Помоги проекту - поделись книгой:
– Пап, а буквы сегодня будем учить?
– Будем! И после каждый день будем, пока не научишься читать! Но не забудь выполнить задание! Каждый вечер мы сначала будем повторять старые буквы, и только после этого учить новые.
Он чмокнул меня в щеку. Он вновь был счастлив.
А я – нет.
Я отправился на кухню и занялся готовкой обеда. Вчерашний борщ, кастрюля с которым стояла внутри огромного роскошного холодильника (впрочем, в этой квартире все было именно роскошным, а не просто дорогим), была более чем наполовину полна, так что на четверых хватит… Я достал мясо, которое вчера не стал замораживать, нарезал его, нашел среди посуды медный казан для плова и поставил мясо в казане на плиту тушить. «Нужно купить гранат», подумал я.
Пока мясо тушилось, приправленное солью и черным молотым перцем, я нашел в холодильнике головки репчатого лука, сливочное масло. Потом открыл тумбочки, где должны были храниться крупы, и нашел – о чудо! Пакет с крупным узбекским рисом, предназначенным специально для приготовления плова.
Вообще чувствовалось, что Люба работой дорожит и потому искренне пытается научиться готовить различные блюда – я увидел аккуратно засыпанные в специальные пищевые контейнеры многочисленные крупы, различные приправы…
А вот скоропортящиеся продукты, очевидно, покупались ею ежедневно и потреблялись свежими, потому и был пуст холодильник, когда вчера я впервые появился в этой квартире.
Пока мясо тушилось, я очистил и нарезал лук, после чего пошел наверх в отведенную мне комнату и принялся считать наличность.
Деньги в поездки я всегда беру с запасом, а тут ездил на Кавказ к людям, которых не видел 40 лет, поэтому в данный момент у меня с собой оказалось около 30 тысяч рублей.
По нашим барнаульским меркам это была огромная сумма.
Я отложил 7 тысяч на обратный билет, еще три тысячи на текущие расходы, а оставшиеся деньги засунул в карман. Надел свои джинсовые одежды и собрался спуститься вниз, но вспомнил об одно дельце.
Я заглянул в спальню Жени, остановился у двери и внимательно обвел ее взглядом. Женю я привел сюда ночью, в полумраке, а утром не озаботился осмотреться как следует.
Портрет молодого человека стоял, естественно, на тумбочке у кровати.
Процедура, подобная проделанной вчера с фото Леонида, подтвердила происшедшее на спиритическом сеансе – данного молодого человека не было среди нас, живых.
Мне не было его жаль – ненавижу наркоманов! Да и смерть Лени-художника особой скорби почему-то не вызывала…
Я медленно спустился вниз по лестнице, размышляя и прикидывая варианты. Юрик Кудрявцев неприятным оказывался человечком…
Мясо было почти готово, я засыпал в кипящие в жиру куски мяса лук, посыпал сверху майораном и, выключив плиту, накрыл казан крышкой, а сверху положил сложенное полотенце.
Засунул в карман мобильный телефон, оставленный Женей, снял с крюка внутри платяного шкафа возле двери комплект оставленных для меня ключей, и отправился в город.
Было полдесятого утра, солнышко уже встало и ласково освещало московские улицы и переулки. Таджики-дворники уже отработали смену, поэтому тротуары были чистыми. А вот автомашины не успели перенасытить воздух выхлопными газами.
В общем, я не шел по делам, я г у л я л. Неторопливо брел улочками в сторону проспекта Вернадского и метро «Университет» и размышлял о своем заветном мужиковом.
О том, в частности, какое решение принять вечером.
Проблема заключалась не только в Кудрявцеве. А главным образом в том, что я не любил женщин.
Ну, не в смысле физиологических отношений полов – здесь все было в порядке, просто по складу характера и психологическим особенностям мне настолько трудно уживаться с женщинами, что я просто не могу их любить.
Они – не как мы, они – другие. И если кто-то из мужчин вам скажет, что лично вот он, мол, досконально изучил бабью натуру – не верьте! Мужчине не дано ДОСКОНАЛЬНО ИЗУЧИТЬ ЖЕНСКУЮ СУЩНОСТЬ.
Вам кажется, что вы знаете свою жену. И все у вас идет, как нужно – что называется – л а д к о м, и вдруг она выкидывает коленце…
Неожиданно, на ваш взгляд – н е м о т и в и р о в а н н о, но это – на ваш взгляд.
При взаимном объяснении выясняется, что у нее – своя логика. И эта логика, согласно нашим мужским представлениям, ничего общего, вообще-то, с фундаментальной логикой не имеет. Потому что женская логика, в отличие от логики мужской, проистекает от эмоций, а не из расчета.
Если мужчина начинает действовать от эмоций, его быстро все начнут считать психом. Если женщина начнет действовать РАЦИОНАЛЬНО, окружающие будут называть ее не иначе, как «мужиком в юбке».
Мы – противоположны по отношению к окружающей среде и по реагированию на ситуации, в этой среде возникающие.
Но это – общие рассуждения.
У меня с последней женой, с которой я прожил 15 лет, в данный момент были отношения добрососедства, сходные с отношениями проживающих на общей коммунальной площади соседей.
То есть мы помогали друг другу и вынужденно мирились с совместным существованием.
Почти не ссорясь.
А ведь как все начиналось…
Мне было 40, ей – 39 лет, нас познакомила общая знакомая, и мы быстро решили попробовать жить вместе. Ну, а чего тянуть – не подростки ведь – взрослые люди!
Первые годы я буквально обволакивал ее вниманием. Встречал после работы, мы ежемесячно отмечали дату нашего знакомства – я готовил праздничный ужин и покупал в этот день цветы (мы познакомились 23-го числа).
Когда ей захотелось зарегистрировать брак – мы это сделали через пару месяцев совместной жизни.
По выходным утром я обязательно готовил и подавал ей в постель кофе и бутерброды.
Я взял на себя постоянную заготовку продуктов и кухонные дела (готовил еду я, а не она).
Когда по выходным она долго спала, а я вставал раньше и готовил завтрак, я ходил на цыпочках, чтобы не разбудить ее.
Одним словом, когда-то я дал ей слово сделать ее счастливой, и старался слово сдержать. Обеспечивая такое счастье, каким, естественно, понимал его я сам…
Но я совершенно не учитывал главного – мы РАЗНЫЕ. Она – женщина, и этим все сказано.
Через два-три года я перестал организовывать ежемесячные праздники 23-го числа, а через пять лет как-то незаметно истаяла традиция подавать кофе в постель.
И знаете, что самое поразительное? По-моему, она даже не заметила всего этого.
Пытался ли я объяснять ей, воспитывать ее, у ч и т ь? Ведь я был женат неоднократно, а она впервые вышла замуж за меня.
Пытался! Но однажды во время проникновенного моего монолога о том, к а к о н а не права, моя жена вдруг заорала дурным голосом. Естественно, я замолчал, и до меня вдруг дошло, что это не она глупая, это я – д у р а к.
Бессмысленно учить того, кто просто не желает учиться, а считает, что он все знает и сам.
Я проанализировал ситуацию. Ну почему же все то, что я делаю для нее, ею не ценится? В лучшем случае – воспринимается, как должное! И понял.
Она жила до сорока лет одна, она давно «поставила на замужестве крест». У нее сложилась за много лет своя жизнь, свои предпочтения, пристрастия и порядок симпатий.
Она любит родственников. Она любит и не может не общаться с подругами. Она добросовестный работник, и по своему любит свою работу.
Так было до меня. Так ОСТАЛОСЬ И ПОСЛЕ ПОЯВЛЕНИЯ В ЕЕ ЖИЗНИ МЕНЯ.
Табель о рангах пристрастий моей женушки складывался так:
– любимые родственники;
– любимые подруги;
– работа;
– мои родственники (!?!?!), и потом уже – я.
Можно много говорить о своих обидах, но лучше вспомнить еще раз, что она – ж е н щ и н а. А значит – не виновата ни в чем.
Она просто другая. И поэтому к данному моменту мы скорее были не супругами, а просто добрыми соседями. То есть и супружеских обязанностей по отношению друг к другу мы уже несколько лет не выполняем.
Впрочем, опять же это я – фактически 35—40-летний мужчина (в силу особенностей организма, которые приобрел в ходе опасной десятилетней работы)! а она – женщина, чей возраст приближается к 60-ти, так что ей-то эта вся сексуальная лабуда – скорее всего, по барабану… Ну, вы понимаете.
А в принципе – я, наверное, л ю б я, ужился бы с умной, но слабого характера женщиной, которая, в свою очередь, очень бы меня любила.
И ценила бы все, что я для нее делаю.
Моя же Аня – вдобавок, по характеру строптива. На каждое мое слово она обязательно найдет противоположное слово, на мое мнение – высказывает собственное, а оно считается всегда правильным…
Ну, такой вот у человека женский характер…
Так что я не виню ее. Но иногда – срываюсь, начинаю ей что-то доказывать, в чем-то ее убеждать, а потом в глубине души понимаю про себя – вот и опять ты – дурак!
Ну, просто она тебя не любит и не уважает. И нельзя ее винить за это – в ее шкале ценностей ты не смог подняться хотя бы на один пункт выше. Так уж вышло…
Или тебе просто не повезло с женой…
Но, господа мои, я пришел! Словно бы «на автомате» я уже входил в помещение психиатрической и психологической консультации возле метро «Университет». Добрел незаметно, перебирая грустные мысли…
Консультация у детского психиатра стоила мне 3 тысячи, так как прием вел профессор, и я внес их в кассу.
Поясню, что я делал в этом учреждении. Меня интересовало, какие последствия может иметь мое возможное исчезновение из жизни пятилетнего мальчика. Который уже пережил потерю любимого отца и мог оказаться в ситуации повторной потери папы.
– Профессор, я задаю вам вопрос гипотетический… Я понимаю, что вам желательно увидеть конкретного мальчика, поговорить с ним и определить его психологические особенности, состояние его психики. Но этого – не будет! Я не могу вам объяснить – почему, но – нет!
Просто чисто по-человечески прошу оказать любезность – на гипотетический вопрос дать ответ о гипотетических негативных вариантах возможных последствий для мальчика – если он вновь потеряет отца.
Вот квитанция об оплате ваших услуг. Поэтому я прошу вас не просто с к а з а т ь, а обязательно написать ваше заключение (гипотетическое, не более!) на вполне реальном бланке вашей консультации.
– Это невозможно! – возмущенно заявил мне, тряся реденькой бородкой, еще вполне молодого возраста профессор.
– Да ну, невозможно… – спокойным ровным голосом парировал я, доставая пятитысячную купюру и подсовывая ее под журнал регистрации приема. – Возможно! Может быть, и не стоит регистрировать т а к о й прием посетителя в этом журнале, но бумажку-то написать и неразборчиво подписать… Чего же тут невозможного? Вот только писать на бумажке нужно правду и только правду!
Уже несколько минут я смотрел ему прямо в глаза и направлял свой биоэнергетический посыл.
Ну, а чего, черт возьми! Я же не просил у него изготовить мне фальшивку – ну не мог я мальчика с фамилией Кудрявцев «светить» у психиатра!
– Ну, хорошо! – сдался профессор, и, придвинув к себе стопку бланков консультации, потянулся за ручкой.
– Одно пожелание! – попросил я. – Научным языком, пожалуйста, и только возможные, я подчеркиваю, профессор, возможные! негативные последствия. Два-три варианта.
А мне – расшифруйте записи на словах простым русским крестьянским языком…
Что и было сделано через пятнадцать минут. А денежная бумажка как-то незаметно исчезла – ну, как испарилась, со стола.
Я же взял из стаканчика на столе ножницы и на глазах профессора аккуратно, но специально неровно на месте разделения отрезал верхушку бумаги, на которой был отпечатан логотип учреждения.
Для вящего профессорского спокойствия.
Отовариваться мне пришлось все-таки не в бутиках, а на Юго-западном вещевом рынке на проспекте Вернадского.
В соответствии с количеством оставшихся у меня денег.
Купил пару неплохих рубах, два галстука, которые гармонировали и с расцветкой рубах, и джинсовой курткой. Также купил в киоске гранат и направился «домой». И тут зазвонил телефон.
– Это я, – голос Евгении был ровен и я обрадовался. Наверное, никто не встретился ей из участников позавчерашнего сеанса.
– Я уже еду домой, – продолжала она. – Ничего не нужно купить?
– Нет. Я тоже иду домой. Ну, или в свое временное жилище. Обед будет готов в срок.
После этого я позвонил на квартиру и, услышав голос Любы, убедился, что они с Ваней дома и пока «на фронте все без перемен».
Поделиться книгой: