Город Гарольда

— Стой! — Крикнула Дымка с такой силой, что Снайпер испытал болевые ощущения во внутреннем ухе. — У тебя же Майкл! Ты не можешь идти вместе с ним! Не дай Бог что-то случиться… Давай я тебя где-то перехвачу и заберу его!

— Нет времени на это. К тому же он может понадобиться Кою.

— Ладно! — Согласилась Дымка. — Только будь очень аккуратным, у тебя Майкл!

На этом соединение прервалось. Снайпер вытащил шипящий наушник из своего уха и сунул его в карман, после чего быстро побежал в сторону хладокомбината.

╗ УЛИЧНЫЕ ГРОМИЛЫ

Качан с удара ноги открыл нараспашку старые двери, ведущие в складское помещение хладокомбината, служившее логовом для пыток бандитской группировки «Уличные Громилы», представляющее собой огромный пустой ангар.

Помимо Качана в банду «Уличные Громилы» входили так же Вепрь, Косой, Труба, Гера и Репа. Все они были прожженными уличными бойцами, гренадерской комплекции, отлично управляющимися со стрелковым и холодным оружием. Кроме того, они были отъявленными беспощадными садистами-отморозками. На счёту у каждого из членов группировки, кроме Геры и Репы, которые не так давно влились в братство, было по несколько покалеченных душ.

Свора «Уличные Громилы» была частью большой семьи по крови и оружию Тихони. По субъективному мнению Качана, его группировки была не простой уличной шайкой, не пушечным мясом как иные малочисленные банды семьи, а настоящей боевой единицей, отрядом особого назначения, предназначенным исключительно для выполнения специальных, особенно важных заданий. Качан лично был знаком с Тузом — главарем всей семьи, и очень дорожил этой связью. По личному поручению Туза, его группировка выполнила несколько сложных и рискованных заказов по устранению некоторых «портящих воздух» клоунов, поэтому Качан уверенно считал, что его отряд стоит на хорошем счету в семье, а лично он является одним из близких приверженцев главаря.

Правда Качан не находил ответов, почему Туз до сих пор официально не представил его и членов его боевой группы в качестве особо приближенных членов семьи на еженедельной сходке вожаков группировок банды Тихони. А ещё самолюбие Качана слегка ущемляло то, что на еженедельных сходках, Туз никогда не обращался к нему по кличке (как это он делал при общении с некоторыми главарями других отрядов), а всегда для общения с ним использовал речевой оборот типа: «Эй ты… Как тебя там…» или «Эй ты, грязный ублюдок…». Но Качан легко переубеждал себя, что понижая в такой способ его статус до уровня обычного главаря заурядной шайки, Туз лишь пытается подначить его к свершению новых боевых подвигов.

В действительности дела обстояли совершенно иначе, чем представлял себе лидер «Уличных Громил». Качана (хоть Туз и не догадывался, что его именно так зовут) и тем более членов его мелкой шайки, Туз как раз таки и считал эталонным образцом «пушечного мяса», примером «преданных безмозглых головорезов» готовых умереть за него и его идеи, без каких-либо колебаний и душевных смятений. Таких фанатичных идиотов, как неоднократно заявлял сам Туз в кругу своих приближенных, должно быть как можно больше в банде Тихони. Объяснял он свою точку зрения, предельно просто: «Они исполнительные, трудолюбивые, готовые браться за самые отчаянные мероприятия и их легко можно пустить в расход, не ощущая особых потерь в целом для семьи».

Не догадываясь о реальном положении дел, веря в исключительность своей банды, Качан с неистовым рвением, на пределах своих умственных способностей, ограниченных скупым интеллектуальным уровнем, подошел к созданию идеальной (или как он любил выражаться среди своих «профессиональной») боевой единицы. Фундаментальными основами в формировании такой ударной ячейки семьи стали железная дисциплина и высокий уровень боевого духа внутри группировки. Качан постоянно готовил своих бойцов к «особому случаю» (правда, очень туманно осознавая, когда именно тот представится), который должен был стать звездным часом банды «Уличные Громилы» и вывести её в единоличные лидеры среди прочих группировок семьи. А его сделать любимчиком Туза.

Учитывая, что интеллектуальный уровень рядовых членов банды недотягивал до интеллекта их лидера, с какими-либо противоречиями или разногласиями на своем пути Качан не сталкивался. Кроме того, противоречия и разногласия считались грубым нарушением дисциплины и принципа единоначалия банды. Любые возражения рассматривались, чуть ли не как акт диверсии, заговор против авторитета вожака, поэтому отсутствовали как таковые.

Типичный распорядок дня банды выглядел примерно так: с утра Качан и его бригада в удаленных частях Гетто оттачивали свои навыки по стрельбе из разных типов оружия. Затем Качан вел своих бойцов в импровизированный тренажерный зал, находившийся в одном заброшенном доме на границе «центрального» и «нижнего Гетто», где парни часами напролет поднимали тяжеленные предметы (кирпичные блоки, обломки, арматуру), специально приспособленные для занятия бодибилдингом, наращивая мускулатуру и развивая физику своих тел. Во время обеда Качан проводил идеологические нравоучения, для укрепления и без того высокого уровня боевого духа. После плотной трапезы наступало долгожданное время отдыха, длившееся до наступления сумерек. Вечер так же начинался с обильного ужина, а после наступления темноты группировка выбиралась на «ночную охоту».

«Охота» была ключевым пунктом ежедневных тренировок банды. Если иные этапы тренировок могли быть перенесены или пропущены по каким-то причинам, то возможность переноса или отмены ночной охоты полностью исключалась.

Во время охоты члены группировки закрепляли и оттачивали свои навыки военного искусства в реальных условиях, что было самым действенным способом подготовки к «особому случаю», когда, по словам Качана, начнется настоящая «мясорубка» и только лучшие сумеют пройти через это испытание. Кроме того, тренировка укрепляла сплоченность собратьев по оружию, позволяла усовершенствовать командное взаимодействие между членами группировки и подготовить «громил» в психологическом плане к войне, убийствам, жестокости и крови.

Объектами нападения в ходе ночной охоты становились либо патрульные роботы, либо жители «нижнего Гетто». В случае, когда охота велась на патрули, Качан ставил перед своей бригадой следующие задания: незаметно выследить патруль, внезапно напасть на патрульных, исключая возможность вызова подкрепления, разгромить противника, похитить оружие и боеприпасы у «мертвых» роботов и незаметно вернуться в логово без «хвоста».

Когда объектами охоты становились обычные жители Гетто, перед группировкой ставилась особая задача: не только победить противника, но и оставить в живых несколько тел. Пойманных субъектов ожидал сущий кошмар: их избивали до потери сознания на месте событий, а затем затаскивали в удаленную от центра Гетто постройку, куда даже гипотетически не мог наведаться ни один патрульный, где их жестоко истязали, выпытывая какие-то секреты (даже если у жертв не было никаких секретов), а затем хладнокровно убивали. В такой способ Качан закалял своих ребят к убийству и жестокости — основным атрибутам предстоящей войны, которая, по мнению Качана, вот-вот должна начаться.

В кругу семьи, периодично всплывали слухи о планах Туза по единоличному захвату власти в Гетто, путем полного уничтожения банд крашеных петухов (банды Изгоев) и пижончиков (банды Пижонов). В основном, главари иных группировок банды Тихони не воспринимали данные слухи как правдоподобные или реально осуществимые. Развертывание полноценной войны в середине Гетто могло повлечь жестокое наказание со стороны администрации Города Ангелов адресованное инициаторам данной суматохи. К тому же, многие скептически оценивали шансы банды оказаться триумфатором в этом противостоянии. А это значило (и многие это прекрасно понимали), что в случае объявления войны другим бандам, существовала огромная вероятность того, что Тихони только потеряют аккумулированную за годы относительного спокойствия власть, а некоторые ещё и простятся с жизнью. Поэтому, по большому счету, всех, в том числе и самого Туза, устраивал бездоговорной триумвират, господствующий в Гетто. А всплывающие время от времени слухи о войне, были ничем иным, как беспочвенными миражами, особо бурной фантазией непонятного кого, а, следовательно, чистой воды утопией.

Но Качан и поэтому поводу думал иначе, чем все остальные. Глубокое убеждение Качана в реальности бытующих сплетен о планах Туза по узурпации власти в Гетто получило в банде «Уличные Громилы» название «особый случай» или «предстоящая война». Качан с нетерпением ждал, сгорая от вожделения, когда же наконец-то наступит долгожданный момент, который предоставит его группировки должный шанс продемонстрировать свое мастерство во всей красе, и даст возможность «громилам» взыскать должное почтение в глазах своих собратьев, а главное в глазах вожака семьи.

* * *

Однако, сегодняшний вечер был крайне неудачным для «громил». Качан буквально пылал от ярости и праведного негодования, в связи с чередой неудач, постигших его команду в ходе ночной охоты. Ему срочно требовалось кого-нибудь убить, что бы хоть как-то усмирить свой неистовый гнев и унять свое ненасытное, надменное эго, которому ночные события открыто, прищемили хвост.

Причинами провала, по мнению Качана, было недооценка членами его банды сил противника, (или переоценка собственных сил), а так же халатное отношение к достижению поставленных целей и задач. Качана просто трясло от мысли, что его ребята, ни разу до этого дня не дававшие подобных осечек, ни с того ни с сего, вдруг, настолько расслабились. Ослабли до того, что отнеслись к сегодняшней ночной охоте как к ординарной тренировке, которую можно «отбыть» не особо напрягаясь, а не как к важному боевому заданию, которое необходимо выполнить или умереть.

Самым обидным для Качана был тот факт, что сплоховали буквально все. Не кто-то один выпал из команды, что ещё можно было пережить, а весь отряд рассыпался на отдельно действующие фигурки. Выполняя задание, члены группировки выглядели жалко, как будто впервые принимали участие в «ночной охоте». А взаимодействовали между собой участники «охоты» так негармонично, что складывалось впечатление, будто половина из них были глухими, а вторая немыми. В итоге, несогласованные действия всех членов банды привели к полнейшему фиаско.

А начиналось всё очень даже обнадеживающе. С помощь тактики «ловли на живца» (живцом выступал сам Качан), им удалось заманить в тупиковый, закрытый со всех сторон двор, окруженный монолитными домами небольшой патрульный отряд, состоящий из трёх роботов. Во дворе роботов ждала засада.

Загнанный в тупик, окруженный патрульными роботами, которые к тому моменту уже вышли из своего автомобиля-каталажки, Качан поднял руки вверх. Это был условный сигнал к началу операции. Вот здесь и начались проблемы. Вместо того чтобы скоординировать свои действия и заблаговременно разобраться, кто какого робота берет на себя, все члены банды выстрелили в одного и того же патрульного. При этом попасть в цель удалось только Вепрю. Однако и это попадание не было критичным для андроида.

В ответ патрульные открыли шквальный огонь из своих бластерных пулеметов по нападающим, а подбитый робот выпустил чуть ли не половину обоймы в самого Качана. Чудом тому удалось спастись. Благодаря своей кошачьей реакции, а так же благодаря тому, что прицел робота был слегка поврежден из-за нанесенного ему урона.

Интуитивно учуяв беду, не медля ни секунды, Качан бросился за мусорные контейнеры, стоявшие в нескольких метрах от него. Ему повезло, что контейнеры были изготовлены из плотной стали, а не из тонкого пластика, как некоторые другие мусорные баки, установленные в Гетто. Они и стали для Качана надежным щитом, укрыв его от пуль «раненного» робота. При этом, выжить главарю банды удалось только ценой нанесения смертельного увечья своему достоинству и своей заносчивой гордости, так как за мусорными баками таилось несколько куч нечистот.

Но и на этом несчастья банды не закончились. Вместо того, чтобы самоотверженно наброситься на трёх жалких патрульных, обрешетить их бластером и защитить своего вожака, его команда начала вести робкую, сиротливую перестрелку. Пиф-паф. Три секунды тишины. Пиф-пиф. Еще несколько секунд затишья. Пах. Снова пауза.

В результате патрульным удалось включить звуковой сигнал тревоги. Трудно представить, что бы случилось, если б подмога подоспела молниеносно (что бывает довольно часто). Трудно представить насколько бы затянулась эта «вежливая стрельба», если бы Качан не вспомнил про имевшуюся у него в кармане разрывную гранату класса «Люкс Файер» и не метнул её в роботов. Только в такой способ ему самолично удалось поставить точку в этой неприятной истории. На самом деле даже не точку, а всего-навсего жирную запятую.

Сразу после взрыва к месту засады прибыло подкрепление и бесстрашной банде головорезов едва удалось унести ноги без личных потерь. При этом, отбиваясь от преследователей «громилы» израсходовали огромное количество патронов и гранат. А ещё они «подняли на уши» всё Гетто. После чего в трущобы было направлено несколько дополнительных дивизий военных роботов для усмирения буйствующих.

Казалось, хуже уже быть не может. Но как оказалось — может быть гораздо хуже. Ведь на этом ночном кошмаре неудачи «профессионального» боевого отряда не закончились.

Получив заслуженной трепки от Качана, «громилы» решили доказать своему вожаку, что это была прискорбная случайность, а они высокоорганизованный боевой отряд. Для этого было предпринята попытка реабилитироваться. Банда, решила взять штурмом многоэтажку, в которой обосновалось несколько десятков бродяг из «нижнего» Гетто. При этом было решено сделать это публично, напролом, опять-таки недооценивая силу своего противника. В результате, попав под ответный ураганный огонь жителей Гетто, самоотверженно защищавших свой дом от незваных гостей, боевики вновь вынуждены были с позором спасаться бегством, Качану вновь пришлось прыгать за мусорные контейнеры, что бы спасти свою жизнь, где его снова поджидал неприятный сюрприз. Кроме того, Косой и Труба получили легкие боевые ранения. А запас амуниции практически весь был истрачен.

Возвращаясь в логово, Качан буквально дымился от злости. Рядовые члены банды нервозно перешептывались между собой, не зная чего ожидать по прибытию в логово от своего предводителя. И если б по дороге им не попался случайный бедолага, которого они пленили, избив практически до полусмерти, на роль жертвы в сегодняшних пытках мог бы претендовать кто-нибудь из них.

* * *

Отворив двери ногой, Качан дерзко вошел в складское помещение. Он нервно включил освещение, едва не вырвав рычаг рубильника из электроблока и стремительным шагом направился к центру склада, где стоял небольшой деревянный стол и металлический стул. Следом за ним в логово для пыток зашли Репа и Вепрь, которые под руки внесли в помещение бессознательное тело Коя.

Бандиты усадили пойманного парня посередине пустого ангара, крепко примотав его руки и ноги скотчем к быльцам и ножкам стула. Качан пристроился напротив жертвы, опершись тазом об столик, и сразу же приказал Репе принести воды, чтобы разбудить счастливчика. Вепрь самостоятельно, без каких-либо дополнительных указаний, направился к тайнику.

Он подошел к настенной коробке электрощита висящей на боковой стене ангара, на дверцах которой имелось изображение уродливого черепа. Одну из черных глазниц черепа, пронзала зигзагообразная молния красного цвета. Вепрь смело открыл щитовую, являвшуюся тайником банды, откуда достал небольшой черный чемодан. В чемодане находились орудия пыток.

Уложив саквояж на столик, расположенный перед Коем, Вепрь принялся медленно доставать из него блестящие металлические инструменты, раскладывая орудия в несколько длинных рядов. Через пару минут стол был полностью заставлен всевозможными щипцами, кусачками разного размера, пилами, лезвиями, зажимами, иглами, ножиками и ножницами.

Качан с удовольствием следил за методичными действиями Вепря, впервые с начала «ночной охоты» чувствуя, что его мысли омывают приятные волны удовлетворения. А когда подчиненный достал из чемодана молоток с длинной деревянной ручкой и крупной овальной головкой, он даже заметил слабые крупинки радости в горьком коктейле своего текущего настроения.

Как только Репа вернулся, принеся в руке алюминиевое ведро наполненное до краев мутно й, бледно-серой жидкостью, Качан подал ему условный знак, и тот окатил бедолагу с ног до головы. Кой сразу же встрепенулся и пришел в сознание.

Первые несколько секунд после пробуждения парень перебывал в состоянии прострации, бегая по сторонам бешеным взглядом, и исступленно глотал воздух огромными порциями. Затем, когда он осознал, где находиться и что в действительности с ним происходит, к его мокрому лицу в мгновение ока прилипла маска испуга.

Бандиты, заметив страх на лице своей жертвы, злорадно заржали.

— Доброе утро, милашка! — Начал язвительно-ласково Качан. Его словам аккомпанировал хриплый смех подчиненных, в котором ощущалась плохо прикрытая угроза. — Как тебя зовут мой друг?

— К-к-Кой — заикаясь ответил Кой судорожно озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь выхода. Незаметно для бандитов он так же попробовал надавить на скотч, чтобы ослабить зажим липкой ленты, в надежде вырваться из плена, если на то представиться удобный случай. Но крепкий скотч и не думал поддаваться. Надежда в сердце парня дрожала словно свеча на ветру. Страх все назойливее просачивался в его душу сквозь невидимые поры в коже.

— Какое несуразное и идиотское имя! — Произнес Качан и громко расхохотался. Пугливое эхо мигом разнесло безумный дикий смех вожака по всему помещению. Вепрь и Репа последовали примеру своего лидера, только в более сдержанной форме.

Качан внезапно прекратил смеяться и серьезно уставился в испуганные, заплывшие от отеков, образовавшихся после избиения, глаза Коя. Несколько секунд он не сводил своего тяжелого мерзкого взгляда, продолжая впиваться в самую душу парня. Затем на его губах появилась короткая улыбка.

— Как-то ты неважно выглядишь Кой… — медленно произнес Качан, и не дожидаясь комментариев со стороны своего собеседника быстро добавил: — Наверное, ты устал?

Хищная улыбка вновь проскользнула на его устах. Кой ничего не ответил.

— Тогда, я думаю… — продолжил Качан после короткой паузы, — небольшой массаж тебя явно не повредит…

После окончания фразы Качан практически без замаха залепил Кою кулаком в правую щеку, от чего его стул чуть было не перевернулся на спинку.

Тупая боль медленно прожгла челюсть парня, а затем словно клякса, отголосками онемения расползлась от эпицентра удара по всему лицу. Сердце Коя лихорадочно забилось, словно птица в пылающей клетке. Кровь фонтаном выстрелила в мозг, и он вновь ощутил себя в состоянии полной потерянности и дезориентации. В ушах резко запищало, а в голове протяжно загудело. Сквозь какофония звуков Кой услышал брошенную Качаном фразу, адресованную его подчиненным: «Прошу друзья! Присоединяйтесь к веселью…».

* * *

Снайпер перелез через небольшую ограду и оказался на территории хладокомбината. В десяти метрах от ограждения располагалось тыльная сторона громоздкого прямоугольного ангара с двускатной крышей, из середины которого слышались какие-то нечеткие голоса. Слева от ангара Снайпер заметил небольшую пристройку, в окнах которой горел тусклый белый свет.

Снайпер сделал шаг в сторону пристройки, однако услышав протяжный сдавленный крик, доносившийся из-за стен ангара, принял решение исследовать в первую очередь именно складское помещение.

Забравшись по пожарной лестнице на уровень второго этажа, Снайпер робко заглянул в мутное окно и увидел просторное полупустое помещение, изрядно освещенное блоками люминесцентных ламп. Примерно в центре ангара группа лиц жестоко избивала привязанного к стулу парню. Этим парнем был Кой.

Снайпер без промедления спустился с лестницы и побежал что есть духу к входу в склад, на ходу готовя свою бластерную винтовку к предстоящей работе. В голове он ощущал легкое помутнение вызванное приливом адреналина, а на сердце дикую, испепеляющую ярость.

* * *

Всё это время Гера, находясь в небольшой пристройке, расположенной в двадцати метрах от ангара, возился с раненными Косым и Трубой. Он уложил своих товарищей на койки и с помощью антисептиков и бинтов проводил обеззараживание ран и перевязку потерпевших.

Когда Гера и его товарищи услышали три глухих выстрела, никто особо не удивился и не придал звукам никакого значение. Довольно часто во время пыток Качан простреливал жертве ту или иную часть тела, или отстреливал какую-нибудь из конечностей. Однако, в качестве горького послевкусия, после прозвучавших выстрелов, в душе Геры остался мутный осадок. Немедленно идентифицировать причины появлений душевных терзаний Гера не смог.

Только через минуту до внимательного бандита дошло, что именно так встревожило его сознание. В одно мгновение на лице Геры появилась тревога. Он застыл на месте. Из его рук выпал стеклянный флакон с антисептиком и разлетелся на тысячу песчинок, ударившись об бетонный пол. Испуг, возникший на лице собрата по оружию, тут же был подмечен его напарниками.

— Что такое Герыч? — Серьезным тоном спросил Косой. — Ты будто смерть перед собой увидел…

— Да нет… — тут же встрял в беседу Труба. В тоне его голоса чувствовалась латентная издевка. — Это он вспомнил, что забыл три года назад поздравить свою мамку с Новым годом.

— Да заткнись ты идиот… — резко ответил Гера. — Что-то не так в ангаре!

— С чего ты взял?… — Спросил Труба, в голосе не осталась ни грамма былого веселья.

— Да с того, что после выстрелов крика не последовало! Жертва не кричала!

Труба и Косой несколько секунд с глупым видом пассивно пересматривались между собой. По озадаченному выражению бандитских физиономий, можно было с уверенностью констатировать, что мысль Геры показалась им довольно таки разумной и объективной.

— Бегом в ангар! — Наконец-то крикнул Косой, первым преодолевший мысленный ступор.

Все трое моментально схватились за свое оружие и живо выбежали из подсобного помещения.

* * *

В тот момент, когда Снайпер вбежал через оставленную нараспашку дверь в склад, Качан стоял над стулом, к которому был привязан Кой, прицельно занесши громадный молоток над своей головой. Его глаза пылали от страсти и жажды, а одежда была изрядно запачкана брызгами крови.

Вепрь и Репа стояли чуть позади своего вожака. Они с маниакальной похотью смотрели на вогнанную в агонию страха жертву.

Кой же иступлено кричал о том, что знает, как можно избавиться от Нарка зависимости, и что он может с радостью открыть для бандитов свой секрет. Взамен парень молил о пощаде. Его душещипательную мольбу, исполненную судорожным, истерическим криком, Снайпер услышал задолго до того как успел добежать до дверей склада.

Четверть секунды Снайперу хватило, что бы прицелиться и выстрелить. Пуля стремглав выскочив из дула автомата за миг пронзила насквозь шею Качана. С шокированным и одновременно изумленным видом, главарь «громил» выпустил из своих рук молоток и попытался засунуть в пулевое отверстие палец, что бы заткнуть фонтанирующее кровотечение. Но кровь и не думала останавливаться. Через секунду Качан свалился на пол.

Пораженные Гера и Вепрь остолбенели на месте, наблюдая за тем, как замертво падает их предводитель. Они синхронно перевели свои полные ненависти взгляды на Снайпера. Не дожидаясь ответной реакции, парень выстрели ещё дважды по своим противникам. Вепрь и Репа тут же свалились на пол.

Снайпер почувствовал, что весь дрожит и теряет самоконтроль, но жалобный писк Коя моментально отрезвил его:

— Снайпер… Снайпер… — сипло стонал Кой. — Помоги мне Снайпер… Мне очень больно.

Снайпер быстро подбежал к стулу, к которому был привязан его напарник. Посмотрел на своего друга, он ужаснулся: Кой выглядел так, словно его лицо побывало в мясорубке: громадные черные отеки под глазами, блестящие кровоподтёки на щеках, ушах и подбородке, опухший нос размером с картофелину, залитые красной краской глаза. Большая часть передних зубов Коя были выбиты или поломаны. Десны щедро кровоточили.

— Снайпер… — продолжал стонать Кой. — Помоги мне… Мне очень больно.

— Потерпи секунду… — ответил Снайпер. — Сейчас будет легче.

Снайпер положил свою бластерную винтовку на грязный пол, залитый каплями мутно-алой крови, и снял с плеч рюкзак. Расстегнув молнию, Снайпер бережно достал сонного Майкла.

— Снайпер… — прохрипел Кой. — Здесь только три бандита?

— Да… — с замешательством ответил Снайпер. — А что?

— Изначально их было шестеро, Снайпер… — проскулил Кой.

В следующую секунду Снайпер вспомнил о небольшой пристройке, располагавшейся достаточно близко к ангару, что бы услышать выстрелы. Как только он подумал о том, что в пристройке горел свет, что соответственно указывало на то, что в строении кто-то был, снаружи до него донесся едва различимый хлопок, похожий на слабый взрыв. Мозг Снайпера сразу же выдал подсказку, что характерный звук могла издать дверь, которую наспех захлопнули. «А это значит, — диктовал дальше мозг, — что бандиты уже бегут к тебе!».

Немедля ни секунды, Снайпер резким движением запихнул Майкла обратно в рюкзак и застегнул за ним молнию-застежку. Тотчас он толкнул ногой стул Коя, что бы тот перевалился на бок и в это мгновение около дверей послышались тихие голоса.

«Они уже здесь…» — запаниковал Снайпер и прыгнул к лежащей на полу винтовке.

Сделав небольшой кувырок, во время которого ему удалось подобрать свое оружие, Снайпер вышел на позицию для стрельбы сидя, как раз в тот момент, когда в дверном проеме появилась первая злобная физиономия. Вместо того что бы выстрелить по бандиту, Снайпер выстрелил в электроблок с рубильником, находившийся у дверей при входе, и под покровом новорожденной темноты сделал несколько беззвучных перекатов в сторону.

В то место, где только что сидел Снайпер посыпались оранжевые искры-пули. В дверном проеме показались яркие мимолетные вспышки. Снайпер, находясь на безопасном расстоянии от места обстрела, ориентируясь по залпам бандитских орудий, выстрелил три раза в ответ. Склад наполнила смятенная тишина.

Досчитав до десяти, набрав полную грудь воздуха, пропитанного пороховой гарью, Снайпер на несколько секунд включил фонарик на своей винтовке. Мощное чувство страха сжало его горло и стиснуло ему грудь. Выстрелов не последовало. Снайпер выдохнул с облегчением. Тишина, нарушаемая лишь тихими стонами Коя, продолжала властвовать внутри склада. Бандиты были мертвы.

Снайпер выпрямился, включил фонарик на каске и направился к Кою.

╗ НЕДОВЕРИЕ

— Это очень плохо… — бросила Дымка, не отрывая взгляда от монитора Х-гейджа, после того как Снайпер закончил рассказывать о своем ночном приключении.

На лице Снайпера возникло явное непонимание.

— Что плохо? — Спросил он.

— То, что Кой проговорился бандитам! — Ответила Дымка.

— Да, но ведь, они готовы были его убить…

— Я понимаю… но всё равно это очень плохо. Он собирался им рассказать об апостоле…

— А какое твое мнение о Крисе? — Спросил Снайпер, переводя разговор в интересующее его русло. — Можно ли ему доверять?

— Нет. — Равнодушно ответила Дымка, не оборачиваешься и безапелляционно добавила: — Я ему не верю…

— Как не веришь? — С удивлением спросил Снайпер. — Почему?