Маг поневоле. Дилогия

Второй этаж не хуже первого. Сделан так же — в современном стиле. Такое ощущение, что хозяин постоянно следит за новшествами. Где этот хозяин? Тудыть его по кочерыжке! Третьего этажа нет, всего скорее он на втором. Голоса доносились с левой стороны от лестницы. Благо хоть пол не скрипел, но был таким же скользким. Может, тоже упомянуть хозяина? Нет, не стоит, за себя переживаю. Завернутся уши в трубочку у меня, а не у хозяина. Вот так всегда!..

Дверь одной из комнат была приоткрыта. Голоса заливались смехом. Гогот стоял неимоверный. Опаньки, а вот и жертва! Он с кем-то разговаривал и, судя по тому, как он рассказывает истории из своей жизни — народ не чужой.

Давя косяка по сторонам, убедившись, что из охраны нет никого, я вооружилась винтовкой. Пневматика ИЖ — 61 хороша и удобна. Весит два килограмма. Для меня в самый раз!

Слушай, паренёк! — пробежало не довольство у меня в голове, — сиди ровно! Во! Выстрел. Вот ведь…

Я пулей ломанулась в комнату напротив. Благо никого не было. Промах, обидно! Но плечо я точно задела.

— Поймать! — раздался гневный голос охранника. — Как можно было…

Что именно я не поняла, но мне нужно сваливать и чем быстрее, тем лучше. Окно? Нет, не пойдёт. Во-первых, там столько охраны, что меня на всех не хватит; во-вторых, летать я не умею, а жаль! Вторая дверь обнаружилась за шторой. Размышлять: стоит ли туда спускаться или нет, было некогда. Тёмный коридор… и больше ничего. Вот как хочешь, так и иди! А выбора нет. Вот и приходится импровизировать. Хорошо, хоть фонарик прихватила…

Мне нехорошо, и очень нехорошо! А подо мной пола нет! То есть он есть, но он ПРОЗРАЧНЫЙ! Глубоко на дне что-то шебаршит и зубами клацает. Я громко сглотнула. Это куда меня занесло?! Дыша через раз, с трясущими коленками, я всё же добралась до конца коридора. В комнате висело зеркало. Глаза сами в него устремились. Жалкое зрелище. Я с очень большими глазами стою и… Дала дёру с одной комнаты в другую. М-да, это с виду домик маленький кажется, а внутри? Да заблудишься за первым же поворотом! Что собственно я и сделала.

— Я что-то слышал.

Я и так поняла, что вы меня ищете! Комната оказалась двухуровневой. «Вот и хорошо!» — потёрла я руки. Моментально сбежав по лестнице, я рванула к следующей двери. За дверью ждал выход, но было одно «но»… охрана, и много!

— Ребят, — обратилась я к страже, — сейчас в городе идёт распродажа мехового оружия!

Вот хотите, верьте, хотите, нет — поверили! Сморозила первое, что пришло в голову. Несколько секунд, и всё помещение опустело. С открытым от удивления ртом, я стояла не долго. А вот и выход… наверно. А наверно, потому как попала я в зимний сад. Красивое зрелище, я вам скажу.

— Я слышал голоса в зимнем саду! — донёсся до меня голос одного из охранников.

— Да, вы что, издеваетесь?! — в пол-голоса возмутилась я.

Рассматривать вышеупомянутый сад, не было времени. Да, что вы ко мне прицепились?!

— Я вижу! Это наёмник!

— Так взять его! — скомандовал мужчина, стоявший в дверях.

Ну-ну. А этот командующий «парадом» не уходит с проёма, может, за ним выход? Посмотрим. В сторону мужика полетела газовая граната. В одно мгновенье, газ заполнил помещение. Пока они откашливались, я нырнула через освободившийся проход. Ну, не совсем нырнула. На полпути к выходу меня поймали за ногу.

— Вай! — вякнула я, падая на пол.

— Попался?

Командующий получил по рукам. Узнала я о себе много всего интересного и познавательного… в мужском роде. Но было очень красочно. Пока меня поминали «добрым» словом, я понеслась дальше. Выстрел. Я открыла дверь…

* * *

— Ой, больно! — первое, что простонала я, после того, как очнулась.

Пусть и вслух, но ведь больно. Оль, не кричи, не возмущайся! А подумать можно? Вроде, голова не против, вот и хорошо. Так, а мы где? Комнатка сырая, холодная, много плесени и паутины. «Тюрьма!» — пришла я к заключению. Аве мне! Решётки на окне не было. Где я, я определила. А теперь: как я докатилась до такого?! Где сама, где помогли. Хм, логично. Погнали дальше: меня, после неудачного моего выстрела в хозяина особнячка, гнали по всему дому. Загоняли до такой степени, что когда командир получил по рукам, я рванула дальше…

А дальше? А дальше, была дверь. А за ней… стена. Ой, голова! Так оно и было, что обидно. Я тогда вообще не думала. А стеночку, «поцеловала» не глядя. Вот теперь и сижу я в темнице сырой… без оружия… Стоп! Рука потянулась к ноге, а точнее к ботинку. Так оно и есть — на месте и один и второй стилеты.

Что будем делать? Пока голова позволяет думать, нужно воспользоваться сей моментом. Я подошла… наверно будет правильнее сказать, подползла к решётке. Тихо. В плане стражи не видно. А тут вообще кто-нибудь есть? Или я тут одна такая особенная? Я дотронулась до решётки, та дала мне сдачи электричеством. Замечательно!

Нужно подумать, чем мне смогут помочь стилеты. В углу стояла палка. Ну, ясное дело, нужно опробовать! Ею, я постучала по решётке. Реакции никакой. Оно и понятно, дерево не проводит электрический ток. Зато палка взяла и превратилась в пепел. Очень интересно. Она что, все предметы превращает в пепел? Почему тогда я не превратилась в него? Только током долбануло! По стеночке, я сползла на пол. А всему виной была боль. Болело плечо. С каждым разом боль нарастала. Я потянулась к плечу, обнаружив повязку. Поглаживающими движениями, я массировала его. Не особо помогало.

Наверху что-то зашебуршило. Превозмогая боль, я потянулась к ножу. Кто-то или что-то со знаками протеста, пытался повернуться.

— О, разбойница проснулась! — промямлил голос.

Над кроватью появилась ещё одна кровать. На ней лениво повернулась тёмная фигура… предположительно мужского пола.

— Кто ты? — спросила я.

— Я — Валенс.

— Оля, — представилась я, убирая стилет. — Как ты тут оказался?

Парень сел на край кровати: сладко потянулся, посмотрел вниз (я думаю, что он решал: стоит ли спускаться?), неохотно слез. Кровать исчезла. Удивляться не было сил — боль не позволяла.

— Я сам не местный, — начал мой новый знакомый, — приходилось узнавать, куда и как мне пройти… по адресу. Привели меня сюда. Не, адрес правильный, но вот что-то было не то. Я пробрался в это элитное здание. Но вот что-то подсказывает мне, что меня здесь ждали. Немного помяли, но это мелочи жизни.

— И давно ты тут?

Вопрос поверг его в ступор.

— Озадачила, — присаживаясь на кровать, выдохнул парень. — Около трёх месяцев.

— Его, — я взглядом указала в потолок, — не…

— Да ты что! Как можно! Он — великий и ужасный, а я? Простой разбойник.

Предполагаю, что я здесь «зависла» надолго.

— Что тебя сюда привело?

— Меня… — кривясь от боли, начала я, — а меня послали далеко и надолго. А именно убить хозяина этого замечательно и шикарного домика. Вот только меня волнует кое-что, а именно: получил ли, сей субъект пулю от меня?

— Ну, хоть кому-то удалось, — облегчённо выдохнул разбойник.

— Кому-то? — переспросила я.

— Ага, — подтвердил он. — За эти три месяца, что здесь сижу, многие пытались его убить, да вот только даже задеть его никто не смог. Что случалось с теми, кто пытался — неизвестно, даже мне.

— Я давно в отключке?

— Часа четыре — не больше. Но я смотрю, тебе досталось, и хорошо досталось, — Валенс подошёл ко мне. — Я посмотрю?

Я убрала руку от плеча. Он осторожно отодвинул клочки ткани от раны, и как можно осторожнее развязывал повязку.

— Ё-п-р-с-т! — оторопел разбойник. — Да она стала ещё больше! Я же мазь наложил, почему она растёт, а не уменьшается?!

Думаю, ещё немного и у меня случится болевой шок. Голова ходила кругом, но сползать в обморок я не стремилась. Краем глаза, я увидела тряпочки, несколько баночек с какими-то мазями, и миски с водой. Спрашивать: откуда в тюрьме он всё это нашёл, было выше моих сил. Я старалась молчать, а то даже разговор отдавался болью. В глазах мутнело.

— Не отключайся!

Боль потихоньку начала уходить. Валенс наложил мне повязку, и стал наблюдать за мной. А у меня состояние… отвратительное.

— Оль, ты меня слышишь?

— Угу, — кивнула я. — Мутно немного, а так пойдёт.

— Уже радует, — парень принялся рыскать в углу. — Вот, поешь. И не спорь!

Около меня стояла ваза с фруктами и кувшин. Есть я не особо хочу, но под пристальным взглядом Валенса, пришлось «поклевать» виноград. Он кивал, потом налил в стакан воды. А вот содержимое стакана я залпом осушила. Глаза разбойника надо было видеть. Как поесть так, меня уговаривать, а как чего-нибудь хлебнуть, так за уши не оттащишь!

— Наливай! — скомандовала я.

Парень посмотрел на меня изучающим взглядом, но налил. Отоварив ещё стакан с водой, мне вроде как полегчало.

— Спасибо.

— А ещё возмущаться собралась, — фыркнул тот.

Я бы не прочь подремать маленько. Взобравшись на… коечку (если эту конструкцию из нескольких досок с цепями, можно так назвать), я мгновенно отрубилась. Как хор…

Шум, грохот ключей, эхо.

— Эта камера?

— Наверно, — пробасил голос. — В порыве гнева, Прохин закинул её в какую-то камеру.

— Угу, — фыркнул его собеседник, — а нам сейчас искать! Эй, террорист — затейник! Кто с тобой в камере?

— Откройте, и посмотрите! — сухо ответили ему.

— Слушай, Валенс, мы что виноваты? Ты сам так решил.

— Ну-ну.

— Ох, ну и вредный же ты!

— Это комплимент? — удивился разбойник. — Я думал, что за три месяца вы уже это поняли.

Зазвенели ключи, и скрип открывающейся решётки. Я свернулась калачиком, чтобы сбавить громкость. Меня начали трясти:

— Эй, просыпайся!

— Руки, от плеча! — проорала я. — Прибью, если рана откроется!

— Она, — только и сказало это чудо, что трясло меня.

— Ну, я и что?! — не унималась я. — Обязательно ногти использовать?!

— Хватит голосить, топай на выход!

Спорить: что хочу, а что нет — я не стала. Медленно (специально растягивая время), я поднялась на ноги. Немного качало, ну это мелочи жизни. Меня подталкивали, мол, давай быстрее. Не могу я быстрее! Точнее не хочу.

Поднимались (мне так показалось) мы долго. Кованная винтовая лестница, не особо гармонировала с темницей. Пару раз, я чуть не свалилась с неё. Охранники или кто они там, успевали ловить меня и бурчать что-то вроде: какое им счастье на голову свалилось в лице меня, любимой. С горем пополам, мы преодолели лестницу и меня повели по коридору.

На этот раз меня осторожно подтолкнули внутрь комнаты. Ну и комнатка-а! Имелся в кабинете балкон. Просматривался он плохо, но думаю, что балкончик тоже шикарный. Напротив балкона был большой дубовый стол. На нём рабочий бардак. Любимый лакированный пол! Мне кажется, такой же рисунок ковра я видела этажом ниже… и такой же лакированный пол. К нему что, часто воры лезут? Или мы — наёмники? Он решил, что нужно как-то с этим бороться и не придумал ничего лучше, как отлакировать пол? В принципе кабинет ничем не отличается от гостиной, что я видела на этаже ниже… или выше?

— Впечатляет? — поинтересовался Хвойнов. — Мне тоже нравится.

За столом сидел хозяин столь чудесного особняка, попивая вино из бокала.

— Почему меня не убили? — решила я задать интересующий меня вопрос.

— От слов к делу, — улыбнулся тот. — Что ж, ответ прост: убить — я всегда успею. А вот ты можешь сгодиться.

— И для каких таких подвигов?

Парень молчал, пристально смотря на меня, а я косилась в сторону открытого балкона. На столике около дивана лежало моё оружие.

— Ах, да, — Хвойнов демонстративно положил руку на грудь, — я же не представился. Я — Хвойнов Станислав Сергеевич. Может не утруждаться, я знаю, как тебя зовут.

И не стану. Я не стала говорить, что и я знаю, как его зовут.

— Смотрю я на всю эту кучу оружия, и думаю: как ты всё это носишь?

Я пожала плечами.

— Обыкновенно. Возвращаясь к началу: для чего это я сгожусь?

Лёгкая усмешка.

— Каким-то образом, тебе удалось меня задеть и хорошо задеть.

— Я так и поняла, — фыркнула я. — Я приблизительно знаю, как сейчас выгляжу. К тому же мне в подробностях рассказали: в каком состоянии меня принесли в камеру.

Я только сейчас заметила на нём повязку. Парень старался делать как можно меньше движений. Было видно, что они ему даются с трудом. Значит, я хорошо его потрепала. Моих губ коснулась улыбка.

— Врач сказал, что нападавший промахнулся. Целились в сердце. Не думал, что так увлекусь разговорами. А ведь мог и с жизнью распрощаться, — усмешка, — забавно.

Честно, я пыталась понять: к чему он клонит. Выходило из рук вон плохо.

— Я ведь ждал тебя.

— С чего такая честь?! — томно спросила я.

— А тебе разве не сказали? — кривая усмешка.