Зов памяти

– Дима, – вмешался Кирилл Андреевич, – а в школе вам об этом не рассказывали?

– Не-а, – замотал головой подросток.

– Ты, наверное, забыл, – улыбнулся профессор. – Это древний литературный язык Индии с очень сложной искусственной грамматикой. Само слово «санскрит» означает «обработанный, совершенный»… Санскрит – это предок русского языка…

– Извините, коллега, – перебил Ярослав, – позвольте с вами не согласиться.

– Что-то не так? – удивился Кирилл Андреевич.

– Дело в том, что до открытия Закона о всемирной Памяти и доступа к космическому архиву мы действительно считали, что предком русского языка был ведический санскрит, но! – Яр сделал паузу, затем продолжил: – Но теперь мы установили, что санскрит – это просто наш искажённый временем и обстоятельствами русский язык.

– Вы хотите сказать, что пришельцы…

– Да-да-да! – не дал договорить Ярослав. – Как это ни странно для вас прозвучит, но именно это и хочу сказать: те инопланетяне, спасшиеся пятьдесят тысяч лет назад на нашей планете, говорили на чистейшем русском языке, причём на таком, на котором мы говорим с вами сейчас.

– И что это значит? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это значит… – Яр хитро прищурился. – В общем, это подтвердило наши, да и ваши, имею в виду учёных двадцать первого века, предположения о том, что праязык у всех народов на Земле был один, впрочем, как и сам пранарод. Возьмите хотя бы ту же латынь. Она ведь тоже произошла из индоевропейского лингвистического источника. То есть, сейчас на земле уже ни у кого нет сомнений, что происхождение всех языков мира единое. А началось всё с русского языка. Тут и удивляться нечему. О едином языке писал ещё монах-черноризец Нестор: «Быша человеци мнози и единогласни». Это означало, что люди говорили на одном языке. Конечно, Нестор имел в виду Библию, где было сказано: «На всей земле был один язык и одно наречие» (Быт. 11, 1).

– Позвольте не большую поправку, – добавил Кирилл Андреевич, – вы привели русский канонический текст в переводе с церковнославянского, а дословный научный перевод этой фразы звучит как: «И был на земле язык один и слова одни и те же».[1]

– Да, этот перевод более убедителен, – подтвердил Яр. – И что самое интересное, человечество много веков относилось к этой легенде как-то легкомысленно, словно к какой-то сказке. Учёные почему-то не хотели замечать тот факт, что предания об общем языке звучали везде, на всех континентах, у разных народов, практически не имеющих друг к другу никакого отношения. И, кстати, шумеры тоже писали об этом.

– Извини, Яр, что перебью, – сказал Кирилл Андреевич, – но в наше время попытки связать шумерский язык с другими языковыми семьями не увенчались успехом. А главной причиной было то, что прародина шумеров была неизвестна, учёные просто не понимали, где в первую очередь следовало искать родственников их языка.

– Да, профессор, мы очень долго шли к разгадке древнейшей истории. Благодаря Зову Памяти нам удалось восстановить историческую справедливость.

– Многие историки и филологи, – сказал профессор, – данную версию решительно отвергали.

– Вот именно, – кивнул Ярослав, – к сожалению, многие утверждали, что все языковые семьи зародились самостоятельно. Даже трудно поверить, что люди верили в случайность происхождения языка. При этом никого даже не удивляло, что в шумерском языке слово «любимая» звучало так же, как и в русском – «люба». Хотя бы над этим можно было задуматься?

– Но, согласитесь, – возразил профессор, – и в наше время были те, кто теорию о единстве языков не считал метафорой и выдвигал концепцию моногенеза языков, то есть их единого происхождения.

– Честь им и хвала! – воскликнул Яр. – Теперь все разногласия позади, сегодня нам известно, что пранарод, праязык и прародина относятся ко всем без исключения этносам, населяющим Землю.

– Как всё запутано! – задумчиво произнёс профессор. – Странно всё это, очень странно… Языки, надписи, корабли, картинки в пещере…

– Вы имеете в виду мой рисунок? – неожиданно спросил Николай Борисович, словно опомнился.

– В том числе и ваш рисунок, – кивнул профессор.

Наступила тишина. Видимо, каждый переваривал информацию. Тут и впрямь было о чём задуматься.

– Яр, и что, если мои мысли где-то записываются, теперь каждый может узнать, о чём я думаю? – вдруг сменил тему Димка.

– Нет, не каждый, это невозможно! – улыбаясь, пояснил Яр. – Это во-первых. А во-вторых, мысли любого разумного существа переходят в режим открытого доступа лишь через определённое время после его смерти. Продолжительность у всех разная.

– А от чего она зависит?

– Всё просто: она равна примерно тому времени, которое человек прожил.

– А какая от этого польза? – саркастически произнёс Дмитрий. – Человека давно уже нет, зачем ворошить его мысли?

Яр улыбнулся, протянул руку к Димкиной голове и, взъерошив волосы юноше, продолжил:

– Польза колоссальная. Ты даже не представляешь, как эта возможность приблизила нас к новым открытиям. Ты знаешь, сколько человечество каждый год теряет феноменальных идей и предложений? Однажды мы поняли, что многие идеи человек уносит с собой навсегда. Вот возьми себя, сколько тебе было лет в двадцать первом веке?

– Шестнадцать! – ответил Димка.

– Все ли ты свои мысли, идеи озвучивал сразу или обдумывал, соображал, прикидывал?

– Не все, конечно, – улыбнулся Димка. – Иногда не хочется выглядеть дураком, потому сначала думаешь: сказать или не сказать?

– Вот так же и с учёными! Начинаешь вникать, а там кладезь идей! Когда-то люди догадались, что «рукописи не горят», а теперь мы пришли к выводу, что «мысли не умирают».

– Слушай, – Димка ударил кулаком по своей ладони и в изумлении раскрыл рот, – вот так совпадение! Я эти слова уже слышал, только не могу вспомнить от кого! Но точно знаю, что слышал. Мысли не умирают, – повторил он и прикрыл глаза. – Где же я это слышал? Кто их произнёс? Это же надо, не могу вспомнить!

– Не ломай голову, – сказал Яр, – возможно, это говорил с тобой внутренний голос, а он напрямую связан с космической памятью. Высший разум видит каждого человека изнутри, он частенько посылает нам добрые и правильные мысли. Нам остаётся только прислушиваться к нему… Какая замечательная фраза – мысли не умирают!

Разговор у костра длился ещё долго. Яра засыпали вопросами, он охотно отвечал на них, рассказывал такие интересные вещи, что все забыли даже о сне.

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич, – понимаю ваш интерес, мне тоже хочется задать Яру много вопросов. Но давайте помнить и об отдыхе…

– Да он сам сказал, что может неделю не спать, верно, Яр? – сказал Лёха.

– Да, – подтвердил Ярослав.

– Но мы-то не обладаем такими качествами? – ухмыльнулся профессор. – Нам завтра всем на работу. Так что, позвольте, дорогие мои любопытные друзья, объявить отбой. Яр нам пообещал читать лекции из будущего каждый день.

– Правильно, – зевнула Мария, – а то всё расскажет сразу, будет потом неинтересно.

Народ согласился с доводами председателя. Матвею завтра рано вставать, проверять силки, ловить рыбу, испытывать новые приспособления для охоты. Алексею и Димке доставлять дрова к пещере, профессору и Яру изучать колбы, расшифровывать символы, нанесённые на пластины, Трухину поручили сбор ягод и трав для чая.

Матвей неожиданно подошёл к Марии и, протянув ей что-то непонятное, сказал:

– Вот, барыня, вам подарочек смастерил.

– Что это? – удивлённо спросила Мария.

– Черевички! – улыбнулся Матвей. – А то гляжу, как вы мучаетесь со своей обувкой, а эти мягонькие, нежные, внутри меховые. Наденьте, испробуйте.

Мария взяла в руки подарок и принялась рассматривать.

– Боже мой, какая прелесть! – воскликнула она. – Ты из чего это сделал?

– Забыли уже? Тигра принесла нам косулю. Мясо съели давно, а я шкурку выделал, и вот…

Мария надела черевички, как их назвал Матвей, на ноги и обомлела.

– Да я в них и спать буду! – радостно воскликнула она. Мария обняла Матвея и поцеловала его в щёку. Тот от смущения покраснел и опустил глаза. – Спасибо тебе, дорогой. Спасибо. Ты такой заботливый…

Все похвалили мастера-кожемяку, пожали ему руку и стали укладываться спать на свои травяные постели.

– Желаю всем спокойной ночи! – объявил Кирилл Андреевич.

А между тем подкрадывалось чрезвычайное происшествие.

Глава 6

На Руси издревле говорили: нет худа без добра. Худо пришло на следующий день. Пропал самый главный «пещерный» человек. Не председатель, нет. С Кириллом Андреевичем, слава богу, всё хорошо. Пропал Матвейка – рыбак, охотник, садовод, кожемяка, иными словами, на все руки мастер. Обычно он возвращался с «барщины», как все в шутку называли его промысел рыбака и охотника, к обеду. Готовил еду, заваривал в шлеме ягоды, какие-то листья, всё это напоминало фруктовый чай. И вдруг он не вернулся ни к обеду, ни к ужину. Вечерело, небо, как обычно затянули тучи, крапал дождь, а Матвейка всё не шёл домой и не шёл.

Все переполошились просто неимоверно. И даже не из-за того, что остались без обеда и ужина, просто все уже успели так сродниться, что и не представляли себе жизнь друг без друга. И вдруг такое!

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич вечером, – вы уже поняли, что у нас ЧП, то есть чрезвычайное происшествие. Пропал наш Матвей. У кого какие соображения по этому поводу?

– Может, заблудился? – предположил Николай Борисович.

– Да он тут уже каждый камень знает, – возразила Мария. – Где ему заблудиться?

– Он говорил, что за сопкой, та, что внизу реки, есть лес, – сказал Алексей. – А в лесу может произойти всё, что угодно.

– Да, точно, – подтвердил Трухин, – лес очень опасен, вроде ходишь с краю, а потом смотришь, а уже кругами пошёл. Тем более тут нет никаких ориентиров, имею в виду рёв машин всяких, лесовозов, тракторов и так далее. У нас в тайге прислушаешься и идёшь помаленьку на звук техники. А тут и не поймёшь, куда идти, в какую сторону.

– Если Матвей к утру не объявится, нужно завтра с самого рассвета идти на поиски, – сказал Кирилл Андреевич. – Старшим поискового отряда назначаю Николая Борисовича. С ним идут Яр и Алексей.

– А можно я? – поднял руку Димка.

– Нет, Дмитрий, – ответил профессор, – ты мне будешь нужен здесь. – Хорошенько сегодня отдыхаем, а завтра в путь. Николай Борисович, прошу вас, вы там поаккуратнее. Никаких рисков. Сами глубоко в лес не заходите. Вон там, в углу возьмите, Матвей смастерил, рогатины, копья. Возьмите с собой обязательно. Зверья тут полно, к нам-то они не лезут, потому что побаиваются и огня, и дыма, а там всё-таки их дом. Там всё может быть иначе.

– Кирилл Андреевич, всё будет хорошо, – заверил Трухин. – Не волнуйтесь, опыт имеется.

– Я и надеюсь на ваш опыт, Николай Борисович.

Поиски ничего не дали. Матвей исчез бесследно. В пещере стало тихо – пропали смех и шутки. Никто не ожидал такого поворота. Все с надеждой смотрели на Дмитрия. Во второй день рыбной ловлей занялся Алексей. Получилось! Не так успешно, как у Матвея, но на скромный ужин коллегам хватило. Плюс, за несколько дней до своей пропажи, Матвей показал «барину» так называемое «хлебное дерево». Плоды его, действительно, хоть и отдалённо, но напоминали сдобные булочки. Рыбу с ними есть, конечно, было не совсем сподручно, но, учитывая, что «голод не тётка», вполне терпимо.

После того, как Матвей не вернулся домой и ко второй ночи, Кирилл Андреевич в шутку спросил у юноши:

– И куда же ты, Дмитрий, Матвея-то нашего дел?

– Если бы вспомнить! – печально воскликнул Димка. – Вот тут всё написано, а прочитать возможности нет, – он поднял над головой флешку.

– Можно взглянуть? – протянул руку Яр. – Он долго рассматривал древнее приспособление для хранения информации, затем, приложив её к виску, подумал и сказал: – Что-то тут есть, мой мозг улавливает какие-то сигналы, но прочесть пока не могу.

– «Пока»? – спросил Кирилл Андреевич. – Вы хотите сказать, что есть надежда на то, что вы при каких-то обстоятельствах сможете её прочесть?

– Ки, ты же сам говоришь, надежда есть всегда, – улыбнулся Яр. – Вот, например, я уловил здесь что-то о небе. О новом небе. Но это всего лишь такой, знаете, микрофрагмент…

– Небо! Да-да-да! Небо! – вскочил Димка и стал размахивать руками. – Вспомнил, сегодня мы увидим чистое небо.

– То есть сегодня к вечеру оно не будет затянуто тучами? – спросил Лёха.

– С сегодняшнего дня наступает новое время года. Мы будем любоваться небом.

– Ох, Дима, если сбудется твоё пророчество, то сегодня мы узнаем по звёздам, где мы примерно находимся, – воскликнул Кирилл Андреевич.

– Да, во всяком случае, в каком полушарии, – подтвердил Яр.