Я путешествую по ночам

— Мистер Бранниган? — обратился Лоусон, и его командный голос завладел вниманием шулера. И как только контакт был установлен, в ход пошел Взор вампира.

Лоусон толком не понимал, как это работает, но, когда он этого по-настоящему хотел, стоило просто немного сконцентрироваться. С годами процесс становился все легче — и тем сильнее это приближало Лоусона к природе вампира и отдаляло от человеческой сути, поэтому он старался пользоваться этим как можно реже, но иногда… иногда оно того стоило.

Когда Взор пускался в ход, в воображении Лоусона возникал огненный глаз, который загорался прямо во лбу и проталкивал себя в сознание собеседника, путешествуя на расстояние до пяти футов. Внутрь человека Взор проникал, все еще горя, и искал в мыслях призраков прошлого, духов в коридорах памяти. Эти коридоры могли быть полностью населены фантомами, некоторые из них были очень печальными, а на некоторые было противно даже смотреть.

Горящий глаз перемещался внутри разума Невилла Браннигана, который заметно расслабился, взгляд его стал рассеянным. Рука шулера при том все еще тянулась к шляпе.

Лоусон просмотрел быстро промелькнувшие образы Техасских прерий и ветхих ферм, вокруг которых то и дело мелькало перекати-поле. Он подумал, что это был, скорее, Лаббок, чем Хьюстон, и, возможно, у Браннигана была причина лгать о своем родном городе. Перед Взором предстал дом, объятый огнем, женщина, прижимающая к груди младенца и бегущая сквозь пыль… дальше появилась неясная фигура, тенью продвигающаяся в темной комнате с ножом в руке… с ножом, который вскоре погрузился в шею стоящего на коленях человека… послышалось ржание лошади, зазвучал женский крик, который быстро перешел в предсмертный вопль…

Образы перескакивали. Взор видел карты… сотни карт, множество лиц за столами, он видел маленького мальчика с вьющимися кудрявыми волосами, которого ударили рукоятью пистолета в маленькой промозглой комнатке, где даже свет казался холодным и чужим…

Лоусон не хотел расшифровывать эти видения. Они просто существовали здесь, в памяти этого человека. Методом проб и ошибок, Лоусон выяснил, что Взор служит для того, чтобы подавлять силу воли жертвы. Пока он свободно блуждает в недрах памяти человека, объект влияния превращается в безвольный кусок плоти, принадлежащий вампиру — особенно, если воля его в жизни слаба, и он не пытается противостоять.

— Покажите ваши спрятанные карты, — приказал Лоусон.

Бранниган глуповато улыбался, глаза его начали увлажняться. Он был довольно сильной жертвой, потому что пытался сопротивляться.

— Покажите нам, — строго повторил Лоусон. — Ваши спрятанные карты.

Его голос звучал настойчиво и четко. Взгляд был абсолютно бесстрастным.

— Покажите их. Сейчас же.

Бранниган задрожал. Его рот раскрылся в попытке протестовать, и золотой зуб блеснул в свете фонаря. Но с его губ не сорвалось ни звука, потому что чувства покинули его.

Он потянулся к левому рукаву и извлек оттуда туз пик, который послушно упал на стол из его пальцев. Достигнув правого рукава, он явил на свет двойку треф.

— Будь я проклят! — прорычал один из лесорубов. — Смотрите! Ублюдок нас дурачил!

— Тихо! — сказал Лоусон тихим, но твердым голосом, и все подчинились его команде. — Мистер Бранниган, покажите нам вашу руку.

Похоже, что шулер хотел покачать головой, но шея его твердо зафиксировалась в одном положении. Лицо его обливалось потом. Пальцы задрожали и перевернули карты, среди которых была пятерка треф, пятерка бубен, четверка червей, валет бубен и десятка треф.

Лоусон открыл свои карты и уставился в блестящие глаза Браннигана. Он извлек свой горящий Взор из закоулков памяти жертвы и кивнул:

— Думаю, пара тузов выигрывает этот банк, сэр.

Взор окончательно оставил Браннигана, выйдя наружу из его лба и перелетев через стол обратно, во владения Лоусона. Шулер стал практически таким же бледным, как вампир, контролировавший его секунду назад. Он задрожал и издал тяжелый стон, как будто собирался вывернуть свой желудок наизнанку прямо на стол, карты, деньги и руки игроков.

— Что… случилось? — воскликнул он. Голос его дрожал, нижняя губа дергалась, как в приступе подступающих рыданий. — Господи, что… что это было?..

— Ты обдурил нас, ублюдок!

— Сукин сын! Мы не прощаем мошенников!

Что-то словно щелкнуло в мозгу шулера. Бранниган уставился на Лоусона через стол, затем на кучу денег… а затем зарычал, как разъяренный зверь, и вскочил, резко отбросив свой стул назад. Его правая рука скользнула за оружием.

Лоусон видел его револьвер, и догадывался, что этот человек достаточно быстр, но темной, сверхъестественной быстроте монстра ему было нечего противопоставить. Лоусон уже держал кольт с палисандровой рукоятью, направленный прямо в лицо Браннигана, когда шулер только успел раскрыть кожаную кобуру.

— Давайте не будем слишком распаляться, — тихо и нарочито миролюбиво произнес Лоусон, осклабившись. — Говорят, это вредно для здоровья.

Бранниган оставил идею достать пистолет, пытаясь сохранить видимое спокойствие, хотя его испуганный взгляд был направлен прямо в дуло кольта Лоусона.

В этой перепалке даже скрипач перестал мучить свой инструмент. Все внимание посетителей салуна было привлечено к небольшой драме за карточным столом. Один из лесорубов вдруг встал и закричал.

— Чтоб его, он украл у меня больше сотни долларов! Пусть он за это в петле покачается!

— Да-а! Повесить ублюдка! — поддержал его другой.

— А теперь посмотрите, что вы тут устроили, — тоном наставника обратился Лоусон к незадачливому шулеру. Он тоже поднялся со своего места, заметив при том, что молодая женщина с шестизарядным пистолетом, попятилась назад и исчезла в толпе.

— Погодите! — обратился он к толпе, которая готова была броситься на обманщика и растерзать его. — Возможно, он сможет откупиться от линчевания, как думаете? А иначе… вам предлагают крайне неприятный способ покинуть эту грешную землю, мистер Бранниган. На вашем месте я отдал бы каждый выигранный цент. Положите деньги на стол. Затем положите туда же ваш пистолет, повернитесь и уйдите прочь отсюда. Сядьте на лошадь и проваливайте. Чем скорее, тем лучше.

— Черта с два! — закричал первый лесоруб, который настаивал на повешении. — Он обманывал нас, он заслуживает галстук покойника на шею!

Бранниган уже начал опустошать свои карманы. Монеты и бумаги посыпались на стол, и пистолет последовал за ними.

Лоусон старался контролировать ситуацию, держа свой кольт где-то между Бранниганом и толпой.

— Вы не хотите сегодня никого вешать, джентльмены, я уверен, — с нерушимым спокойствием сказал он. — Ваши деньги здесь. Соберите их, если угодно. Но убить этого человека за то, что он был глуп и жаден? Навлечь на себя гнев закона за самосуд? Нет. Я предлагаю позволить ему уйти.

— Ну… тогда… ноги ему сломаем, вот, что я скажу! — закричал чернобородый бегемот, выглядевший так, словно, чтобы исполнить эту угрозу, ему требовались только собственные руки. А то и всего одна.

— Позвольте ему уйти, — повторил Лоусон, внушительно всматриваясь в свирепые голубые глаза этого здоровяка, позволяя Взору завладеть его сознанием. — Вы ведь хотите, чтобы он немедленно убрался из города? Тогда расступитесь и позвольте ему это сделать. Заберите свои деньги и порадуйтесь, что так легко сумели получить их обратно, — он выдержал паузу, ожидая, что еще кто-то начнет бросать угрозы, но никто не стал этого делать.

Лоусон ненавидел обманщиков, но самосуд ненавидел еще больше. Ненавидел голодную толпу, которая терзает одну жертву… слишком хорошо он знал, каково быть на месте последней.

— Мистер Бранниган, вы видите выход? На вашем месте я бы направился к нему незамедлительно.

Шулер одарил Лоусона взглядом, в котором одновременно читалась чистосердечная благодарность и горячая злость, но ничего высказывать, описывая хоть одно из этих чувств, он не стал. Вместо этого Бранниган медленно начал продвигаться к выходу. Несколько человек заблокировали ему путь и даже не попытались отойти, заставив его протискиваться сквозь них. Около барной стойки в полной тишине кто-то выплеснул пиво ему в лицо, а другой разбил о его щеку яйцо метким броском.

Тем не менее, Бранниган добрался до дверей салуна и вышел. Практически сразу скрипач возобновил свою игру, и шум снова заполнил помещение, после чего Лоусон, наконец, убрал кольт и собрал собственные деньги со стола.

Кто-то возле барной стойки в знак благодарности заказал ему пиво, и Лоусон с удовольствием принял его, хотя на вкус оно было довольно гадким. Сделав пару глотков и окончательно убедившись, что пить эту жидкую смолу просто невозможно, он незаметно отставил кружку в сторону.

Возможно, порция коровьей крови и сделала бы этот напиток пригодным, невесело усмехнулся он, но постарался отбросить эти мысли, иначе они неизменно привели бы его к мучительной жажде, которая разгоралась близ каждого человеческого существа.

Некоторое время он провел, разговаривая с лесорубами о том, как найти Ноктюрн, но никто никогда не слышал об этом месте. Каждый с сожалением лишь пожимал плечами.

— А где я могу арендовать лодку? — решил поинтересоваться Лоусон, когда остальные вопросы завели его в тупик.

— Спросите Мак-Гира в доках, — ответил кто-то.

После Лоусон перекинулся с лесорубами еще несколькими формальными репликами, суть которых не запомнил, и, покинув «Болотный Корень», направился к воде. Темнота болота манила его. Он шел мимо конюшни, когда изображение распятого Иисуса, висящее на стене, вдруг врезалось ему в сознание, заставив содрогнуться и едва не задохнуться.

В нос ударил запах пива, а затем он даже не увидел, а почувствовал, как из темноты выныривает чья-то фигура. Лоусон развернулся со скоростью, на которую не был способен ни один человек и увидел, как Бранниган, стоя позади него, направляет нож ему в шею.

Глава шестая

К тому моменту, как Лоусон только успел задуматься, что нужно делать, его тело уже сделало это: рука в мгновение ока перехватила держащую нож руку шулера, останавливая лезвие, и он приготовился швырнуть этого негодяя в ближайшее окно.

Но прежде, чем он успел осуществить свое намерение, раздался пистолетный выстрел, и лезвие ножа сломалось прямо перед лицом Лоусона. Второй выстрел, совершенный, когда еще не рассеялся пороховой дым после первого, сбил шляпу с головы Браннигана, и та, кружась, улетела в сторону.

Бранниган испуганно застонал, тут же забыв о своих намерениях убить уличившего его в жульничестве врага. Он отчаянно дернулся, чтобы высвободиться из неимоверно сильной хватки вампира, который нырнул вниз, стараясь избежать поцелуя горячего свинца.

Не имея никакого желания возиться с Бранниганом, Лоусон отпустил его. Пусть этот человек сам спасает свою жизнь, это его личное дело. Сам же Лоусон бросился в противоположном направлении, к болоту. Как ни удивительно, но скорость перепуганного шулера, готового сражаться за свою жизнь, в первые секунды была даже почти готова сравняться со скоростью разгоняющегося вампира. Бранниган мчался прочь отсюда, спасаясь в темноте ночи и плача, как потерянный ребенок.

Все еще не решаясь распрямиться, Лоусон достал оба пистолета и устремил взгляд в темноту. Он видел серый пороховой дым, висящий в узком переулке. Настолько быстро, насколько мог, он бросился вперед, к началу переулка, где укрылся за стеной из грубых досок. Никакого движения вокруг он не улавливал, преследования тоже не ощущал. Слышался только шум криков. Люди приближались, чтобы выяснить, кто и зачем стрелял.

Лоусон вновь посмотрел в переулок с обоими револьверами наготове, но его горящие красным светом глаза не обнаружили никакой угрозы.

Проклятье, подумал он, кого пытались застрелить: меня или Браннигана? А даже если целью было не убийство, а демонстрация силы, то кому из нас она предназначалась?

Что ж, кто бы ни спустил курок, он уже ушел, и след его простыл.

Лоусон выскользнул из своего укрытия и слился с темнотой. Пистолеты он предпочел убрать, но все еще глядел в оба. В следующие несколько минут он обошел здание кругом и направился к докам, где покоились привязанные лодки, за которым лежала абсолютная темнота болота. В доках стояла хижина, в окне которой горел свет лампы. Лоусон подошел к двери, постучал и стал ждать.

Как только хижина распахнула свой рот, в лицо ночного посетителя ударил кислый запах виски. Сморщенный старик с тонкой белой бородой и белыми бровями, со злостью поползшими вверх над округленными выпученными глазами, остановился на пороге, держа в руке бутылку виски. Голова его была совершенно лысой, и на коже отчетливо виднелись уродливые пятна солнечных ожогов. Левую щеку уродовал грубый шрам от пореза, тянущийся от уголка рта почти до самого уха. Нос старика, похоже, ломали — и не единожды. На нем был одет старый выцветший комбинезон прямо на голый торс, покрытый белыми, как снег, волосами.

Хозяин хижины превратил свои маленькие темные глаза в две недовольные полоски.

— Тебе чего? — спросил он голосом, который больше походил на звук перекатывающихся камешков.

— Мак-Гир?

— Он самый. А ты кто?

— Тревор Лоусон, из Нового Орлеана. Вы здесь начальник доков?

— Начальник доков? — Мак-Гир неприязненно усмехнулся. — Я присматриваю ночью за лодками. Могу их подлатать, если надо. Веду записи о том, кто и на какое время берет лодку. Это делает меня начальником доков?

— Вообще-то, делает.

— Хм… ну тогда, да, — Мак-Гир безразлично передернул плечами и глотнул прямо из бутылки. — Я начальник.

Его тонкие губы растянулись в притворно-приветливой улыбке, которая не продержалась на лице дольше нескольких секунд.

— Так чего же тебе от меня надо?

— Мне нужна лодка. Небольшой скиф[9], что-нибудь с двумя веслами. Есть что-нибудь такое?

Мак-Гир замялся, словно не был уверен, правильно ли расслышал своего странного ночного посетителя.

— Скиф, — повторил он. — Ты из Нового Орлеана и явился сюда, в эту выгребную яму, чтобы взять скиф и поплыть прямиком в Ад? Что у тебя за дела тут? Ты из дурдома сбежал?

— Я в своем уме, — терпеливо ответил Лоусон, хотя иногда ему приходилось сомневаться в собственном здравомыслии. — Я ищу городок под названием Ноктюрн.

Мак-Гир рассмеялся, хотя в глазах его не было и намека на веселье.

— Нет, теперь я уверен, что ты безумный идиот! Там нет никакого города под названием Ноктюрн! Я знаю это болото лучше, чем любой из местных. Даже лучше, чем кто-либо хотел бы его знать!

— Нет такого города, говорите? — задумчиво прищурился Лоусон. Этого просто не могло быть, в этом же тогда отсутствовал всякий смысл. — Вы знаете это наверняка?

Начальник доков сделал очередной глоток жидкости, которая, похоже, прибавляла ему и смелости, и гордости.

— Уверен, что его нет сейчас. Ноктюрн был уничтожен шестнадцать лет назад

— Вот как, — луч света, наконец, пробился в это царство вечной полночи. — Как же это случилось?

— Ураган. Пришел из залива и затопил городок. Это было в августе 1870-го.

Лоусон кивнул.

— Я могу войти на несколько минут?

— Нет! — тут же прозвучал ответ. — Это мой дом! Я сюда психов не пускаю. Понял?

Рука, опущенная в карман, извлекла оттуда пятидолларовую золотую монету, чем заставила Мак-Гира остановить руку с бутылкой на полпути ко рту.

— Ладно, заходи, — согласился начальник доков, открывая дверь шире. Золотую плату за вход он принял с радостью, и запер дверь за своим гостем.

Это место было раем отшельника. Вся мебель — стулья, стол, кровать — выглядели так, словно были сколочены рукой одного и того же криворукого человека, имевшего смелость взять молоток и после пары сломанных забитых гвоздей прозвать себя мебельным мастером. На скрипучем полу лежал старый ковер, который, похоже жевала собака, хотя никакой собаки в доме не было. Голые дощатые стены выглядели жалкими и обшарпанными, и даже свет в этом жилище казался грязным и потерянным.

— Мой замок, — хмыкнул Мак-Гир с большой порцией едкого сарказма в голосе. — Добро пожаловать в него.

Лоусон видел места и похуже. Он попадал в места и похуже.

Тем не менее, он решил не присаживаться.

— Итак, Ноктюрн, — лучше было переходить сразу к делу и не задерживаться здесь надолго. — Расскажите мне, где он.

— Там, — Мак-Гир указал корявым большим пальцем в сторону болота. — По главному каналу на запад, примерно в пяти милях по прямой. Но какого черта ты забыл в Ноктюрне? — глаза начальника доков оценивающе скользнули по одежде Лоусона. — Весь из себя джентльмен из Нового Орлеана… но что-то в тебе не так, верно?

— Не сказал бы, — отозвался Лоусон.

— Ты пахнешь забавно. Могильным холодом от тебя тянет.

— Такова уж моя натура, — был ответ, озвученный спокойно и тихо. — Все, кого я спрашивал о Ноктюрне здесь сегодня ночью, сказали, что ничего о нем не знают. Отчего же вы — знаете?

— Я жил там, молодой человек, — Мак-Гир уселся за кривой старый стол. Бутылку он отставил и положил перед собой золотую монету, словно собрался насладиться ее видом. — А у тебя есть еще такие?

— Хватит на скиф с двумя веслами.

— Полагаю, что ты запасся. Выпьешь? — он постучал костяшками пальцев по бутылке.