседу Митчел.

— В прошлую среду, — ответила она, внимательно вглядываясь ему в лицо. — Он заявился около девяти. Я смотрела телик со своей соседкой из восьмого номера, Глэд еще работала в кафе. Мы услышали стук, и она спросила, не жду ли я кого-нибудь к себе. Мне показалось, что это был его стук. Даже после всех этих лет я не забыла и сказала, что жду Берта. Она испугалась, стала собираться домой и выскочила через переднюю. Берт спросил, чего это меня так смех разбирает? Я объяснила, а он даже не улыбнулся.

— А потом?

— Зашел в комнату и сел. Я хотела выключить телик, а он не разрешил. Так мы и сидели в темноте. Берт был очень расстроен, я не могла понять, в чем дело, а телик орал на всю комнату. Показывали оперу или что-то в этом роде.

— Долго он оставался? — спросил полицейский.

— Одну ночь.

— Как он объяснил свой приход?

— Можно подумать, что он когда-нибудь удосужился объяснить. Правда, он сказал, что у него все в порядке, но обычно в таких случаях все бывает наоборот.

— Ты не знаешь, куда он отправился?

— Нет.

— У него с собой что-нибудь было?

— Только комбинезон, который он, как обычно, запихал в карман своего пальто.

— А что было на нем?

— Синий шерстяной костюм, который он купил, когда последний раз вышел на волю.

— А было похоже, что он был в тот день на работе? Правда, в костюме на работу не ходят, тогда зачем комбинезон?

Миссис Льюис покачала головой.

— Я уже давно перестала искать смысл в его действиях. Он просто ненормальный, уж поверьте мне. У него с головой не все в порядке. Ему как-то давали лекарство, да что толку.

Суперинтендант Митчел устоял против этой слабой попытки направить беседу в другое русло.

— В карманах больше ничего не было, только этот комбинезон?

Они обменялись взглядами. Похоже, что ей нечего было скрывать.

— Меня это не касается. Я уже говорила это ему и тебе повторю. Мое дело сторона. Я умыла руки много лет назад. У меня своя жизнь, дети на руках, я за него не отвечаю. Прошло то время. А ему так и сказала, что вопросов задавать не буду, ведь в первую очередь они придут ко мне. Так что думай сам. Но бедолага был так напуган, что ничего не понял. Или мне так показалось.