Водные врата (ЛП)

Маттео моргнул, удивленный неожиданным поворотом разговора.

— Да. Ну и что?

— А то, что это меняет все. Я сейчас говорю не про очевидное, — пояснил Андрис, указав на свою полупрозрачную фигуру. — Мой жизненный путь был бы иным, даже если бы моя внешность не изменилась тогда, на болоте Ахлаура.

Они оба замолчали, каждый вспоминал это ужасное место.

Маттео не выдержал первым:

— Почему далекое эльфийское наследие должно предопределять твой жизненный путь?

— Наследие — сильная штука. Ты никогда не думал, почему джордайнам запрещено искать информацию о своих родителях?

Непрошеное воспоминание предстало перед глазами Маттео: образ маленькой, всеми покинутой женщины, заключенной в тюрьме собственного разума. Если Тзигона в кои-то веки сказала правду без прикрас, то эта печальная женщина подарила ему жизнь. По какому-то странному произволу судьбы Тзигона нашла мать Маттео во время отчаянных поисков собственной. Маттео не понимал этой странной тяги иметь семью, но он узнал те же чувства в призрачных глазах Андриса.

— У ордена джордайнов есть свои основания, — ответил Маттео, пытаясь выбросить из головы намеки Тзигоны касательно личности другого своего родителя. — Значит так. В тебе течет кровь эльфов. Теперь ты знаешь это — и что? Стал ты другим человеком?

Андрис круто развернулся и зашагал к вещам, аккуратной горкой сложенным на краю поля. Он склонился над кожаной сумкой и вытащил оттуда нечто крохотное, искрящееся.

— Вместе со знанием приходит ответственность, — проговорил он, раскрывая руку.

Там лежала статуэтка спрайта — изящная, миниатюрная, с крылышками не больше ладони Андриса. Она казалась сделанной из хрусталя, и мельчайшие ее детали были безупречны, как если бы статуэтка была живым существом — таковым она раньше и являлась. Маттео изумился, что Андрис мог хранить у себя подобную вещь. На болоте Ахлаура Маттео случайно наткнулся на такого же эльфа. То, что издали виделось статуей из цельного куска хрусталя, на деле оказалось пустотой холоднее льда.

Он положил руку на прозрачное плечо друга:

— Эльфы из болота Ахлаура и спрайты, чье изваяние ты хранишь, были освобождены смертью задолго до твоего рождения. Ничего более сделать уже нельзя. Меня беспокоишь ты, дружище. После того, как жрецы Азута сделают все, что в их силах, ты должен оставить прошлое позади и заняться исполнением долга джордайна.

Андрис пожал плечами и отвернулся, но Маттео успел разглядеть смятение чувств в его глазах.

— Ты боишься этого дознания, — заметил он.

— А ты бы не боялся на моем месте? — резко перебил Андрис. Несколько минут он молчал, пряча крошечную хрустальную статуэтку в сумку, затем поднялся и посмотрел Маттео в лицо: — Ты ведь знаешь жрецов. Они будут вопрошать, проверять и молиться до тех пор, пока сама Мистра не устанет от всего этого. О, со временем они даже смогут расширить свое понимание магии, но они не ответят на главные вопросы. Почему я выжил? Почему выжила Кива? Она ведь эльф. Почему она не стала хрустальной пустотой как все остальные?

— Быть может, сама Кива ответит на эти вопросы.

Глаза Андриса загорелись:

— Она пришла в себя, да?

— Еще пока нет, — признался Маттео. — Проверившие ее маги-гончие говорят, мол, большая часть ее сил ушла вместе с ее заклинаниями. Наверно, жизнь и волшебство теснее переплетены в эльфах, чем в людях. Они сказали, это просто чудо, что она выжила.

Андрис раздраженно зашипел сквозь зубы.

— Да в храме жрецов больше, чем клещей на гоблине. И что, не нашлось никого способного ее исцелить?

— Я им тот же вопрос задавал, — Маттео с раздражением тряхнул головой. — Кива обладает знаниями, жизненно важными для всего Халруаа. И, тем не менее, жрецы утверждают, что молиться об исцеляющих чарах ради блага предательницы — кощунственно.

Андрис пробормотал нечто невразумительное. Он потянулся за своей белой туникой, натянув ее через голову. Добротная ткань стала бесплотной, как только охватила его торс. Джордайн наклонился снова, уже за выдолбленной из тыквы флягой. Откупорив ее, он сделал жадный глоток. Маттео почти ожидал увидеть, как вода потечет по полупрозрачному горлу друга, но та исчезла сразу, как только коснулась губ джордайна.

Андрис заметил его пристальный взгляд и, чувствуя себя неловко, опустил флягу. Маттео сразу отвел взгляд:

— Извини. Я совсем не собирался таращиться на тебя.

— Нет магии, нет наказания, — ответил Андрис небрежно, отметая извинения друга поговоркой, которая часто звучала среди молодых джордайнов. — Что теперь думаешь делать? Вернешься во дворец королевы?

Маттео покачал головой:

— Кажется, Халруаа более нуждается в моей деятельной службе, чем королева Беатрикс в бесплодных советах. Кива не закрыла портал на Элементальный план Воды, она лишь переместила его. Это новое место следует отыскать. К тому же, я еще обещал помочь Тзигоне найти ее мать или хотя бы разузнать о ее судьбе.

— Не завидую твоему первому заданию, но второе кажется легким. Кива описала Кетуру как сильного мага школы Воплощение. Такие волшебники довольно известны. Все, что тебе нужно будет сделать — это спросить.

— Здесь все гораздо запутаннее, — признался Маттео. — Вопросы могут привлечь ненужное, и даже опасное внимание к Тзигоне. Никто не должен знать, что она дочь Кетуры. Андрис, дай слово, что не обмолвишься об этом никому.

Легкое удивление на лице джордайна быстро сменилось ужасом.

— О боги! Маттео, ты хочешь сказать, что Тзигона — бастард мага?

— Нет, я не хотел этого говорить, — резко возразил Маттео, — но так оно и есть.

Андрис пригладил пятерней свои тускло-рыжеватые волосы и глубоко вздохнул:

— У тебя занятные знакомства, дружище. Кто-нибудь еще об этом знает?

— Помимо Кивы, думаю, что никто.

Он рассказал Андрису о подделанной Кивой записке, якобы от Кассии, джордайн-советницы короля. Бумага содержала просьбу ко всем джордайнам города о том, чтобы помочь в поисках дочери Кетуры.

— Сначала, — говорил Маттео, — я думал, что эти новости всем известны, но Кива предназначила их только для моих глаз, и для Тзигоны. Она хотела завлечь нас обоих в покои Кассии, а оттуда — прямиком в болото Ахлаура; она манила Тзигону ее наследием как морковкой перед носом ослика.

— А за какой морковкой погнался ты? — спросил Андрис и поглядел на приятеля внимательно, даже с беспокойством. — Неужто все ради девчонки?

Вопрос не был лишен оснований. Маттео осторожно обдумал ответ, но так не нашел подходящих слов для объяснения своей дружбы с Тзигоной.

— Похоже на то, — вынужден был согласиться он.

Андрис нахмурился:

— Ты ведь знаешь, что джордайнам запрещено вступать в брак.

Воображение тут же нарисовало Тзигону в роли невесты: ее привычно озорная усмешка превратилась в сдержанную улыбку, а ее глаза светились кротостью под вуалью — картина была столь нелепой, что Маттео рассмеялся.

— Да мне бы это и в голову никогда не взбрело! И спорю на приданное королевы, что и Тзигоне такого никогда на ум не придет! Она мне просто друг, ничего более.

Андрис заметно расслабился.

— В один прекрасный день, — проговорил он, — Тзигона станет волшебницей. Джордайны обязаны служить халруанским магам, а не дружить с ними.

Молодой ученик бежал трусцой в их сторону, освободив Маттео от необходимости признать эту горькую правду вслух. Мальчик скользнул взглядом по полупрозрачной фигуре джордайна и поспешил отвернуться.

— Андрис получил разрешение покинуть Школу, — объявил он. — И главный наставник желает видеть Маттео.

— Я немедля явлюсь, — Маттео заверил юнца. Он подождал, пока посыльный оказался вне пределов слышимости, прежде чем продолжить: — Жаль, волшебникам Школы не удалось подвергнуть тебя проверке, избавив от необходимости ехать на север.

Андрис скривился:

— Одно из неудобств бытности джордайном. Только магия инквизиторов способна подействовать на нас. Важная мера безопасности, само собою.

Маттео промолчал, будто и не заметил явной иронии: Андрис уже был осужден как недостойный джордайн, причем осужден по ложному обвинению, состряпанному магом-гончей из церкви Азута. А теперь снова вынуждали доверить свою жизнь церковникам.

Маттео осознал, что просто не может позволить другу противостоять этим испытаниям в одиночку.

— Когда отправляешься? — спросил он.

Андрис отвернулся и принялся собирать свои пожитки.

— Завтра утром, пожалуй.

— Я поеду с тобой. — Заметив вопросительный взгляд друга, Маттео добавил: — Когда Кива придет в себя, я бы хотел задать ей вопросы, которые предпочел бы не вверять магам-гончим.

— Убедительный аргумент. — Андрис поднялся и хлопнул полупрозрачной рукой по плечу Маттео. — Пожалуй, тебе лучше узнать, чего хотел глава Школы. Если что и может терпеливо подождать до завтра, то уж точно не Феррис Грайл.

Маттео прыснул в ответ на удачную шутку друга и направился скорым шагом к башне наставника.

Призрачный джордайн какое-то время наблюдал за отдаляющейся фигурой. Вздохнув, он бросил на плечо свои вещи и двинулся по раскаленной земле в комнаты для гостей. Странно быть гостем в единственном доме, который ты когда-либо знал. С другой стороны, всего-то пара-тройка месяцев прошло, а жизнь в Школе джордайнов уже казалась забытым сном.

Не сказать, чтобы Андрис ждал грядущую проверку с нетерпением, но в то же время — даже после общения с Кивой — он не верил, что все маги-гончие без исключения лживы и продажны. Наверняка, осознав предательство Кивы, служители Азута поспешили очистить свои ряды. Сам процесс дознания, конечно, приятным не будет, но это закончится. А дальше что? Возвращение в орден джордайнов? Служба у мага, незначительного настолько, что тот окажется неспособным насмехаться над полупрозрачностью и сомнительной репутацией джордайна?

И при всем этом одно воспоминание не давало Андрису покоя: восторженное, счастливое лицо Кивы, когда та разбила вдребезги хрустальный шар, найденный в болоте Килмару, и тем самым освободила души эльфов из магической ловушки Ахлаура.

«Вот, что действительно имеет значение», — осознал Андрис.

Сперва он последовал за Кивой, полагая, будто та выполняет поручение короля Залаторма. Иллюзия рассеялась быстро, но за нею последовали другие соображения — соображения достаточно веские, чтобы он и дальше оставался на стороне эльфийки.

А теперь, согласно всему, что Андрис знал и чему верил, согласно законам страны и решениям Совета Старших, Кива была предательницей Халруаа. Возможно ли, что она руководилась какими-то более глубокими, сокрытыми мотивами? Было ли ее дело праведным, несмотря на извилистый и темный путь достижения цели?

В глубоких раздумьях, Андрис толкнул дверь своей комнаты. Его приветствовал пронзительный птичий крик и хлопанье ярких крыльев.

Джордайн криво усмехнулся, заметив на подоконнике попугая. Размером тот был не больше кулака Андриса, и с удивительным розово-желтым узором оперения. Когда джордайн приблизился, птица не упорхнула, но так и осталась сидеть, с любопытством наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Приветствую, мой маленький друг, — проговорил Андрис. — Я полагаю, ты чей-то заблудившийся домашний питомец. Поздравляю тебя с побегом. Никогда не понимал людей, запирающих птиц в клетках ради их пения!

— Должна буду согласиться, — ответила птица звонко и одобрительно. — К счастью, это свободное от предрассудков мнение уже стало довольно популярным. Я прилетаю и улетаю, когда мне угодно.

Андрис сделал шаг назад. Многие халруанские птицы умели повторять услышанные фразы будто крохотное, украшенное перьями эхо. Даже наделенные разумом птицы не были особой диковинкой. Он просто никогда не думал, что кто-то в Школе джордайнов обзаведется таким слугою.

— Неожиданное удовольствие видеть тебя здесь, мой маленький друг. Могу я спросить, что тебя сюда привело?

Птица украдкой перебралась поближе. Она повернула голову в одну сторону, затем в другую сторону, как если бы желала удостовериться, что их никто не подслушивает, и прощебетала:

— Послание.

— Послание? От кого?

— Прочти книги.

— Книги? — рассеяно переспросил Андрис.

Розово-желтые крылья нетерпеливо затрепетали.

— Книги под матрасом. Прочти их и положи на место.

Птица исчезла. Она не улетела, она просто… растаяла в воздухе.

Андрису стало страшно. Это было работой волшебника и к тому же серьезной работой! Суровые правила запрещали джордайнам использовать магию или ее плоды ради собственной выгоды. Исчезнувший попугай мог оказаться либо живым существом, либо иллюзией, но обе вещи были запрещены.

Это соображение не остановило Андриса от того, чтобы заглянуть под матрас. Он извлек старинный том в тонком, пожелтевшем кожаном переплете. Страницы из качественного пергамента, выцветшего до бледной сепии, покрывали тусклые письмена. Джордайн взял книгу, перенес ее к окну и начал читать.

С каждой перевернутой страницей, он все дальше и дальше отходил от окна, как если бы хотел отгородиться от открывающихся ему ужасов. Он держал в руках дневник Ахлаура! Некромант собственными руками выводил эти руны, листал эти страницы.

Мурашки пробежали по коже Андриса. Его чувство тошноты усилилось, когда он изучил переплет книги. Ни одно животное не могло дать такую тонкую и нежную кожу. Она была человеческой или, скорее всего, эльфийской.

Его догадки подтвердились, когда он углубился в чтение. Аккуратные маленькие руны и искусные, детальные рисунки сухо и беспристрастно рассказывали о таких зверствах, в существование которых Андрис никогда бы не поверил. Эльфы были излюбленными подопытными существами мага, и никто не вытерпел столько, сколько пришлось вынести маленькой девочке Акиварии, которую для удобства коротко называли Кивой.

Андрис чувствовал, как в нем бурлит гнев, как сжигает его изнутри подобно лихорадке, и в то же время юноша не был готов действовать. Книга была источником секретов, способных уничтожить орден джордайнов, выйди все наружу. Что же, он искал знания — он его нашел.

И как он сам сказал нынче утром, со знанием приходит ответственность.

Дрожащими руками Андрис вытащил вторую книгу — как оказалось, детальную генеалогию раннего ордена джордайнов. Читая, юноша молился, чтобы подруга Маттео, Тзигона, не прознала деталей его эльфийского происхождения, или не сообразила, что один из его предков до сих пор жив и нынче «гостит» в храме Азута.

Он резко вскочил, в спешке хватая свои скромные пожитки и запихивая их в походную сумку. После недолгого колебания, в сумку отправились и книги.

Глаза жгло от непролитых слез, когда Андрис ускользнул по маршруту, которым часто пользовался его приятель Темо для тайных вылазок в порт Кербаал. Никто не заметил исчезновения призрачной фигуры. Впервые в своей жизни Андрис был благодарен, что джордайны стали мастерами в том, чтобы не замечать происходящего прямо под их носом. Он бы мог пройти среди них словно привидение.

Да он и был таковым, с какой стороны ни глянь. Его лишили будущего затянувшееся безумие Ахлаура и наставники-джордайны, что сперва тщательно скрывали от него, а затем излили правду обо всем в одном едком просвещении. Единственная жизнь, которую Андрис знал, была жизнь джордайна. Его будущего больше не существовало.

Быстрыми и бесшумными шагами Андрис отправился в путь, чтобы предъявить права на свое прошлое.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Юный джордайн вел Маттео к башне главы Школы так же неуклонно, как охотничья собака идет по следу.

— Я знаю дорогу, — Маттео попытался привлечь внимание провожатого. — Если у тебя есть другие обязанности, я бы не хотел отвлекать тебя от них.

Тот с сомнением покосился через плечо:

— Глава Школы сказал привести Вас.