Рокировки

С тех пор и пошло-поехало — где шуткой, а где всерьез прилепили мне прозвище Наш Шерлок.

У Райко Моряка перенял я еще одну привычку. Бродя по лесам, независимо от того, один он или с приятелями, он разводил костер и садился около него. Если не было мяса или домашней колбасы, он запекал на углях грибы или ломти хлеба и съедал их с не меньшим удовольствием, чем свиную отбивную. Рассказывают, даже если ты досыта, до отвала наелся своих любимых блюд, стоит только увидеть, как Райко облизывает пальцы, и услышать его восклицания да настойчивые приглашения, ты вмиг станешь голодным.

Не раз говорил я со своими молодыми приятелями о Моряке и о том, что перенял от него, потому они, может, и пристали ко мне с пикником. Хоть сутки мечтали провести на природе. Ладно, решил я, не будет вырезки — наберу им грибов. И как-то в воскресенье повел всю компанию в Лозенские горы. У меня в машине были Краси и Тони, а в старом, побитом «опеле» Тоди поехала Дашка.

Остановились на маленькой полянке. Прошлым летом я в этом лесу напал на грибное место. И сейчас мне тоже должно было повезти, я это чувствовал.

— Давайте-ка, — сказал я девушкам, — подготовьте мясо. А парни тем временем соберут сухих веток и разведут огонь. Не забудьте нарезать палочек для шашлыка. Я иду за грибами.

— Бате Велко, я с тобой! — заявила Краси. — Хочу стать… грибничихой!

Тони взглянул на нее. Ничего не сказал, но ясно было, о чем он промолчал. Тоди что-то пробормотал негромко, однако так, что слышали все:

— Любовь на опушке… М-да, почему бы не попробовать?

— Буду поблизости, — сказал я, вытащил из багажника корзину и потопал, словно и не ждал никого.

Краси пошла следом за мной. Когда мы отошли, проговорила спокойно:

— У меня нет охоты ни любовью с тобой заниматься, как намекнул тот дурак, ни становиться грибничихой. Хочу спросить… Не хочешь ли ты стать посаженым отцом?

Я остановился и повернулся к ней.

— Замуж собираешься?

— Через месяц.

— За кого?

— Как «за кого»! За Тони.

— Устроили путаницу. Самая что ни на есть распрекрасная гадалка не угадает, кто у вас с кем! — сердито сказал я, сам не понимая, почему сержусь.

— Путаница, на которую ты намекаешь, сегодня никого не смутит, разве что слабака какого-нибудь.

— Ну и заявление!

— Прошу тебя, бате Велко, прекрати. Все вы горазды выступать против внебрачных связей, а на деле никто своего не упустит… Во время бракоразводных процессов в суде на особенно строгих взысканиях знаешь кто настаивает? Судьи, которые сами шляются к чужим женам. В древние времена любовь не была пороком, вспомни античные нравы. Мы ведь с тобой рассматривали рисунки каких-то купален в старой Помпее, и тебя от этих рисунков с трудом оторвали — тебя, бабушек и дедушек. Вот и скажи теперь, почему сегодня дело продолжения рода считается постыдным деянием?

— Наверное, потому, что не каждое дело имеет целью продолжение рода, и потому, что это порочно.

— Порочно, бате Велко, жить без любви.

— Далеко ты зашла…

— Может быть, и далеко, — перебила Красимира, — в своей откровенности с таким человеком, как ты. А в остальном я ничем не отличаюсь от современных женщин, которые понимают, что являются объектом любви. И понимают, что мужчина должен дорого заплатить за любовь. И еще понимают: если не возьмешь от жизни максимума, попусту растранжиришь свою молодость.

— А может быть, именно так и растранжиришь?

— Слушай, оставим философствования, не моего ума это дело. Пускай каждый живет, как считает нужным. Для меня любовь — спорт. Занимайся спортом, покуда ты на дорожке. Потому что потом всю жизнь будешь только глазеть с трибун.

— Ну и философия! Это похоже…

— Давай не спорить. Мы с тобой не разрешим эту проблему. Разговор шел о наших рокировках, как ты их называешь. Это одно, а женитьба — совсем другое.

— Почему ты торопишься замуж? Ты же еще молода.

— Выпал удобный случай, не хочу упускать. Замужество может положить конец рокировкам.

— Серьезные соображения.

— Не спеши делать выводы из того, что я говорю. Может, все эти сказки я придумываю просто так, лишь бы хоть что-нибудь придумать, лишь бы хоть как-то оправдать свое поведение.

Я запутался в ее туманных объяснениях и потому спросил напрямик:

— Ты с Тони говорила?

— О свадьбе? Да. Но он не хочет, чтобы ты был у нас посаженым отцом.

— Почему?

— Дескать, не нужны тебе лишние хлопоты. Можно взять Тоди и Дашку.

— Разберись с ним сама. Я — согласен.

— А твоя жена?

— Если она не захочет, возьму с собой кого-нибудь.

— А после что? Выяснения отношений?

— Это уж моя забота.

— Так не пойдет, бате Велко. Мы и вправду доставим тебе лишние хлопоты. Как считаешь, мы с Тони — пара?

— Безусловно.

— Он трудолюбивый, настойчивый, головокружительно быстро растет в своей профессии. Если и дальше так пойдет, уже через несколько лет он станет известным журналистом. Ты, кажется, посмеиваешься? Я действительно улыбался.

— Нет, я верю в эти перспективы, хотя они и не откроются так быстро, как ты наметила.

— Откроются, бате Велко. Единственное, что я не совсем одобряю, — это его манеру письма.

— Почему?

— Он из тех журналистов, которые похожи… на бюстгальтеры.

— Не понимаю!..

— Да что тут понимать? — перебила Краси. — Они всегда приукрашивают действительность. Но Тони дьявольски настойчив, он своего добьется. Он по трупам пойдет, не остановится, можешь мне верить. Мы были на втором курсе, когда он составил список из двадцати дочек… Не понимаешь? Ну, это были дочери высокопоставленных деятелей. Он хотел жениться только на такой, но сначала пытался выяснить, кого из двадцати отцов прочат в министры, чтобы тот быстро вывел его на высокую орбиту. Пока осаждал одну девицу за другой, двое папаш были сняты с высоких должностей. Скандал разразился! Ну, тут Тони смекнул, что такие деятели не слишком надежная для него перспектива. Тогда он переориентировался на поиски подруги, которая была бы ему достойным партнером по игре…

— И выбор его пал на тебя, — насмешливо заметил я.

— Да, бате Велко, — не замечая насмешки, ответила Красимира спокойно.

— Сегодня провозгласим тост за жениха и невесту?

— Ни в коем случае!

Я удивленно смотрел на нее.

— Мы с Тони договорились держать это в секрете до самого дня свадьбы.

— Тони будет нелегко с тобой.

— Почему?

— Красивая и умная женщина никогда не принадлежит одному мужчине, — продолжал я свои насмешки.

— Ты не очень хорошо меня знаешь, — проговорила она надменно. — Как только я выйду за него, я так закрою ставни, что никто не проникнет в нашу семейную крепость.

Последние слова прозвучали угрожающе. Я проследил за ее помрачневшим взглядом и увидел, что шагах в десяти от нас стоит, опершись на суковатую палку, Тоди. Он вроде бы отдыхал, а может, ждал кого-то, в любую минуту готовый ударить этой самой палкой…

— Ну и лес! — притворно жалобным голосом заговорил Тоди. — Где это видано, чтобы в лесу не было дров для костра?

— Ничего, — утешил я его. — Сколько надо для мяса и грибов, найдешь.

— Принеси полную корзину! — сказала мне Краси. — Я возвращаюсь.

5

Дойдя до ближайших зарослей кустарника, я сделал небольшой круг, вернулся назад и остановился. Было ясно, что мы с Тоди играем в кошки-мышки. Только кто же из нас был мышкой?

Один мой хороший друг год назад подарил мне миниатюрный диктофон с исключительно развитым слухом. Я не расстаюсь с этой игрушкой, и иногда она просто незаменимый помощник. Поэтому уже полчаса спустя я прослушал следующую запись:

— Уговариваешь его стать посаженым?

— Это моя личная проблема.

— Твердо решила выйти замуж?

— Окончательно.

— А если я расскажу Тони, кого он берет в жены?

— Тогда и я кое о ком кое-что расскажу.

— И не побоишься, что с тобой может случиться что-то плохое?

— Ни капельки.

— М-да… Не опаздывай вечером.

— В последний раз. Запомни это — в последний.

Мои механические уши не записали продолжения беседы, но и этого было вполне достаточно.

Набрав грибов, я вернулся на поляну.

На клеенке были пластмассовые тарелки, вилки, хлеб и две бутылки ракии (одна — наполовину пустая, это было понятно и по повышенному настроению компании). Все наклонились над корзиной — ах, как много грибов, ставим бате Велко «отлично», чтобы и в следующий раз отвез нас на пикник!.. Девушки наградили меня поцелуем «в щечку». Тут я, конечно, не выдержал и сам поцеловал Дашку и Краси так, как мужчина должен целовать женщину. Они притворно отбивались. Желая загладить впечатление от своей дерзости, я бормотал:

— А что такого случилось? Сами ведь говорите, что я заслужил награду.

Угли разгорелись, и я раздал ребятам и девушкам прутья, чтобы каждый позаботился о себе: в кастрюле есть мясо, в корзине — грибы, насаживай да жарь.

Все четверо набросились на грибы — мясо ведь не в диковинку.

Наша малочисленная компания вела себя более шумно, чем целый школьный класс. Может быть, самыми шумными были Тони и Краси. Тони настаивал, чтобы я немедленно научил его грибной грамоте. Мне предоставили возможность блеснуть своими познаниями, и я ею воспользовался. Боже, что это была за лекция! Я читал ее, стараясь изо всех сил, прикрывая свое неумение веселиться, когда на душе кошки скребут. Я все время думал, или я кретин, или попал в среду мастеров театральной сцены, которые, используют меня в качестве ширмы. У меня было четкое ощущение, что началось это не сегодня, а еще тогда, на теплоходе.

Первым предложил собираться Тоди. Он хорошо выпил, хотя раньше, я заметил, не позволял себе больше двух глотков. Вечером у него были какие-то дела, и он хотел перед этим отдохнуть. Он сказал, что возьмет Краси и Тони, а я возвратился один, о чем, конечно, не сожалел.

Кажется, думал я, количество людей, охраняющих мое спокойствие, увеличивается. Только никакое спокойствие меня в городе не ожидало. Наоборот, все больше и больше работы. И все больше внеплановой. Она началась с того, к чему довольно часто прибегают мои коллеги: я наклеил не только усы, но и бороду и постарался переодеться так, чтобы и мать родная меня не узнала.

Только эти перевоплощения, о которых я избегаю говорить на работе, дали повод моим коллегам прилепить мне прозвище Наш Шерлок.

Я обошел несколько заведений и в конце концов в ресторане «Балкан» увидел Краси с каким-то иностранцем — очень смуглым, лысоватым, с большим горбатым носом. Этот господин не был в возрасте ее отца, но и сверстником не был. Я нашел столик в укромном уголке, заказал себе ужин. Мой взгляд был направлен не столько на Краси, сколько на вход. Сегодня Тоди велел ей не опаздывать, а она явно задерживалась. За столом, где сидели Краси с иностранцем, не было больше места — стол и приборы для двоих.

Они разговаривали, точно давние знакомые. По всей вероятности, на международном языке любви, для которого не существует барьеров. Было похоже, что они владеют им не очень хорошо. Поэтому и прибегали к помощи английских, французских и арабских слов, а также к большому количеству выразительных жестов и еще более выразительных взглядов.

Нельзя сказать, что они форсировали ужин, но ели так, будто им предстояла поездка и они боялись опоздать на самолет.

Вслед за ними из ресторана вышел и я. На улице они сели в такси. У меня не было необходимости их преследовать. Я записал номер машины. Этого было достаточно.

От этой пары издалека попахивало уличной любовью и долларами. Что делать, каждый зарабатывает в соответствии со своими понятиями. И исходя из перспектив, которые видятся ему в снах. Потом, конечно, люди расплачиваются за свои иллюзии. От расплаты не уйдешь. И платить приходится по самой высокой цене. Как за всякий самообман.

Покусывая мундштук своей пустой трубки и раздумывая, ехать мне или подождать, я увидел на противоположном тротуаре Тоди. Оттуда он наблюдал за Краси с иностранцем, затем направился в бар, чтобы подождать их и выпить чего-нибудь. Пускай себе пьет. Мне необходимо отдохнуть, так как завтра у меня начинается новая работа. Конечно, мелкие это хлопоты — собирать сведения о моих новых знакомых, но именно мелкие хлопоты и отнимают больше всего времени.

6

На следующий день после нескольких телефонных разговоров и посещений я уже знал, что накануне такси доставило Краси и иностранца на квартиру, принадлежащую Тодору Михневу, что квартира эта — холостяцкая обитель, что Краси живет по другому адресу. У участкового милиционера и в районном отделении внутренних дел никаких претензий к Михневу не было.

Мне захотелось поглядеть на всю четверку, но в баре я нашел только Тони. Как всегда сдержанный, сосредоточенный, он уже заказал водку и так пристально ее изучал, что заметил меня, лишь когда я сел рядом. Он явно удивился моему появлению, однако поспешил любезно улыбнуться.

— Как дела?