Ученик

— Все в порядке, парень. Знать буквы не преступление.

Паг почувствовал облегчение.

— Я немного умею читать, сэр. Повар Мегар показывал мне, как читать ярлыки в подвальном хранилище. Еще я знаю несколько чисел.

— Числа тоже! — добродушно воскликнул маг. — Да ты, похоже, редкая птичка.

Он повернулся и снял с полки том в красно-коричневом кожаном переплете. Он открыл его, взглянул на одну страницу, потом другую, и наконец нашел подходящую. Он повернул книгу и положил на стол перед Пагом. Калган показал на страницу с удивительным цветным узором из змей, цветов и переплетенных виноградных лоз вокруг большой буквы в левом верхнем углу:

— Прочитай-ка это, парень.

Паг никогда не видел ничего подобного. Он учился по обычному пергаменту, исписанному грубоватым почерком Мегара, писавшего угольной палочкой. Паг сел, очарованный тонкостью работы, и вскоре понял, что маг пристально на него смотрит. Собравшись с мыслями, мальчик начал читать:

«И тогда пришел при… призыв от… — он посмотрел на слово, запнувшись на незнакомом сочетании букв, — …Закары.» Он остановился и посмотрел на Калгана, чтобы убедиться, в том, что он читает правильно. Кивком маг показал, чтобы Паг продолжал.

«Ибо север нужно было оста… оставить, дабы сердце империи не пало, и все не было бы потеряно. Родом из Бозании, солдаты все-таки остались верны Великой Кеши, и поэтому, вооружившись, они покинули Бозанию, и отплыли на юг, чтобы спасти все от разрушения.»

— Достаточно, — сказал Калган и бережно закрыл книгу. — Для простого мальчика из замка ты хорошо знаешь буквы.

— Сэр, что это за книга? — спросил Паг, когда Калган ее забрал. — Я никогда не видел ничего подобного.

Калган посмотрел на Пага, и тому опять стало неловко, потом маг улыбнулся, разряжая обстановку. Поставив книгу на место, он сказал:

— Это история нашей земли, парень. Ее мне подарил аббат монастыря Ишап. Перевод с кешианского столетней давности.

Паг кивнул и сказал:

— Все это звучало очень странно. О чем там говорится?

Калган еще раз посмотрел на Пага, как будто пытаясь увидеть что-то внутри него, и сказал:

— Давным-давно, Паг, все эти земли от Бескрайнего Моря до гор — Серых Башен — и Горького Моря были частью Империи Великой Кеши. Далеко на востоке было маленькое королевство на одном маленьком островке, который назывался Рилланон. Оно выросло, включив в себя все соседние островные королевства и стало Королевством Островов. Потом оно опять расширилось и достигло материка, и хотя оно все еще Королевство Островов, большинство из нас называет его просто «Королевство». Крайди — часть Королевства, и хотя мы живем очень далеко от столицы, города Рилланона, мы все-таки в пределах страны.

Однажды, много лет назад, Империя Великой Кеши покинула эти земли, потому что была втянута в длинную и кровавую войну со своими южными соседями — Кешианской Конфедерацией.

Паг был зачарован величием павших империй, но достаточно голоден, чтобы заметить Мичема, ставящего несколько маленьких кусочков хлеба в печь. Потом Паг снова повернулся к магу:

— Что это за Кешианская Кон…

— Кешианская Конфедерация, — закончил за мальчика Калган. — Это союз малочисленных народов, веками бывших данниками Великой Кеши. За несколько лет до того, как была написана эта книга, они объединились против угнетателя. Силы каждого из них по-отдельности было бы недостаточно, что бы состязаться с Великой Кешью, но, объединившись, они доказали, что можно было успешно противостоять ей. Даже очень успешно, потому что война продолжалась год за годом, и Империи пришлось вывести свои легионы из северных провинций и отправить их на юг, оставив север открытым для вторжения нового, более молодого Королевства.

Дед герцога Боррика, младший сын короля, привел армии на запад, расширяя Западную Область. С тех пор все что было старой имперской провинцией Бозанией, кроме Вольных Городов Натала, называется герцогством Крайди.

Паг задумался на мгновение, после чего сказал:

— Когда-нибудь я хотел бы побывать в этой Великой Кеши.

Мичем фыркнул.

— И как ты пойдешь туда? Как фрибутер?

Паг вспыхнул. Фрибутеры были безземельными, наемниками, сражавшимися за плату, и считались не многим лучше разбойников.

— Может, ты когда-нибудь и сможешь, — сказал Калган. — Путь долог и полон опасностей, но, возможно, найдется смелый и крепкий человек, который осилит путешествие. Случаются и более странные вещи.

Темы разговора за столом стали более обыденными: маг был на юге, в замке Карс, больше месяца и хотел узнать слухи Крайди. Хлеб испекся, и Мичем подал его на стол с кусочками свиного филе и принес зелень и сыр. Паг никогда в жизни не ел так вкусно. Даже когда он работал на кухне, он все равно питался скудно. Дважды в течение обеда, Паг замечал, что маг внимательно за ним наблюдает.

Когда обед был закончен, Мичем убрал со стола, и начал мыть посуду чистым песком и свежей водой, а Калган и Паг вернулись к разговору. На столе остался кусочек мяса, и Калган бросил его Фантусу, лежавшему перед огнем. Дрейк открыл один глаз и посмотрел на кусочек некоторое время, раздумывая, приняться ли за сочное мясо или остаться лежать в удобном местечке, потом подвинулся на шесть дюймов, необходимых, чтобы заглотить желанную добычу, и снова закрыл глаз.

Калган зажег трубку и довольный тем, как она дымит, спросил:

— Кем ты хочешь быть, парень, когда повзрослеешь?

Паг боролся со сном, но вопрос Калгана встрепенул его. Приближалось время Выбора, когда мальчики из города и замка брались в ученичество, и Паг взволнованно сказал:

— Этим летом, в день солнцестояния, я надеюсь поступить на службу к герцогу под командой Мастера Мечей Фэннона.

Калган посмотрел на своего хилого гостя.

— Я думал, что тебе еще год или два до ученичества, Паг.

Мичем издал нечто среднее между хрюканьем и смешком:

— Маловат, чтоб таскать туда-сюда щит и меч, а?

Паг вспыхнул. Он был самым маленьким мальчиком своего возраста в замке.

— Повар Мегар сказал, что я, возможно, отстаю в развитии, — сказал Паг c ноткой вызова в голосе. — Никто не знает, кем были мои родители, так что неизвестно, чего ожидать.

— Сирота, да? — спросил Мичем, подняв одну бровь — пока его самый выразительный жест.

Паг кивнул.

— Меня оставила жрецам Далы в горном аббатстве женщина, сказавшая, что нашла меня на дороге. Они принесли меня в замок, потому что не могли обо мне заботиться.

— Да, — вставил Калган. — Я помню, что служители Защитницы Слабых сразу отнесли тебя в замок. Ты был просто младенцем, только что оторванным от груди. Только благодаря доброте герцога ты сейчас свободен. Он посчитал, что освободить крепостного — меньшее зло, чем закрепостить свободного. Но объявить тебя крепостным, даже не проверяя, было его правом.

— Хороший человек наш герцог, — сказал Мичем.

Паг много раз слышал историю своего происхождения от Маджии. У него слипались глаза: за этот день он очень устал. Заметив это, Калган подозвал Мичема. Высокий крестьянин взял несколько одеял с полки и застелил койку. Когда он закончил, Паг уже спал, положив голову на стол. Большие руки осторожно подняли его со стула, положили на одеяла и накрыли одним сверху.

Фантус открыл глаза и посмотрел на спящего мальчика. По-волчьи зевнув, он вскарабкался на койку и свернулся калачиком рядом с Пагом. Паг подвинулся во сне и положил руку дрейку на шею. Огненный дрейк одобрительно проурчал и снова закрыл глаза.

2. УЧЕНИК

В лесу было тихо.

Легкий послеполуденный ветерок покачивал высокие дубы и веял прохладой, листья слегка шелестели. Птицы, поющие обычно хриплым хором на рассвете и закате, сейчас почти все молчали. Слабый запах моря смешивался с ароматом цветов и едким запахом гниющих листьев.

Паг и Томас медленно шли по тропинке, покачивающейся походкой, присущей мальчишкам, которые идут не в какое-либо определенное место, а так просто, и у которых было много времени. Паг швырнул маленький камушек в воображаемую мишень, посмотрел на своего приятеля и спросил:

— Как ты думаешь, твоя мать еще злится, а?

Томас улыбнулся.

— Нет, она ведь все понимает. Просто она видела других мальчиков в день Выбора. И действительно, мы сегодня больше мешали на кухне, чем помогали.

Паг кивнул. Он пролил большой горшок меда, неся его Алфену-кондитеру. Потом он опрокинул целый поднос свежих буханок хлеба, вытащив их из печи.

— Я сам сделал сегодня порядочно глупостей, Томас.

Томас рассмеялся. Это был высокий мальчик с рыжеватыми волосами и ярко-голубыми глазами. Со своей улыбкой, он нравился всем в замке, несмотря на то, что постоянно находил неприятности на свою голову. Он был лучшим другом Пага, даже скорее братом, чем другом, и считался негласным лидером замковых мальчишек, и поэтому Паг тоже имел некоторое признание среди них.

— Как и я. Ты, по крайней мере, не забыл повесить говяжьи бока повыше, — сказал Томас.

Паг ухмыльнулся.

— Во всяком случае, герцогские собаки счастливы, — он хихикнул, а потом засмеялся. — Она разозлилась, да?

Томас рассмеялся вместе с другом.

— Она взбесилась. Но все-таки собаки не успели съесть много: она их скоро прогнала. Кроме того, больше всего она рассердилась на отца. Она заявляет, что Выбор — это лишь предлог для Мастеров, чтобы посидеть, покурить трубки, выпить эля, посплетничать и отдохнуть таким образом целый день. Она говорит, что они заранее знают, кто выберет какого мальчика.

— Судя по тому, что говорят другие женщины, она не одинока в своем мнении, — сказал Паг и ухмыльнулся Томасу. — Возможно, она и права.

Томас перестал улыбаться.

— Она поистине не любит, когда он не на кухне и не наблюдает за работой. Я думаю, она это знает, и поэтому на утро выставила нас из замка, чтоб мы не попали ей под горячую руку. Или хотя бы ты, — добавил он с улыбкой. — Спорим, ты ее любимчик.

Паг снова ухмыльнулся, а потом рассмеялся.

— Ну, я доставляю меньше проблем.

— Ты хочешь сказать, реже попадаешься, — сказал Томас, весело ударив Пага в плечо.

Паг вытащил из-под рубашки пращу.

— Если мы вернемся со связкой куропаток или перепелов, ее настроение, может, и немного улучшится.

Томас улыбнулся.

— Может, — согласился он, доставая свою пращу. Оба они отлично стреляли из нее, Томас был несомненным чемпионом среди мальчишек, лишь чуть-чуть обгоняя Пага. Вряд ли кто-нибудь из них обоих мог бы сбить летящую птицу, но если бы они нашли отдыхающую, то были неплохие шансы в нее попасть. Кроме того, им будет что делать, чтоб убить время, и, возможно, на какое-то время забыть о Выборе.

Они острожно поползли, играя в охотников. Когда они свернули с тропинки, Томас оказался впереди и направился к пруду, который, как они знали, был неподалеку. Если и можно было где-то найти сидящую птицу, то только у пруда. Леса к северо-западу от Крайди были более привлекатель-ными, чем густой лес на юге. Долгие годы здесь вырубали деревья, и это дало зеленым полянам много солнечного света, которого не было в чащобах густого южного леса. Мальчишки из замка уже много лет часто играли здесь. Немного воображения — и лес преображался в удивительное место, зеленый мир великих приключений. Некоторые из величайших подвигов были совершены здесь. Молчаливые деревья были свидетелями дерзких побегов, опасных приключений, жестоких битв. Поганые твари, могучие чудовища и известнейшие разбойники были сражены, это часто сопровождалось смертью великого героя и его последней речью к оплакивающим его соратникам. Причем все это ухитрялись закончить к ужину в замке.

Томас дополз до небольшой возвышенности, на которой росли молодые деревца. С нее был виден весь пруд. Раздвинув ветви, он взглянул вперед, замер в благоговении и тихо сказал:

— Смотри, Паг!

У воды стоял олень. Высоко подняв голову, он искал источник звука, помешавшего ему пить. Олень был стар, почти вся шерсть вокруг его морды побелела, а голову венчали великолепные рога.

Паг быстро сосчитал:

— У него на рогах четырнадцать отростков.

Томас согласно кивнул.

— Должно быть, это самый старый олень в лесу.

Животное повернуло голову в сторону мальчиков, нервно подергивая ухом. Они замерли, боясь спугнуть прекрасное создание.

Томас сжал плечо Пага и кивнул головой в сторону. Паг повернулся следом за Томасом и увидел фигуру, беззвучно выходящую на открытое пространство. Это был высокий мужчина в накидке и кожаных штанах цвета лесной листвы. За спиной у него висел длинный лук, а на ремне — охотничий нож. Человек двигался к оленю спокойным, ровным шагом.

— Это Мартин, — сказал Томас.

Паг тоже узнал егеря герцога. Сирота, как и сам Паг, Мартин прозывался в замке Длинным Луком за то, что лишь немногие могли сравниться с ним в обращении с этим оружием. Будучи несколько загадочным, Мартин Лонгбоу, или Длинный Лук, все-таки нравился мальчишкам, так как хотя он и был надменен по отношению ко взрослым, но к мальчишкам — всегда дружелюбен и доступен для них. Он был также и лесником герцога. Его обязанности были таковы, что он часто отлучался из замка на целые дни, иногда даже на недели. В это время следопыты под его руководством искали признаки браконьерства, возможные очаги пожаров, мигрирующих гоблинов или разбойников, укрывающихся в лесу. Но если Лонгбоу находился в замке и не устраивал охоту для герцога, то всегда находил время поговорить с мальчишками. Его темные глаза радостно сверкали, когда они донимали его вопросами о лесном мире и просьбами рассказать истории о приграничных землях. Казалось, у Мартина безграничное терпение; это отличало его от всех остальных Мастеров.

Мартин подошел к оленю и осторожно коснулся его шеи. Великолепная голова тревожно поднялась, и животное прижалось к руке человека.

— Если вы медленно и молча выйдете, — очень тихо сказал охотник, — он, быть может, позволит вам приблизиться.

Паг и Томас обменялись удивленными взглядами и вышли на лужайку. Они медленно шли вдоль берега пруда. Олень следил за их движениями, слегка дергая головой. Мартин успокаивающе похлопал его по спине, и он замер. Томас и Паг подошли и встали рядом с охотником, и Мартин сказал:

— Протяните руки и дотроньтесь до него, но медленно, чтобы он не испугался.

Томас первым протянул руку, и олень задрожал под его пальцами. Паг стал тоже тянуться к оленю рукой, но тот отступил на шаг. Мартин прошептал что-то оленю на языке, которого Паг раньше никогда не слышал, и тот успокоился. Паг дотронулся до него и с восхищением почувствовал, что шкура на ощупь похожа на выделанные шкуры, которые он трогал до этого, но отличалась тем, что под пальцами чувствовалось биение жизни.

Вдруг олень отступил назад и повернулся, после чего одним гигантским прыжком скрылся среди деревьев.

Мартин Длинный Лук хмыкнул и сказал:

— Вот так. Не следует приучать его к людям, иначе эти рога скоро закончат свой путь над камином какого-нибудь браконьера.

— Он прекрасен, Мартин, — прошептал Томас.

Лонгбоу кивнул, его взгляд был все еще направлен туда, где исчез олень.

— Так и есть, Томас.

— Я думал, ты охотишься на оленей, Мартин, — сказал Паг, — но…

— У нас со Стариком Белобородым некоторое взаимопонимание, Паг. Я охочусь только на одиноких оленей, у которых нет подруг или подруги слишком стары, чтобы давать потомство. Когда Белобородый передаст свой гарем более юному оленю, тогда я, может быть, его заберу. А сейчас мы не трогаем друг друга. Придет день, и я посмотрю на него поверх древка стрелы, — он улыбнулся мальчишкам. — И до тех пор я не узнаю, отправлю ли я стрелу в полет, — он замолк, как будто мысль о том, что Белобородый станет старым, его очень печалила. Легкий бриз шелестел ветвями.

— Так что привело двух таких храбрых охотников в герцогские леса рано утром? Наверняка, есть еще тысяча недоделанных дел, ведь сегодня праздник летнего солнцестояния.

— Моя мать выставила нас из кухни. Мы доставляли слишком много проблем. С этим Выбором сегодня… — его голос постепенно затих, и он вдруг смутился. Таинственной репутация Мартина стала в основном тогда, когда он впервые появился в Крайди. Во время его Выбора герцог определил его прямо к старому егерю, и Мартин не стоял перед Мастерами вместе с другими мальчишками его возраста. Такое нарушение одной из старейших традиций оскорбило многих горожан, хотя никто из них не осмеливался открыто высказать это лорду Боррику. Естественно, Мартин сделался объектом их гнева даже в большей степени, чем сам герцог. Впоследствии Мартин неоднократно оправдывал это решение герцога Боррика, но большинство горожан были все еще обеспокоены особым отношением к нему герцога в тот день. Даже теперь, когда прошло уже двенадцать лет, люди все еще считали, что Мартин отличается от них, и поэтому не заслуживает доверия.

— Извини, Мартин, — сказал Томас.