DS: Bibliographomania, или Жизнь удалась!

Валерий Окулов

DS: BIBLIOGRAPHOMANIA

или

ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ!

ВСТУПЛЕНИЕ

В небольшом читальном зальчике на шесть столов одного из отделений научной библиотеки — их теперь, «для удобства», несколько, раскинутых по всему городу — нас было двое: я да немолодой мужчина, что-то сосредоточенно выписывающий в тетрадку из толстой книги энциклопедического формата. Когда библиотекарь принёс мне большую стопу заказанных старых журналов, тот на пару секунд оторвался от своего занятия, потом продолжил…

«Искры науки» оказались журналом для меня совсем неинтересным, но я, как всегда, добросовестно пролистал все семь десятков номеров. Выполнив задуманное, собрался уходить, и тут услышал: «Можно вопрос? Вот вы пролистали массу журналов за эти полтора часа, а сделали у себя лишь пару пометок. Интересно — чем это вы занимаетесь, зачем вам всё это нужно?»

Ничего себе вопросец! Я сделал попытку объясниться: «Видите ли, я занимаюсь библиографией фантастики…», но тут же был остановлен следующим вопросом: «Что это такое — библиография?» Это уж «удар» не в бровь, а в глаз! Разве объяснишь «незараженному»…

«Специфическая отрасль информационной деятельности, сущностью которой является информационное управление»… «Информационная инфраструктура, обеспечивающая подготовку, распространение и использование библиографической информации»? Да уж, суха теория… Не зря же в журнале «Советская библиография» написали в своё время: «Не секрет, что в специальной литературе библиографическая деятельность обезличена и потому её описание вызывает у читателя почтительную скуку». Но вот что написал почти двадцать лет назад человек увлечённый — Борис Миловидов (напечатаны были эти «лирические» заметки под названием «Ода библиографии фантастики» очень даже научным журналом для специалистов «Библиография» в 1997 году).

Есть любители фантастики, читающие, как правило, то, что нравится, или то, что попадется. Есть фэны, стремящиеся прочитать все и все узнать. И есть библиографы, вынужденные читать ВСЕ, чтобы из невообразимого массива литературной продукции вычленить то, что имеет касательство к фантастике. А это — стопки книг, журнальные подшивки, кипы газет. И все это необходимо проработать.

Есть категория людей, мнящих себя крупными библиографами и даже убеждающих других считать их таковыми, труд чей не идет дальше более-менее внимательного копирования данных из «Книжной летописи» и «Летописей книжных» и «газетных статей». Ну, знакомые еще кой-каких сведений подбросят. И неутомительно, и комфортно. Но ведь фантастика-то далеко не всегда «маркирована». И библиография — не унылое переписывание, а поиск. И роешься ты в этой груде, листаешь производственные романы (а вдруг чего-то не то изобрели), впихиваешь в глаза строчки сельскохозяйственных эпопей (а вдруг чего-то не то вырастили), кривишься, но читаешь шпионско-милицейские опусы (а вдруг оный закордонный изверг информацию считывает телепатически и так же телепатически гонит ее прямо в ЦРУ). И переворачиваешь страницу за страницей, пока спина не заноет, пока в глазах не зарежет до нестерпимости, пока пальцы не начнет сводить. И бежишь в курилку (если сидишь в Публичке), нервно высмаливаешь одну за другой несколько папирос и заодно подводишь итог: проработал столько-то книг из списка наиболее вероятных, столько-то журналов за столько-то лет, столько-то подшивок газет… И что же? Роман Иванова я читал, теперь хоть САМ списал данные на его журнальную публикацию. О повести Петрова догадывался, но теперь прочитал САМ и САМ же информацию о ней зафиксировал. А вот рассказ Сидорова, хоть и назван фантастическим, имеет к фантастике такое же касательство, как я к выборам Папы Римского. Зато вот тот сборничек старенький я заказывал не зря, сразу две вещи, о которых, насколько помню, ни в одной из известных мне библиографий не упоминалось.

Это уже — открытие. МОЕ ОТКРЫТИЕ. Правда, вот рассказик тот смутный, с английского… Автор там вроде должен быть не Джонс, а Джинс… Да и название другое… Ладно, дома посмотрю, когда карточку заведу: залезу в англоязычную картотеку, все равно название оригинала необходимо указывать. А то эти переводчики да редактора такую порой отсебятину несут! И выкуриваешь ты еще одну папиросину, про запас, и думаешь: что ж, десяток новых позиций, два десятка проверенных да плюс к этому сколько вычеркнутых, требовавших проверки и оказавшихся не фантастикой… Хороший день, плодотворный. Бросаешь папиросу, а тебя уже — как магнитом — тянет к столу, на котором остались непросмотренные материалы. И так — до закрытия библиотеки, изо дня в день, из года в год, десятилетиями. И ведь денег за это не платят вовсе, или платят мало и редко (если только ты не в штате какой-то солидной конторы, где именно это и входит в круг твоих обязанностей — но это уж вовсе вариант, увы, антинаучно-утопический), и никто тебя к этим разысканиям не принуждает.

Да, работа тяжелая, утомительная, порой — чисто механическая, да и отрытые тобой крупицы далеко не всегда золото. Но такова уж твоя планида, твой крест библиографа. И ведь затягивает, затягивает почище наркотика… Пусть и злишься ты, и, продравшись сквозь похождения маркиза Н. в Монте-Карло и душевные терзания милой и порядочной крестьянской девушки Параши, соблазненной и покинутой красавчиком-негодяем графом Р., наткнувшись наконец на что-то родимое и знакомое, на призрака стенающего и бездомного, на сумасшедшего профессора, вострящего лучи смерти супротив всего человечества, на барина-самодура, коему дворовый «кулибин» выстроил избу-вертолет, а то и на очаровашку-комсомолочку, проданную в гарем и немедленно учинившую там всепланетную феминистическую революцию, пусть и морщишься, пусть и бормочешь раздраженно: «Господи, какое ж дерьмо тогда печатали, почти как сейчас!», но ведь данные-то фиксируешь, и в душе — все равно доволен. НАШЕЛ!

«Такова уж твоя планида, твой крест… И ведь затягивает, затягивает почище наркотика». И меня затянула опасная трясина… Ещё в детстве. Попытаюсь в своих заметках-воспоминаниях рассказать — чем была и есть НФ-библиография в моей жизни, кто из библиографов мне близок и дорог.

НАЧАЛО

(глава первая)

С чего начинается увлечение? У каждого увлечённого — по-своему. В моём случае несомненно с предрасположенности к «систематизации». Сколько себя помню — всегда любил всё «раскладывать по полочкам». Естественно, после прочтения первого десятка интересных мне книг (не школьной программы) я завёл тетрадку, куда стал записывать автора и название книги.

От простеньких записей в тонкой тетрадке до нынешнего состояния — пятьдесят с лишним лет и миллион имён и названий.

Что то, чем я начал заниматься, называется «библиография», узнал не сразу. «Указатель художественной литературы» (причём рекомендательный) — такой подзаголовок носило первое увиденное мною библиографическое издание. Книжка «Приключения. Путешествия. Фантастика» (1957) составлена была З. Шалашовой и Ю. Зубовым, и для школьника младших классов тогда интерес она представляла…

Библиограф Зоя Петровна ШАЛАШОВА (1916–1986) окончила Московский институт культуры, много лет (1944–1984) работала библиографом в Библиотеке им. Ленина. Составила два десятка библиографических пособий, в том числе — три, касающихся НФ.

К сожалению, уровень этих «рекомендаций» был таков, что даже на переработанное издание «Путешествия. Приключения. Фантастика» (1964) писательница Валентина Журавлёва откликнулась следующей заметкой в журнале «В мире книг» (№ 7 за 1965 год) — «О библиографии фантастики»:

Последние 10 лет составляют целую эпоху в развитии фантастики. Фантастика «подросла», стала умнее. Сформировались многочисленные «поджанры» фантастики. Резко увеличились масштабы издания фантастической литературы. Между тем, «фантастическая» библиография осталась на том уровне, на котором она была лет 30–50 назад. Она нерегулярна, ей присущ какой-то случайный, несерьезный характер. Теоретические основы этой библиографии не «теоретичны» и не «основательны». Слабость «фантастической» библиографии особенно отчетливо проявилась в книжке 3.П. Шалашовой «Путешествия. Приключения. Фантастика. Рекомендательный указатель литературы». Все упреки, высказанные в адрес этой книги Е. Брандисом, безусловно, справедливы. Пользоваться указателем 3. П. Шалашовой практически невозможно.

Действительно ценную информацию о фантастических романах и рассказах прошлых лет в начале шестидесятых приходилось извлекать из статей обзорного плана. Вот из объёмистого (и тогда очень интересного) сборника «О фантастике и приключениях», вышедшего в Ленинграде в 1960 году, можно было узнать, что:

«В двадцатых годах преимущественно частными издательствами было выпущено немало псевдонаучной беллетристики. Достаточно упомянуть такие романы, как „Спецификация идитола“ С. Боброва, „Психо-машина“ В. Гончарова, „Преступление профессора Звездочетова“ М. Гирели, „Пылающие бездны“ Н. Муханова. Здесь фигурируют машины для переселения душ и межпланетные корабли, использующие психическую энергию в качестве двигательной силы, новые виды истребительного оружия, „сверхсильные“ личности, устанавливающие диктатуру на других обитаемых мирах, и т. п.» Это отрывочек из статьи Е. П. Брандиса, из обзора же Б. В. Ляпунова можно было узнать о «космических» рассказах давних лет. «В рассказах А. Волкова „Чужие“ (1928), С. Кленча „Из глубины Вселенной“ (1929), В. Циммермана „Чужая жизнь“ (1929), А. Бобрищева-Пушкина „Залетный гость“ (1927) описывались прилеты обитателей планет других звездных систем».

Тоненькая книжка Ю. Б. Рюрикова «Через 100 и 1000 лет. (Человек будущего и советская художественная фантастика)» (1961) стала для меня первым источником информации о многообразии утопий. В главке «Памятники мечты» говорилось не только о Море и Кампанелле… Уинстенли, Гартлиб, Верас д’Алле, Палток, Тарбури, Грав, Герцка, Мантегацца — немногие и сейчас знают, кто это такие, а тогда-то! Из той же книжки я впервые узнал о существовании «антикоммунистической утопии» «Мы» Евгения Замятина.

Два томика англо-американской фантастики, выпущенные издательством «Мир» в 1965 году в серии «Зарубежная фантастика», открыли новые горизонты! С «чувством глубокого удовлетворения» читал я справки об авторах одного из составителей сборников В. Кана, поражаясь его осведомлённости.

Специалист в области навигации, знаток и переводчик англоязычной НФ Вениамин Липманович Кан (1918, Одесса — 16.07.1999, СПб.) с трёх лет жил в Петрограде. Закончил физико-механический факультет Ленинградского политехнического института. Работал в ВВМ училище подводного плавания, был доцентом, кандидатом наук. Опубликовал несколько книг по специальности («Теория пропорциональной навигации» и др.) При жизни увидели свет его переводы, несколько статей. Главный же труд — «Библиография зарубежной НФ XX века» (в соавторстве с Е. П. Брандисом) так и остался в машинописи. Уже в 2000-е работы Кана — историка и теоретика НФ — опубликованы в сборниках серии «В иных мирах».

В конце шестидесятых годов настоящим «прорывом» в библиографии советской фантастики стал «опыт библиографии» Александра Евдокимова, увидевший свет в сборниках «Фантастика» (1967–1970). Не зря составитель «Фантастики 1967» Роман Подольный назвал его список в предисловии «ошеломляющим своей значимостью».

* * *

Известный московский «книжник» Александр Дмитриевич Евдокимов (Саша Клык) (21.08.1927–22.06.1998, Москва) сначала продавал газеты в киоске. Затем — «покупал, продавал, доставал любые книги». В начале шестидесятых годов вместе с женой Нелли Михайловной (Нинель Морицевной) [известной тогда переводчицей] попытался создать «лит. салон». До 1968 года у них собирались фантасты, критики, любители НФ. Чтоб составить свои библиографические списки, Евдокимов просмотрел не только полсотни справочных изданий, но и 4000 номеров журналов 120 названий.

Но первым советским библиографом фантастики был не Евдокимов…

ПЕРВЫЙ БИБЛИОГРАФ ФАНТАСТИКИ

Как «homo legens» приходит к занятиям библиографией? Чаще всего — от ума, ведь работа «непыльная» (книжная пыль не считается). Бывает, что и от души — когда страсть начинается с детского запойного чтения и всё возрастающего желания как-то зафиксировать прочитанное… Именно так пришёл в библиографию известный популяризатор науки и фантастики Борис Валерианович Ляпунов. Сейчас облик его — даже для интересующихся творчеством писателя и библиографа — оказался скрыт завесой лет… Что, к примеру, можно прочесть в Интернете: «Закончил статью про полузабытого советского писателя-фантаста Бориса Ляпунова, известного лишь узкому кругу почитателей советской фантастики, да и то в основном как историк и библиограф. Умер он рано, не переиздают его более тридцати пяти лет, так что удивляться не приходится. В результате и факты его биографии найти проблематично, и даже фото не нашлось».

Фотографии Ляпунова есть и в Интернете, не говоря уж о старых журналах, но вот с некоторыми «фактами биографии» сейчас действительно проблемы… Так что очерк жизни и творчества некогда очень популярного автора множества книг будет схож с «реконструкцией» — сочетанием «научного документа и произведения искусства». Помогут в этом воспоминания мастера советской научно-художественной литературы В. А. Сытина, посвятившего более молодому коллеге главу в своей книге рассказов о писателях «Что там, за поворотом?»

Родился Борис Валерианович Ляпунов тридцатого июля 1921 года в семье преподавателя школы II ступени, родился в Вятке, а вот школу окончил в Кирове — город был переименован сразу после убийства его уроженца. На непростые времена выпали юность и молодость Ляпунова… А вот тем не менее ещё в детстве Борис увлёкся тем, что определяло впоследствии всю его жизнь. Первое влечение — научная фантастика: «Жюль Верн ввёл меня в удивительный мир НФ». Сразу же последовало увлечение романтикой космических полётов — Борис мечтал стать «междупланетным путешественником», за пару лет он прочёл всю литературу по астронавтике (ещё даже термина «космонавтика» не было), что имелась в областной библиотеке имени Герцена. Прочёл и «Исследование мировых пространств реактивными приборами» К. Э. Циолковского, а потом написал письмо в Калугу. В книге Ляпунова «Открытие мира» (1954), посвященной «памяти основателя звездоплавания», есть такие строки: «Когда я был школьником, почтальон принёс мне бандероль с обратным адресом: Калуга, ул. Жореса, 3. Это был ответ на моё письмо…» Основатель практической космонавтики прислал тринадцатилетнему пацану пачку своих книг и брошюр с пожеланием идти дальше по пути изучения науки и техники.

Ляпунов старался выполнить наказ, завязал переписку с известным учёным и историком космонавтики Н. А. Рыниным, следил за новостями науки и техники, ещё в 1936 году опубликовал заметку «Буду стратонавтом»; но ни «модным» тогда стратонавтом, а тем более астронавтом не стал, в 1939-м поступил на механико-математический факультет МГУ. Учился он долго, чем-то университет не устроил, Ляпунов перевёлся в МАИ, который закончил в 1948 году. Там он с середины сороковых участвовал в работе Отделения подготовки и осуществления ракетных и космических полётов Авиационного НТО студентов, опубликовал в 1948-м, ещё будучи дипломником, две книжки: «От ракеты до реактивного самолёта» и «Ракета». Детскому выбору почти не изменил, хотя стал не исследователем космоса, а писателем «космической» темы. Работу энтузиаста ракетной техники отметили благожелательными рецензиями под одинаковым названием «Две книги студента» члены СП СССР В. А. Сытин и В. Д. Захарченко. И это было только начало популяризаторской деятельности!

После защиты диплома Ляпунов был направлен в НИИ-4 Академии артиллерийских наук, но проработал там менее года. Занимался исследовательской работой, получил несколько свидетельств на изобретения, но дальнейший жизненный путь молодого специалиста всё же определился проявившимися ещё в юности склонностями к литературному труду. Он начинает работу в отделе науки газеты «Известия», но и тут работает лишь несколько лет, уйдя с должности заместителя редактора по отделу науки и техники на «вольные хлеба», став профессиональным писателем-популяризатором, всю жизнь связавшим с пропагандой научных и технических знаний. При этом до середины пятидесятых обязательно подчёркивая, что автором журнальных публикаций выступает «инженер Б. Ляпунов». Диапазон тем, затрагиваемых инженером и писателем, постоянно расширяется: загадки земной коры, проблемы биологии, будущее химии, освоение океана! Почти все его книги имели характерную черту — рассказ не ограничивался описанием достигнутого, мысль писателя уносилась в будущее! Ляпунов был одним из новаторов, пытавшихся не только создать, но и теоретически обосновать новую разновидность очеркистики — научно-фантастический очерк. При этом часто прибегая к своеобразному «конструированию моделей мира», в которых идеи учёных стояли в одном ряду со смелыми выдумками фантастов.

Особенность творчества Ляпунова известный тогда писатель Сытин отметил после прочтения его книги «По следам Жюля Верна» (1960): «Писатель рассказывал читателю о многом и интересно, но всегда об им самим не виденном!.. Великий писатель (Жюль Верн) тоже создавал свои произведения, творчески переваривая главным образом печатную информацию…» Написанная живо и занимательно, книжка Сытину понравилась: «В этой книге было множество полуфантастического и фантастического, но так или иначе научно-технически обоснованного…» Не нравилось Сытину другое, желание Ляпунова и далее работать «на ниве фантастики»…

Выступал Ляпунов и как киносценарист — по сценарию, написанному в соавторстве с В. И. Соловьёвым, был поставлен НФ-фильм «Дорога к звёздам» (1958), полвека назад имевший немалый успех. По сценариям Ляпунова поставлены также научно-популярные фильмы «Газовая турбина», «Планета Океан» и другие.

В шестидесятые годы Борис Валерианович часто болел, в Союзе писателей бывал редко, на собраниях секции очерка и научно-художественной литературы не выступал. «Какая-то невероятная стеснительность мешала ему. На секции обычно он садился в сторонке, внимательно слушал обсуждение, редко задавал вопросы». Но — самое главное — глаза молодого ещё (всего за сорок) человека как-то потускнели… Тем не менее работал по-прежнему много, в конце шестидесятых «заразился» модной темой НЛО и палеоконтактов, но проявить себя и на этом поприще уже не сумел… «Увы, прожил чуть дольше пятидесяти. Но за четверть века своей литературной деятельности сделал много и многое — хорошо. Писатель Борис Ляпунов был подвижником» — так заканчивает свои воспоминания Сытин, проживший гораздо дольше, но написавший вполовину меньше…

Советский писатель-фантаст! Такое определение из Википедии наверняка польстило бы Борису Валериановичу, ведь НФ — его самая первая любовь. Одной из первых публикаций стал отрывок из НФ-очерка «Институт межпланетных сообщений» (1944), очерки и НФ-репортажи Ляпунов публиковал на протяжении четверти века, выпустил две неплохие книги НФ-очерков. Немалым тиражом вышла книжка «Мечте навстречу» (1957) о возможных (по представлениям того времени) этапах освоения космоса; разделы её назывались так: «Земля-Луна-Земля», «Стройка в пустоте», «Мы — на Марсе», «Ближайшие к Солнцу»… О «необыкновенных путешествиях», похожих на жюльверновские, но совершённых во второй половине XX века — книжка «По следам Жюля Верна» (1960). Был у Ляпунова и замысел книги «По следам Герберта Уэллса»… Но талант его всё-таки был иного свойства — идеи, теории, замыслы, проекты, библиографические списки; но не живые герои и реалистично-фантастические обстоятельства!

Ляпунов был не только любителем и знатоком НФ, он был её «летописцем», его обзоры и указатели на протяжении многих лет публиковались как в специальных, так и в массовых изданиях. Критик и библиограф XXI века Евгений Харитонов совершенно справедливо называет его «одним из основоположников библиографии фантастики». Ведь ещё в 1945 году тот составил аннотированный указатель «Научная фантастика», включающий более семисот описаний произведений русской и зарубежной литературы с конца XIX века по 1945 год. Хотя ни этот, ни дополненный варианты библиографии так и не были изданы, для всех исследователей фантастики шестидесятых годов — ведь рукопись хранилась в Доме детской книги — она стала «ценнейшим пособием» (что и отметила Елизавета Званцева в своём очерке «Наука мечтать», 1969). В 1970 году библиография, составленная Ляпуновым, стала немаловажным дополнением к монографии А. Ф. Бритикова «Русский советский научно-фантастический роман», где она представлялась как «первая попытка собрать и систематизировать обширные материалы». Совершенно неоспоримая заслуга первопроходца!

Благодаря кипучей деятельности Ляпунова в конце пятидесятых годов XX века было возвращено из пятнадцатилетнего забытья имя А. Р. Беляева, именно он стал составителем первых двухтомника (1956) и трёхтомника (1957) сочинений классика советской НФ, а для восьмитомного собрания сочинений 1964 года подготовил указатель его произведений. О Беляеве Ляпунов написал немало — предисловия к книгам, статьи в прессе, критико-биографический очерк «Александр Беляев» (1967). Небольшая книга стала первой монографией о первом советском писателе, посвятившем жизнь фантастике. Ляпунов сумел убедительно отвести несправедливые обвинения, ещё тяготевшие тогда над книгами Беляева, проанализировал основные линии его творчества в свете достижений литературы и науки шестидесятых годов, показал писателя не только как романиста, рассказчика, очеркиста, сценариста, но и как «борца за советскую фантастику»; человека, всем творчеством утверждавшего веру в победу разума.

Главным итогом критико-библиографической деятельности Ляпунова стала уникальная (и не только для того времени) книга «В мире мечты» (1970) с подзаголовком «Обзор НФ-литературы». В том-то и дело, что это был не только обзор, в верхней части большинства страниц под рубриками «Писатели о фантастике» и «Критики о фантастике» были напечатаны мнения сорока четырёх советских писателей и шести ведущих НФ-критиков. Среди них не только А. Толстой, В. Обручев, А. Беляев, Г. Адамов, В. Владко, но и Ф. Гладков, В. Катаев, Я. Купала, М. Ильин… А затем почти все регулярно публикующиеся советские фантасты очень разных пристрастий: Казанцев и Стругацкие, Ефремов и Шефнер, Немцов и Варшавский… Интересно было читать тогда, ещё интереснее сейчас! Были там и обширные обзоры русской, советской, зарубежной фантастики, на двадцати страницах разместилась библиография НФ 1958–1968 годов, да ещё иллюстрации-заставки художника Э. Филимонова! Книжка получилась замечательной, неудивительно, что при тираже в двадцать тысяч экземпляров она тут же стала очередной «библиографической редкостью» и на неё появилось в печати почти десяток рецензий. Известный литературовед Евгений Брандис в предисловии к ней писал: «Всё возрастающий интерес к НФ делает необходимым издание критико-библиографических работ, которые помогают ориентироваться в многочисленных произведениях». Книга Ляпунова перевыполнила скромную задачу, ведь как большинство его книг она написана не только с умом, но и со страстью! «Объединяя лучшее из созданного нашими фантастами в отдельные жанрово-тематические группы, он добивается благотворного эффекта: при всей неизбежной фрагментарности, связанной с небольшим объёмом обзора, фантастика предстаёт перед читателем книги как живая, полнокровная отрасль нашей художественной литературы» — это из рецензии ещё одного страстного любителя НФ В. И. Бугрова.

Пятидесятилетний юбилей писателя отметили тогда как научно-популярные, так и критико-библиографический журнал «В мире книг». В «Технике-молодёжи» завотделом НФ Юрий Медведев, человек более молодого поколения, признавался, что прочёл в детстве «Открытие мира» взахлёб. Он писал: «Поколение тех, кто освоил целину неба и земли, кто перегородил сибирские реки плотинами, кто возвёл города за Полярным кругом, воспитано не без влияния книг Бориса Ляпунова… Талантом учёного и поэта, страстью, энергией, художественным чутьём — он наделён в полной мере. Его лучшие книги, лучшие фильмы по-прежнему всё ещё впереди…»

Но, к сожалению, вскоре Борис Валерианович ушёл из жизни — он умер в Москве 27 мая 1972 года… В некрологе, опубликованном в «Технике-молодёжи» под заглавием «Памяти первопроходца» подчёркивалось, что тот «умер в расцвете своего яркого дарования популяризатора науки, писателя, футуролога», и что «ещё в юности решил посвятить свою жизнь возвеличению идеи первопроходчества». В журнале «В мире книг» отмечали, что «человек редкого трудолюбия и разносторонней образованности никогда не шёл лёгкими путями, его книги несли не только романтическую мечту о чудесных свершениях, но и широкие знания… Б. В. Ляпунов был деятельным членом редколлегии и его активным автором… Его книги, как и память о нём, будут жить долго».

Память жила ещё лет двадцать… В 1975 году вышла вторым изданием книга «В мире фантастики: Обзор НФ и фантастической литературы», подготовлена она была И. А. Ляпуновой. Композиция изменилась — были убраны высказывания об НФ, за счёт этого пополнилась библиография. В предисловии Евгений Брандис отдал должную дань памяти автору: «За четверть века удивительно плодотворной деятельности он написал тридцать четыре книги, множество статей и очерков… Всех, кому посчастливилось знать этого человека, поражала его феноменальная работоспособность, его ревностное служение делу, которому он отдавал себя без остатка. Круг литературно-научных интересов Б. В. Ляпунова был исключительно широк, но главная тема, определившая его писательское призвание — освоение космического пространства с помощью реактивной техники — владела им с юных лет…»

В 1981 году в журнале «Советская библиография» в небольшой статье к шестидесятилетию со дня рождения отметили достижения Ляпунова в области библиографии: «Указатели Б. В. Ляпунова были и остаются ценными библиографическими пособиями по фантастике». Через десять лет известный тогда библиограф Александр Осипов в «заметках по поводу двух юбилеев» под заглавием «Зачинатели», опубликованных в НФ-журнале «Четвёртое измерение», справедливо отмечал: «В последние годы повсеместно убеждаешься, к сожалению, как легко вычёркиваются из нашей памяти имена людей, ушедших от нас совсем недавно. Вычёркиваются исключительно по причине нашей внутренней усталости и безразличия к судьбам культуры и литературы…» А затем напоминал о Ляпунове, внёсшем заметный вклад в отечественное фантастоведение, как человеке, у которого любовь к фантастике «была профессиональным пристрастием на всю жизнь».

* * *

Почти за четверть века до этого, ещё в 1968 году в еженедельнике «Книжное обозрение» («Письма для энтузиастов» в № 37) тот же Осипов, сам себя объявивший «библиографом НФ-литературы» писал в заметке «Создадим библиографию фантастики»:

«Может быть, звучит это несколько необычно, но мы беремся утверждать, что существует библиография НФЛ. Вполне понятно, что такой библиографии, как научной дисциплины, пока нет. Но несомненное существование библиографии фантастики подтверждается практическим состоянием дела. Одни занимаются ею в исследовательских целях, другие в порядке „хобби“. Но и те и другие ведут свою работу на чистом энтузиазме.

Писатель-популяризатор Б. В. Ляпунов, инженер и писатель-фантаст А. С. Тарасов и некоторые другие внесли огромный вклад в общее дело. Но далеко не все знают о том, что есть и другие энтузиасты фантастики, ведущие собственные поиски в этой же области. Для научной систематизации необходимы сведения о тех, кто так или иначе способствует этому делу. Мы просим всех любителей НФЛ, имеющих собственные библиотеки, каталоги, картотеки, написать нам об этом и рассказать о своих поисках и находках».

* * *

Это было одним из первых выступлений в печати критика, библиографа, редактора Александра Николаевича Осипова. Родился он 5 декабря 1946 года в Москве, окончил Институт культуры, работал в издательстве «Прогресс», в Роскомиздате. В студенческие годы заинтересовался НФ, что и определило его проф. ориентацию. Автор множества очерков и статей, посвящённых проблемам фантастики, составитель несколько НФ-сборников, был главным редактором НФ-журналов «Четвёртое измерение» (1991–1992) и «Альтаир» (1993). Не только составлял библиографические указатели, но и публиковал методико-теоретические работы, как то «Фантастика. Читатель. Библиотека» (1971), «Воспитание мечтой (НФ как средство эстетического воспитания юношества)» (1979), «Организационно-творческая и учебно-воспитательная работа в КЛФ» (1985). Автор учебного пособия «Основы фантастоведения» (1989), монографии «Библиография фантастики (Опыт историко-аналитической и методико-теоретической характеристики)» (1990). Несмотря на все его книги, заслуги Осипова (личности неоднозначной) в области исследования фантастики считаю скромными, в НФ-библиографии — вообще незначительными и сомнительными. А его последняя книга «Фантастика от „А“ до „Я“» (1999) «энциклопедическим справочником» названа явно по недоразумению…

* * *

Но тогда на призыв «библиографа НФЛ» откликнулись многие, хотя речь шла о «сухой» библиографии. К сожалению, всё осталось на уровне «а вот у меня»… Никому сейчас неизвестны имена Б. З. Элькинда из Минска, И. Г. Розетта из Самарканда, Н. А. Назаревского из Киева, кандидата наук А. П. Примаковского и прочих любителей НФ тех лет, написавших инициатору затеи. Да и имя Осипова сейчас подзабыто…

Как и литературоведа/библиографа из той же «молодогвардейской» компании Ирины Семибратовой. А ведь в конце восьмидесятых годов личности эти были, как говорится, скандально известными.

Ирина Всеволодовна Семибратова (15.01.1944, Москва — 22.11.1995, там же) окончила филфак МГУ, там же в 1973-м защитила кандидатскую диссертацию «Типология фантастики в русской прозе 30–40-х годов XIX века». Работала в Библиотеке им. Ленина, была старшим научным сотрудником. С 1968 года публиковала «методические материалы», с 1972 года занималась «исследованием фантастики». Автор статей, предисловий, составитель нескольких сборников.

Среди двух десятков её книг и книжек — «методические и библиографические материалы» «Фантастика в русской литературе XIX века» (1974), «методические рекомендации» «Мир глазами фантастов» (1980) и «Из истории отечественной фантастики XVIII-начала XX века» (1990). Если первая брошюра в то время и представляла некоторый интерес, то последующие — никакого. А уж составленный усилиями нескольких «исследователей» (в том числе Семибратовой) «рекомендательный библиографический справочник» «Мир глазами фантастов» (Москва: Книга, 1986) вызвал тогда в кругу любителей фантастики маленький скандальчик своей некомпетентностью и предвзятостью.

Если вернуться (мысленно) всё в тот же 1968 год, то в разделе «Читательский книгообмен» «Книжного обозрения» можно было бы прочесть: «Работаю в редакции журнала „Уральский следопыт“, веду в этом журнале отдел фантастики. В течение многих лет собираю книги этого жанра. Фантастика последних двадцати пяти лет, советская и переводная, мною собрана. Теперь ищу фантастику старую: в первую очередь — довоенную советскую, предреволюционную русскую. В. Бугров».

Редактор, критик, исследователь фантастики Виталий Бугров тогда только начинал публиковать свои замечательные заметки под общим подзаголовком «О фантастике всерьёз и с улыбкой». Через десять лет увидит свет его библиографический указатель «Советская фантастика. Книги 1917–1975 годов», а ещё через несколько лет «родится» замечательный

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ДУЭТ

Невозможно объяснить современному потребителю разнообразной фантастической продукции, чем был для настоящих любителей фантастики свердловский журнал «Уральский следопыт» в семидесятые-восьмидесятые годы XX века. В нем ведь не только публиковались вполне достойные рассказы и повести, многих больше привлекало другое — материалы рубрик «Мой друг фантастика» и «Заочный КЛФ», создававшие эффект общности незнакомых между собой читателей-фэнов. А викторина! Даже редакционный обзор ответов на нее читать было интересно, а уж если участвовать! Инициатором/создателем этой «фантастической атмосферы» журнала был бессменный на протяжении четверти века зав. отделом фантастики «Следопыта» Виталий Бугров.

Мы встречались, к сожалению, не часто. Встречи наши были по большей части мимолетными, связанными с участием в викторине и публикацией библиографических материалов в журнале. Больше всего помнится встреча во время «Аэлиты-88», проходившей как раз во время пятидесятилетнего юбилея Виталия Ивановича. Среди множества подарков, ему презентованных, был и наш с женой — скромный, но оригинальный, запоминающийся! Так что, проходя по вестибюлю дворца автомобилистов с большой коробкой в руках и приметив нас, Бугрову ничего другого не оставалось, как только пригласить… В коробке оказался большой заказной торт «птичье молоко», в одной из комнат он был разрезан моей женой на кусочки и употреблен довольно тесной компанией писателей и фэнов по назначению! Чай (только чай!) пили и поздравляли Виталия Ивановича: Крапивин, Другаль и все-все-все (точнее уже не помню). Каждый из полутора десятка присутствующих желал Бугрову здоровья и долгих лет жизни на благо отечественной НФ! Не помогло… Разговаривали, конечно, большей частью, ни о чем, но даже об этой единственной встрече с Бугровым жена моя вспоминает только так: «Какой он был обходительный и интеллигентный»… А вот что написал позже присутствовавший на этой встрече д.т.н. и писатель-фантаст Сергей Александрович Другаль, в писательской судьбе которого большую роль сыграл Бугров: «Я не встретил редактора, который улучшил бы рукопись, отношения с ними у меня неприязненные. Кроме одного исключения: Бугров… тонкий стилист, мягкий, интеллигентный и внимательный редактор. Он да! Он улучшал. Он умер, и мне стало неинтересно писать фантастику»…

К глубокому сожалению нет уже на этом свете ни Виталия Ивановича Бугрова (1938–1994) — зав. отделом фантастики «Следопыта», ни Игоря Георгиевича Халымбаджи (1933–1999) — одного из организаторов и бессменного координатора фестивалей фантастики «Аэлита» в XX веке, в соавторстве прославившихся среди знатоков более всего замечательными аннотированными библиографическими указателями русской фантастики.

Им повезло! Это можно сказать совершенно определенно, несмотря на многие их болезни, раннюю смерть, крах Империи и упадок журнала, переоценку ценностей и снижение значимости «Аэлиты». Им повезло — два настоящих любителя фантастики встретились и подружились! Нашли себя, нашли цель в жизни; и тут уж повезло миллиону читателей «Уральского следопыта». Встреча произошла полсотни лет назад, пунктом встречи стал Свердловск; хотя Игорь родился в Котовске Тамбовской области, а Виталий — в Ханты- Мансийске (тогда еще Остяко-Вогульске) области Тюменской. Первый после геофака Казанского университета работал геологом на Урале, второй после филфака Уральского университета был учителем литературы и воспитателем в школе-интернате для глухонемых детей. Фантастикой увлеклись в раннем детстве: Игорь еще до войны слушал радиоинсценировки произведений Жюля Верна и читал «Волшебника Изумрудного города», в тринадцать лет написал фантастический «памфлет», а после университета начал писать НФ; Виталий (будучи мальчиком болезненным) очень много читал, писал стихи. Со школьных лет собирали книги — прежде всего фантастические, так что ничего удивительного в том нет, что оба оказались в 1964-м членами Свердловского КЛФ, одного из первых в Союзе.

Годом ранее опубликовали они свои первые фантастические рассказы: Халымбаджа — «Волшебные бутсы» в газете «На смену!» (под псевдонимом Игорь Чебаненко), Бугров — «Ассистент доктора Кларка» в «Уральском Следопыте». Хотя И. Г. за последующие годы опубликовал почти двести рассказов и юморесок, часть которых вошла в его сборнички «Сказка XXI века» (1992), «Вкус жизни» (1994), «Торговцы солнцем. Экскурсия в палеозой» (1997), а В.И. после публикации рассказов «Затылок в зеркале» (1966) и «Второе путешествие Филеаса Фогта» (1969, под псевдонимом Виктор Губин) своих беллетристических произведений больше не публиковал, оба к концу жизни считали рассказы совсем не главным в своей творческой деятельности (Виталий Иванович их даже стеснялся за «несолидность»). Вот фантастоведение — совсем другое дело!

Свою первую рецензию в «Уральском следопыте» Бугров опубликовал в 1965 году; через два года, после того как он стал в 1966-м литсотрудником журнала, статьи, заметки, очерки из истории фантастики пошли один за другим. «Обитаемая Луна» (1968), «… И выдумали самих себя» (1970) для любителей НФ открыли немало несправедливо забытых имен. Написанные со знанием дела и с истинной любовью к фантастике, размещались они в разделе «Уральского следопыта», созданном в 1968 году самим же Бугровым — «Мой друг-фантастика». Интересен цикл очерков «О фантастике — всерьез и с улыбкой», опубликованный в двух выпусках новосибирского сборника для юношества «Собеседник»(1975, 1977) и московском сборнике «Мир приключений» (1978). Эти материалы легли в основу книги Бугрова «В поисках завтрашнего дня» (1981), рукопись которой получила одобрение на Всесоюзном семинаре авторов НФ, проведенном в Москве еще в конце 1976 года. Написанные в популярной форме очерки и этюды, объединенные темой исследования фантастических идей и сюжетов в историческом развитии, получили горячее одобрение и критиков (Вл. Гакова, В. Гопмана), и любителей фантастики, отметивших автора призом КЛФ «Великое Кольцо» — «за вклад в фантастику».

С 1975-го повела отсчёт «Викторина». Сейчас даже трудно объяснить, почему сотни молодых (и немолодых) любителей фантастики на полном серьёзе старались ответить на её вопросы — без психоанализа не обойтись… Тогда было интересно, после 1992 года всё это стало для подавляющего большинства фэнов «несерьёзно»… Очень жаль!

В году 1979-м редакция (Бугров же) порадовали настоящих любителей фантастики ответами писателей на анкету журнала, разосланную осенью предыдущего года — под рубрикой «За круглым столом — фантасты». Тогда «писатель» был сродни «титанам», узнать нечто из «писательской кухни» было очень интересно. Анкета включала одиннадцать разноплановых вопросов, публикация ответов продолжалась полтора года. Из предисловия: «Собрали за редакционным столом непохожих, разнодумающих и пишущих… но одинаково интересных собеседников». Среди двадцати двух известных писателей, ответивших на анкету: Альтов, Гуревич, Б. Стругацкий, Биленкин, Булычёв, Прашкевич, Савченко, а также Гуляковский, Лапин, Тупицын, Казанцев… Очень разные писатели.

Халымбаджа до первой «Аэлиты» был «широко известен в узких кругах». Несмотря на то, что к этому времени опубликовал уже более тридцати рассказов и двадцать очерков о малоизученных страницах русской фантастики. Автор десятков публикаций по геологии, свои лит. сочинения он печатал под десятком псевдонимов. В 1968-м лишь очень немногие знали, что упоминаемый Бугровым в очерке «Забытые страницы» «один мой товарищ, столь же фанатично преданный фантастике» — это и есть И.Г., написавший свою первую заметку именно в соавторстве с ведущим НФ-раздела «Уральского следопыта».

Виталий Иванович втянул Игоря Георгиевича — владельца одной из самых крупных частных библиотек России — в занятия библиографией фантастики, которой первоначально занимался единолично. Достиг он в этом несомненных успехов, став к концу семидесятых самым авторитетным в Союзе библиографом НФ. Появившийся в новосибирском сборнике «Собеседник» (1979) библиографический список «Советская фантастика: Книги 1917–1975 годов» включал 700 книг 370 авторов и свыше сотни коллективных сборников. Бугров впервые широко осветил так называемую «скрытую» фантастику — сборники, в которых НФ была представлена лишь частью объема. Он хотел подчеркнуть этим широкое распространение фантастики в сов. литературе, как научно-популярной и научно-художественной, так и в «мейнстриме». Заметным событием стал также и обзор произведений советской НФ, опубликованных только в журналах — «Погребенные в периодике (1945–1975)», появившийся в пятом выпуске «Собеседника» (1980).

А через три года в свердловском сборнике «Поиск-83» появился «опыт Библиографии» «Фантастика в дореволюционной русской литературе», составленный друзьями вместе, включающий 250 произведений 120 авторов; это при том, что многое было не включено по «идеологическим» мотивам. Совместные «материалы к библиографии» «Довоенная советская фантастика», опубликованные в сборниках «Поиск» (1986, 1989, 1992), расширили ранее исследованный объем советской фантастики 1920–1930-х годов в несколько раз! Помощь в этом благородном деле оказали десятки бескорыстно увлеченных любителей НФ, приславших немало дополнений. Впервые НФ-библиография стала аннотированной, что нагляднее и убедительнее, чем объемистый трактат, представляло обилие НФ-тем, идей и ситуаций — откровенно неожиданных в произведениях более чем полувековой давности.

Благодаря деятельности Бугрова «Следопыт» в восьмидесятые стал лидером советской журнальной НФ, благодаря совместной работе Бугрова и Халымбаджи Свердловск стал «меккой» для фэнов всего Советского Союза! Работа не осталась незамеченной: Виталий Иванович в 1988 году стал заслуженным работником культуры РСФСР, был удостоен — за вклад в развитие фантастики — Приза имени И. А. Ефремова; через три года лауреатом Приза стал и Халымбаджа.

События начала девяностых на судьбах Бугрова, Халымбаджи, «Следопыта» отразились крайне негативно. Журнал зачах (тираж в 1995 году — 22 000, в 2001-м — 1500 экземпляров), преследуемый многими болезнями Бугров скончался. На смерть его откликнулись не только в России, но и за рубежом, опубликовав слова прощания в десятках газет и журналов. Посмертно Виталий Иванович отмечен премиями «Странник» и имени А. Р. Беляева, в 1997 году была учреждена за вклад в фантастоведение Мемориальная премия Бугрова.

Халымбаджа после смерти друга несколько лет возглавлял НФ-отдел «Следопыта», но основной работой для него стала подготовка к печати словаря «Фантасты и сказочники России». Книгу собирались выпустить за прошедшие пятнадцать лет несколько издательств, не вышло… «Замученный стенокардией» Игорь Георгиевич тем не менее вел литобъединение и КЛФ, редактировал странички фантастики в газетах, составлял книжные серии, обрабатывал переводы (ведь И.Г. — один из создателей системы ЛПФ).

«Архивариус фантастики» и «суперфэн РФ» был удостоен (как и Бугров — посмертно) премии «Странник» (1999), с 2002 года на «Аэлите» вручается «за объединяющую роль в фэндоме» Медаль имени Халымбаджи (она же орден «Рыцарь фантастики»).

Посмертные «регалии» — запоздавшая реальная оценка деятельности этих замечательных людей. Очень жаль, что прожили Виталий Иванович и Игорь Георгиевич всего 56 и 65 лет. В современном мире бескорыстно увлеченным живется несладко, и чаще всего не живут они подолгу на этом свете…

ЭКСТРЕМУМ

(глава вторая)

В конце восьмидесятых годов для НФ-библиографии наступает «золотое» время. В 1989 году в новосибирских сборниках «Дорогами приключений» начинает публиковаться библиографический указатель «Советская фантастика Сибири и Дальнего Востока» Георгия Кузнецова, собравшего за многие годы материал уникальный.

Библиограф и критик фантастики Георгий Леонидович Кузнецов родился в 1946 году. Жил в Новосибирске, много лет работал инженером в КБ. Один из организаторов КЛФ «Амальтея», был секретарем, ответственным за переписку. С 1980 года опубликовал несколько заметок о НФ и библиографических списков, его главный труд закончили печатать в 1995-м, в пятом выпуске сборника «Дорогами приключений».

В 1990-м в сборнике «Магический треугольник» публикуют «материалы к библиографии» Бориса Миловидова и Юрия Флейшмана «Фантастика, изданная в Ленинграде (1955–1988)». Хотя свет увидела только часть списка, но и она достаточно ясно впервые продемонстрировала всё богатство «ленинградской» фантастики.