Ученик

— Нет, — Талли рассеянно почесал чисто выбритый подбородок, я не слышал, чтобы такие были на Горьком море, Море Королевства или даже в Великой Кеши. Мне нужно сообщить об этом в храм Ишап в Крондоре. У них есть самые древние записи. Возможно, там найдутся какие-нибудь сведения об этом народе.

Герцог кивнул.

— Пожалуйста, сделай это. Нам также нужно послать вести об этом эльфам и гномам. Они жили здесь за многие века до нас, и думаю, их мудрость будет нам полезна.

Талли согласился.

— Королева Агларанна, возможно, знает что-то об этих людях, если они путешественники из-за Бескрайнего моря. Они могли и раньше приплывать к этим берегам.

— Это нелепо, — фыркнул Мастер Конюший Алгон. — За Бескрайним морем никого нет. Иначе оно не было бы бескрайним.

— Существуют теории, — снисходительным тоном сказал Калган, согласно которым за Бескрайним морем есть другие земли. Просто у нас нет кораблей, которые могли бы заплыть так далеко.

— Теории… — только и сказал Алгон.

— Кто бы ни были эти чужеземцы, — сказал Арута, — нам нужно узнать о них как можно больше.

Алгон и Калган вопросительно посмотрели на него. Взгляды же Калгана и Талли не выражали ничего. Боррик с Фэнноном кивнули, и Арута продолжил.

— По описанию мальчиков, корабль был, очевидно, военным. Крепкий нос с бушпритом сделан специально для тарана, а высокая передняя палуба — отличное место для лучников. Низкая средняя палуба очень подходит для абордажа. Я думаю, что задняя палуба тоже была высокой. Если бы уцелело побольше, я думаю, мы бы также нашли скамьи для гребцов.

— Военная галера? — спросил Алгон.

— Конечно, простофиля, — нетерпеливо сказал Фэннон. Между ним и Алгоном было некоторое дружеское соперничество, которое иногда переходило в вовсе не дружескую перебранку. — Посмотри на оружие нашего гостя, — он показал на меч. — Как бы тебе понравилось верхом сражаться с человеком, размахивающим такой игрушкой? Он бы разрубил лошадь прямо под тобой. Эти доспехи легкие, но очень удобные, несмотря на яркую раскраску. Я думаю, наш гость был пехотинцем. Столь крепко сложенный, он мог бы пробегать полдня и все равно сражаться, — он рассеянно погладил усы. — Да, среди этого народа есть настоящие воины.

Алгон медленно кивнул. Арута выпрямился и стал разминать пальцы.

— Чего я не могу понять, — сказал младший сын герцога, — это почему он попытался убежать. Мы не обнажали оружия и не нападали на него. Ему незачем было убегать.

Боррик посмотрел на старого жреца.

— Мы узнаем это?

Талли обеспокоенно нахмурился.

— В правом боку у него под кирасой был длинный кусок дерева, а еще его сильно ударило по голове. Шлем спас его череп. Он сейчас в горячке и потерял много крови. Возможно, он не выживет. Я могу прибегнуть к контакту разумов, если он придет в сознание, чтобы я мог установить его.

Паг знал, что такое контакт разумов, Талли объяснял ему. Очень немногие священники могли применять этот способ, и он был очень опасен как для объекта, так и для самого заклинателя. Старому жрецу, должно было быть очень нужно получить сведения от раненого, чтобы рискнуть.

Боррик повернулся к Калгану.

— Что насчет свитка, который нашли мальчишки?

Калган рассеянно поводил рукой в воздухе.

— Я сделал предварительный краткий осмотр. Он несомненно имеет магические свойства. Поэтому Паг и почувствовал побуждение осмотреть каюту и этот сундук. Любой чувствительный к магии почувствовал бы его, — он посмотрел на герцога. — Я, однако, не хочу ломать печать, пока не изучу свиток более детально, чтобы лучше определить, зачем он нужен. Ломать магические печати очень опасно, это нужно делать правильно. В противном случае свиток может самоуничтожиться или, что еще хуже, уничтожить того, кто попытался сломать печать. Это была бы не первая ловушка, которую я видел на свитках с большой магической силой.

Боррик некоторое время барабанил пальцами по столу.

— Хорошо. Тогда прервемся. Как только узнаем что-то новое, из свитка ли, или от раненого, мы продолжим, — он повернулся к Талли. — Посмотри, как там он, и если он проснется, используй свои умения, чтобы выяснить все, что только можно, — он встал, и остальные тоже поднялись. — Лиам, отправь сообщение эльфийской королеве и гномам в Каменную Гору и Серые Башни о том, что случилось. Попроси их совета.

Паг открыл дверь. Герцог вышел, за ним все остальные. Паг и Томас уходили последними. В коридоре Томас наклонился к Пагу и сказал:

— Да, устроили мы с тобой переполох.

Паг покачал головой.

— Мы просто добрались туда первыми. Не мы, так кто нибудь другой сделал бы это.

— Надеюсь, они вспомнят это, если все вылезет боком, — сказал Томас. Он расслабился, выйдя из советного зала и из-под пристального взгляда герцога.

Калган поднялся к себе в башню, Талли в свое жилище, где двое его послушников ухаживали за раненым. Герцог и его сыновья повернули в свои апартаменты, оставив мальчишек одних в широком коридоре.

Паг и Томас пошли на кухню, срезав через склад. Мегар следил за работой кухонных работников. Некоторые из них помахали мальчишкам рукой. Увидев своего сына и подопечного, Мегар улыбнулся и спросил:

— Ну, во что еще вы там ввязались?

Мегар был живой, подвижный человек со светлыми волосами и открытым лицом. Он походил на Томаса как грубый набросок походит на законченную картину. Он был средних лет и все еще хорошо выглядел, но ему недоставало тонких черт, отличающих Томаса.

— Все уже успокоились насчет человека в жилище Талли, — ухмыляясь сказал Мегар, — но гонцы снуют туда-сюда. Такой суеты не было с тех пор, как сюда семь лет назад приезжал принц Крондора!

Томас схватил с блюда яблоко, подпрыгнув, уселся на стол и начал, жуя, рассказывать отцу о том, что случилось. Паг слушал, прислонившись к столу. Томас рассказал почти ничего не приукрашивая. Мегар покачал головой.

— Ну-ну. Чужаки, значит? Надеюсь, это не пираты. У нас тут в последнее время было довольно мирно. Десять лет прошло, с тех пор как Братство Темного Пути — тьфу! будь прокляты их кровожадные души — раздули ту заварушку с гоблинами. Не могу сказать, что хотел бы опять такого бардака как тогда. Пришлось бы отослать почти весь продуктовый склад в близлежащие деревни, а готовить исходя из того, какой продукт испортится первым, а что продержится дольше всего. Так я не смогу целый месяц готовить приличную еду.

Паг улыбнулся. У Мегара была потрясающая способность в больших трудностях, даже таких, как осада замка, видеть только то, сколько неудобств они принесут кухонным работникам.

Томас спрыгнул со стола.

— Мне лучше вернуться в казармы и подождать Мастера Фэннона. До встречи, — сказал он и выбежал из кухни.

— Это очень опасно, Паг?

Паг покачал головой.

— Не могу сказать. Я точно не знаю. Знаю только, что Талли и Калган обеспокоены, а герцог считает проблему достаточно серьезной, чтобы говорить о ней с эльфами и гномами. Возможно.

Мегар посмотрел на дверь, через которую выбежал Томас.

— Плохое будет время для войны и убийств.

Паг видел на его лице плохо скрытую тревогу и никак не мог придумать, что сказать отцу, чей сын только что стал солдатом.

Паг отошел от стола.

— Мне тоже пора, Мегар.

Он помахал рукой всем остальным в кухне и вышел во двор. Паг был не в настроении заниматься: он был встревожен серьезным тоном сегодняшнего герцогского собрания. Никто этого не говорил, но было очевидно, что рассматривалась возможность того, что корабль чужаков был первым из флота вторжения.

Паг побродил по двору и поднялся по трем ступеням в маленький цветочный сад принцессы. Он сел на каменную скамью, и живые изгороди и ряды розовых кустов скрыли от его взора большую часть двора. Стража, несущая караул на стенах, была видна. Интересно, подумал он, это игра моего воображения или стража действительно сегодня особенно бдительна?

Он услышал вежливое покашливание и повернулся. Напротив стояла принцесса Карлайн со сквайром Роландом и двумя юными фрейлинами, которые, казалось, прятали свои улыбки: Паг все еще был в замке знаменитостью. Карлайн прогнала их.

— Я хочу поговорить со сквайром Пагом наедине.

Роланд помедлил, но потом церемонно поклонился. Пага задел злобный взгляд, которым Роланд, уходя, наградил его.

Юные леди хихикали, оглядываясь на Пага и Карлайн, и это только еще сильнее раздражало Роланда.

Пока Карлайн приближалась к нему, Паг поднялся и неуклюже поклонился.

— Ой, садись, — раздраженно сказала она. — Меня эти церемонии утомляют, я их достаточно получаю от Роланда.

Паг сел. Девушка села рядом с ним, и некоторое время они оба молчали. Наконец она сказала:

— Я тебя больше недели не видела. Ты был занят?

Паг смутился. Она тепло общалась с ним с того дня, как три недели назад он спас ее от троллей, вызвав целую бурю слухов среди замковой прислуги. С другими она по-прежнему осталась вспыльчивой, особенно, со сквайром Роландом.

— Я занимался.

— Пфф…Ты слишком много времени проводишь в этой ужасной башне.

Паг не считал свою комнату в башне хоть сколько-нибудь ужасной, разве что немного неприбранной. Она была его собственной, и там ему было удобно.

— Мы могли бы проехаться на лошадях, ваше высочество, если хотите.

Девушка улыбнулась.

— Я бы хотела. Но боюсь, леди Марна не позволит.

Паг удивился. Он думал, что после того как он защитил принцессу, даже гувернантка Карлайн посчитает его приличной компанией для принцессы.

— Почему?

Карлайн вздохнула.

— Она говорит, что когда ты был простолюдином, ты знал свое место. Теперь, когда ты придворный, она подозревает, что у тебя появились амбиции.

— Амбиции?

— Она думает, что ты хочешь еще повысить свое положение при дворе, и поэтому ищешь влияния на меня определенными способами, застенчиво сказала Карлайн.

Паг уставился на нее. Внезапно он понял и сказал:

— О… О! Ваше высочество… — он поднялся, — Я никогда бы не сделал такого. Я хочу сказать, что у меня и в мыслях… Я имею в виду…

Карлайн вдруг встала и бросила на Пага сердитый взгляд.

— Мальчишки! Все вы идиоты, — отпустив кайму своего длинного зеленого платья, она в гневе исчезла.

Паг сел, еще более озадаченный, чем в присутствии принцессы. Это было, как-будто… Он отогнал от себя эту мысль. Чем больше казалось возможным, что Карлайн к нему неравнодушна, тем больше он тревожился. Карлайн была теперь больше, чем сказочная принцесса, которую он воображал недавно. Одним ударом маленькой ножки она могла устроить бурю в стакане воды, но такую, которая может потрясти замок. Да, принцесса была девушкой со сложной, противоречивой натурой.

Дальнейшие размышления были прерваны Томасом, пронесшимся мимо. Случайно заметив друга, он взлетел по ступеням и, запыхавшись, остановился перед Пагом.

— Герцог хочет нас видеть. Человек с корабля умер.

ВСЕ СПЕШНО СОБРАЛИСЬ в герцогском советном зале, кроме Калгана, который не ответил на стук герцогского гонца в дверь. Предположили, что он глубоко погружен в изучение магического свитка.

Отец Талли был бледным и осунувшимся. Пага потряс его вид.

Прошло немногим больше часа, а старый священник выглядел так, словно не спал несколько ночей подряд. Глаза покраснели, и вокруг них появились темные круги. Лицо было пепельно серым, а на лбу слегка поблескивала испарина.

Боррик взял из буфета графин, налил бокал вина и протянул жрецу. Талли помедлил — он был воздержанным человеком, — но потом сделал несколько больших глотков. Остальные заняли те же, что и раньше, места вокруг стола.

Боррик посмотрел на Талли и сказал просто:

— Ну?

— Солдат с берега пришел в сознание всего на несколько минут, в последний раз перед смертью. В течение этого времени у меня была возможность войти с ним в контакт разумов. Я был с ним в течение его последних горячечных видений, пытаясь узнать о нем как можно больше. Я еле успел вовремя прервать контакт.

Паг побледнел. В течение контакта разумов у жреца и объекта разумы сливались в одно целое. Если бы Талли не прервал контакт, когда человек умер, священник мог тоже умереть или сойти с ума, потому что эти два человека делили между собой помимо мыслей чувства и страхи. Он теперь понял, почему Талли так вымотался: старый жрец потратил много сил на поддержание связи с не желающим общаться объектом и делил с умирающим человеком его боль и ужас, как бы умирая вместе с ним.

Талли выпил еще вина и продолжил.

— Если предсмертные видения этого человека не были горячечным бредом, то боюсь, что его появление возвещает нам беду, — Талли глотнул еще вина и отодвинул от себя бокал. — Его зовут Зомич. Он был простым солдатом народа Хонсони в Империи Цурануанни.

— Никогда не слышал ни о таком народе, ни о такой Империи, сказал Боррик.

Талли кивнул.

— Я тоже удивился. Этот корабль приплыл не из морей Мидкемии. Паг и Томас посмотрели друг на друга, и Паг почувствовал неприятный холодок, как, похоже, и побледневший Томас.

Талли продолжил.

— Мы можем лишь догадываться, как это было сделано, но я уверен, что корабль прибыл из другого мира, удаленного от нашего в пространстве и времени, — до того как последовали возможные вопросы, он сказал:

— Позвольте объяснить.

— Человек был болен, и его сознание было запутанным. Талли вздрогнул, вспомнив боль. — Он был членом почетной охраны кого-то, о ком он думал только как о «Великом». Там были противоречивые образы, и я не уверен, но, похоже, это их путешествие он считал странным как из-за присутствия этого Великого, так и из-за сути самого их задания. Единственно, что точно, это что этот Великий не нуждался в путешествии на корабле. Кроме того, у меня были быстрые отрывочные образы. Был город, ему известный как Янкора, потом ужасный шторм, потом внезапное ослепляющее сверкание — возможно, молния попала в корабль, но я думаю, нет. Его капитан и товарищи были смыты за борт. Потом корабль разбило о скалы, — он сделал паузу. — Я не уверен, что эти образы шли в правильном порядке, потому что мне кажется, что команда корабля исчезла до ослепляющего света.

— Почему? — спросил Боррик.

— Я немного забежал вперед, — ответил Талли. — Сначала я хотел бы объяснить, почему я думаю, что этот человек из другого мира.

— Этот Зомич вырос в стране, которой управляли великие армии. Это раса воинов, чьи корабли властвуют на морями. Но какими морями? Никогда, насколько я знаю, не было никаких контактов с этим народом. Еще более потрясающие видения — это огромные города, гораздо больше, чем самые большие города в сердце Кеши. Парад армий во время великого праздника, городские гарнизоны превосходящие численностью Западные Королевские Армии.

— Все равно, — сказал Алгон, — здесь нет ничего, чтобы сказать, что они, — он сделал паузу, как будто с трудом признавал это, — не из-за Бескрайнего моря, — это, казалось, ему нравится больше, чем мысль о каком-либо месте вне этого мира.