Драмы и комедии

Д и н а. Годы эти прошли…

С е л и х о в. Я тебя не упрекаю.

Д и н а. И все-таки за каждый год, за каждую минуту… я готова просить прощения.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Поляна возле дома научно-исследовательской станции. Угол деревянного двухэтажного дома. В окнах темно. Вечер. Откуда-то издалека доносится песня. На мостике, перекинутом через овраг, стоят  Д и н а  и  К о р ч е м н ы й.

К о р ч е м н ы й. Вот и еще день… Прошел еще месяц. Так пройдет и год… А время летит. Прошумит крыльями. Там и старость. Гипертония, инфаркт. Ничего не нужно, кроме хороших врачей. Да хочется работать, жить!

Д и н а. Кому не хочется.

К о р ч е м н ы й. Видно, приходит конец дружбе с Николаем… Дина, вы с ним старые друзья. Поговорите с ним, убедите его! В конце концов, его могут просто снять.

Д и н а (сокрушенно). Да, убедишь его… Молчит! Сидит, утонул в бумагах. Молчит и считает.

К о р ч е м н ы й. Поражаюсь его терпению. Так упрямо осторожничает! Впрочем, это не ново. Это — позиция всех оппортунистов от науки.

Д и н а. Андрей, я прошу… я запрещаю вам так говорить о нем: Селихов навсегда, понимаете вы — навсегда! — останется для меня другом. И я никому не позволю говорить о нем плохо. Я сама наговорила ему много обидных слов.

К о р ч е м н ы й. Но мы же о нем думаем, о нем! Разве я говорю о своей диссертации? Почти законченная работа лежит, как мертвая груда бумаги… Последний раздел целиком зависит от испытания аппаратуры. Мне обещают кафедру в Горном…

Слышится песня.

Д и н а. Хорошо поют…

Из дома выходит  А с я.

А с я. Дина Георгиевна, я сегодня вечером могу быть свободна?

Д и н а. А срочного ничего нет?

А с я. Нет.

Д и н а. Иди.

А с я. В поселок хочу сбегать, к маме. (Уходит.)

К о р ч е м н ы й. А ведь она пошла не к маме.

Д и н а (смеется). Да? (С грустью.) Пора домой.

К о р ч е м н ы й. Боитесь со мной оставаться…

Дина, из чувства вызова, задержалась.

Чего вы ждете? Чего?

Д и н а. Вы опять?

К о р ч е м н ы й. Дина, не сердитесь… В тайге, в каком-то медвежьем углу, встретились два человека, которые необходимы друг другу. Это не повторится в жизни, никогда не повторится!

Д и н а. Лучше б я сюда не приезжала.

К о р ч е м н ы й. Если вам так тяжело… я сделаю все, чтобы забыть вас.

Д и н а. И вы смогли бы?

К о р ч е м н ы й. Будет вам нужно — смогу.

Д и н а. Мне это не нужно.

К о р ч е м н ы й. Дина! (Целует ее.)

Д и н а  вырывается и убегает в сторону озера. Со стороны мостика слышатся голоса. К о р ч е м н ы й  уходит за Диной.

Входят  С е л и х о в  и  М а т в е й к и н.

С е л и х о в. Ну, Алеша, теперь ты штатный сотрудник научно-исследовательской станции. В твоей власти вся электрическая система. (Прощаясь, подает Матвейкину руку.) Будь здоров.

М а т в е й к и н. А по должности-то звание у меня какое?

С е л и х о в. Лаборант, младший.

М а т в е й к и н (поморщившись). Младший?

С е л и х о в. Не горюй. Будешь справляться — в старшие переведем. С институтом у тебя что?

М а т в е й к и н. Готовлюсь. Программы получил.

С е л и х о в. Молодец… (Испытующе.) Что ж, по такому случаю, наверно, захватишь баянчик — и в «Северную Аврору»?

М а т в е й к и н. Смочить назначение? (Поняв Селихова.) Нет! В другой раз. Голова нужна. Вечером надо кое-что почитать. Научная работа. (Пожимая протянутую Селиховым руку.) Счастливо оставаться.

Селихов идет к дому.

Николай Аркадьич…

Селихов остановился.

Скажите вы мне, строго между нами… Когда мы испытание начнем?

С е л и х о в. Строго между нами? Скоро.

М а т в е й к и н. Дело-то, может, историческое… (Уходит.)

С е л и х о в. Историческое? Гм…

Появляется  Л е н ь.

Л е н ь. Ждешь кого, Микола?

С е л и х о в. Ждать-то уже, кажется, некого… Что это ты вырядился?

Л е н ь. С ночным еду в Свердловск. Пришел к тебе… официально поговорить.

С е л и х о в. Официально? Тогда садись. (Садится с Ленем на скамейку у стены дома.)

Л е н ь. С лица ты сменился. Тяжелый был месяц.

С е л и х о в. Со стороны посмотреть — пустой месяц.

Л е н ь. Иногда со стороны виднее, Микола.

С е л и х о в. Знаем мы с тобой, Остап, цену дружбе, пороху и хлебу…

Л е н ь. Дружба — она останется. Переписываться будем.

С е л и х о в (не понимая). Как переписываться?..

Л е н ь. Ухожу я.

С е л и х о в. Уходишь? Куда?

Л е н ь. Совсем ухожу. То и пришел тебе сказать. Заявление в трест приготовил.

С е л и х о в. Ну, брат… гром с ясного неба!

Л е н ь. Хмурилось небо, Микола, хмурилось…

С е л и х о в. В Донбасс потянуло?

Л е н ь. Для шахтера по всей нашей земле Донбасс. Было бы что на-гора́ выдавать.

С е л и х о в. Я думал о тебе лучше, Остап.

Л е н ь. Молчи, Микола, молчи. Пока я не разозлился.

С е л и х о в. Уголек порубать захотелось? Эх ты, начальник, шахтер…

Л е н ь. Да, шахтер. Горжусь! Шахтер я. Уголек? Хорошо бы уголек. Дуже хорошо. Такой бы дал план — чертям тошно стало б!

С е л и х о в. Тебя послали сюда выдавать на-гора́ не уголь, а науку.

Л е н ь. Так где ж она, та наука?

С е л и х о в. Наука не исчисляется в тоннах. Тебе кажется, попусту прошел еще один месяц? А какое огромное дело мы продумали?

Л е н ь. Продумали…

С е л и х о в. И уходи! Уходи… Месяц… Да не было дня, минуты, когда бы я не возвращался к этой мысли… А если все-таки попробовать? На время испытаний управлять аппаратурой прямо в шахте… Но послать туда людей — это значит послать их в бой, из которого не всегда приходят. (Сразу.) А если их будет только двое?

Л е н ь. Двое? Как двое?

С е л и х о в. Ты слушай. Двое — в этом главное. Всего лишь два человека. В определенных условиях. Один — не в счет, я пойду сам. Тогда никто не сможет меня упрекнуть.

Л е н ь. Зачем упрекать? Я сам пойду вместе с тобой.

С е л и х о в. Так ты не уходишь?

Л е н ь. От дела не уходят, уходят от скуки.

С е л и х о в. Спасибо тебе, Остап! Но со мной пойдет другой.

Л е н ь. Кого же ты уважаешь больше меня, Микола?

С е л и х о в. Если все будет решено, в шахту со мной пойдет Корчемный. Да, да, я не могу лишить его этого права. Он много сделал. Надо отдать ему справедливость — он был горяч к настойчив.