Внезапно животные начали проявлять беспокойство. Заблеяли овцы, закудахтали куры, низко замычал бык.

Владимир сначала не сообразил, в чём дело. Ничего, как будто, не изменилось. Он оглянулся. Ага, вот оно! Зелёный глазок сигнализатора, вмонтированного в высокую телемачту, погас, и на его месте зловеще подмигивал багровый глаз — сигнал неведомой опасности. В то же мгновение глухо охнул гонг, предупреждая, что произошло какое-то чрезвычайное происшествие.

Владимир Искра бросился к выходу. Он быстро нажал аварийную кнопку, и люк податливо раскрылся. Капитан выскочил в узкий коридор. Стены и пол зловеще мерцали в красном свете сигнальных ламп. Сирена выла не умолкая. Владимир рывком повернул до отказа регулятор скорости, но эскалатор остался неподвижен: как видно, его заклинило.

Тогда капитан побежал. «Что случилось? — метались тревожные мысли. — Как там Иван?» Внезапно из стены прямо перед ним вырвалась узкая белая струйка, раздался тонкий свистящий звук. Капитан отпрянул назад. Несколько струек вырвалось из пола, а одна ударила наискось с потолка.

Владимир даже сквозь свой термоизолирующий космоскафандр ощутил нестерпимый жар. В углу коридора, на повороте, сиротливо и беспомощно загудел кондиционер воздуха, безуспешно пытаясь понизить температуру до той, которая была запрограммирована.

Владимир понял, что единственная надежда для него — попытаться перебежать через опасную зону и пробиться в жилой отсек, защищённый гораздо более надёжно, чем переход, соединяющий отсеки.

«Метеоритный ливень? — лихорадочно соображал Владимир, пробираясь между гейзерами, пульсирующими со всех сторон. Метеоритами астронавты называли потоки частиц высоких энергий. — Но почему же локаторы «Дракона» не предупредили об опасности? Неужели локаторы повреждены?» Капитан похолодел при этой мысли. Ведь разрушение локаторной системы означало бы, что фотолёт превратился в слепого козлёнка, который беспомощно тычется, ничего не видя вокруг.

А сирена продолжала свой тревожный вой. Нагрудный гейгеровский счётчик капитана показывал непрерывное увеличение радиации. Космоскафандр пока ещё служил защитой от опасного излучения, но надолго ли?..

Вот и конец коридора. Владимир из последних сил бросился к выходному люку и рванул его на себя. Люк не поддавался. В сгустившемся от многочисленных вспышек тумане трудно было что-нибудь различить. Капитан попытался на ощупь отыскать аварийную кнопку для открывания люка. Руки его внезапно наткнулись на несколько небольших ямок с рваными горячими краями: аварийная система была нарушена.

Владимир ещё раз изо всех сил дёрнул люк, но тот не подался и на миллиметр, — как видно, заклинился намертво. Вдруг одна из струек, вырвавшихся из пола, ударила в подошву ботинка. Тело капитана пронзила боль, быстрая, как молния. Превозмогая её, Искра опустился на пол, достал индивидуальный пакет и, надорвав его, принялся бинтовать раненую ногу, предварительно обнажив её. Кое-как справившись, капитан тяжело поднялся, придерживаясь за поручни невесомости, окольцовывающие стены коридора. Голова его внезапно закружилась, и он едва не упал. Кровь прилила к голове, и в висках быстро и больно застучали молоточки: тук-тук-тук-тук… Владимир понял, что запас кислорода в его маске на исходе. А дышать воздухом коридора, отравленным смертельной радиацией, было нельзя.

В глазах капитана появились и медленно поплыли красные круги.

Штурман Иван Орлов занимался излюбленным делом — возился с релейной схемой необычайной сложности. Уже год им владела одна идея, которую никак не удавалось воплотить. Верный напарник штурмана Кир находился рядом, помогая монтировать диэлектрические ячейки.

Внезапно тревожный вой сирены резанул воздух.

Дежурные роботы сразу же бросились по своим местам, а штурман и Кир рванулись к головному пульту управления «Дракона». На обзорном экране, показывавшем внешнюю поверхность звездолёта, им представилась ужасная картина. На серой матовой поверхности боковой части корабля беззвучно вырастали стремительные белые султаны. Телеметр показал, что высота самого большого султана составляет около ста пятидесяти метров. Электронный мозг сообщил, что султаны — это взрывы высокой интенсивности.

— Согласно спектрометру, вспышки белого цвета состоят из раскалённого металла неизвестной породы, распылённого в вакууме, — сообщил Энквен со своего участка.

— Интенсивность вспышек возрастает, — добавил Кир.

Штурман дал задание электронному мозгу ракеты сбавить скорость. Мгновенно на всех навалилась многотонная тяжесть. Иван упал в глубокое противоперегрузочное кресло, уцепившись за ручки. Роботы, привыкшие к подобным передрягам ещё в условиях земных испытаний, продолжали делать своё дело, крепко обвив щупальцами металлические поручни.

Неимоверным усилием Иван оторвался от кресла и впился взглядом в головной пульт. Он умел отлично читать в этом невообразимом хаосе мечущихся стрелок и судорожно пульсирующих кривых, вычерчиваемых осциллографами. Снова и снова сверял он показания различных приборов. Сомнений быть не могло: вспышки, образовывавшие на поверхности «Дракона» бесчисленные кратеры с рваными краями, получались при бомбардировке корабля космическими микрочастицами чудовищной энергии, достигающей сотен миллиардов электроновольт. До сих пор космонавтам Земли никогда не приходилось встречать в космосе частицы с подобной энергией. Конструкция фотолёта была, конечно, рассчитана на встречу с космическими ливнями: с этой целью в носовой части корабля имелись магнитные ловушки, искривлявшие путь частиц и собиравшие их в «магнитный невод». Но ловушки не могли справиться с частицами таких немыслимых энергий.

Где сейчас Владимир? Не грозит ли ему опасность?

— Свяжись с капитаном, — приказал Киру штурман.

— Слушаю, тотчас ответил робот.

Включив свободным щупальцем селектор, Кир вызвал седьмой отсек. Несколько раз повторил он вызов, но ответа не последовало.

— Проверь все секторы, — сказал штурман. — Возможно, капитан в аппаратном отсеке.

Но все отсеки молчали.

Штурману было ясно, что только четырёхметровый нейтритовый слой предохраняет жилой отсек от смертоносного излучения. Известно было Ивану и то, что в боковой части корабля, куда направился капитан, защитный слой на переходах был гораздо тоньше…

Несколько мгновений Иван Орлов раздумывал, прежде чем принять решение. В условиях повышенной тяжести вести как следует корабль из всех роботов мог только Кир — у остальных это получалось гораздо хуже. Человек в таких условиях еле-еле мог пошевелить рукой. Но Кир обладал повышенной чуткостью и восприимчивостью. Его «глаза» и «уши» улавливали самые слабые сигналы, которые никто из роботов уловить не мог. И штурман решил отправить Кира на поиски капитана.

Кир получил команду. Перебирая щупальцами, он переместился к люку и, мощным движением открыв его, ринулся вперёд. Люк глухо захлопнулся за роботом.

Иван Орлов продолжал напряжённо следить за пультом.

В сплошном густом тумане, который сконденсировался из многочисленных вспышек, человек ничего не мог бы разобрать. Владимир Искра, закрыв глаза, привалился спиной к переходному люку. Положение его было безвыходным: второй люк, ведший из коридора в седьмой отсек, также оказался заклиненным, и путь назад был отрезан. Задыхаясь от недостатка кислорода, капитан сумел всё-таки исследовать загадочное явление. Он пришёл к выводу, что по каким-то причинам в нейтритовой обшивке «Дракона» возникли вихревые токи — токи Фуко. Они оказались настолько мощными, что спаяли края люков со стенками. Этому помогло то, что люки были идеально герметичными. Стальная мышеловка захлопнулась…

Сильно припекает солнце. Душно! Вероятно, будет гроза. Владимир сбрасывает рубашку и остаётся в одной майке. Он спешит, он очень спешит! Узкая тропинка прихотливо вьётся, а на неё с двух сторон наступает густая и высокая, выше пояса, трава. Владимир на ходу срывает травинку и жуёт. Вот, наконец, и берёзовая роща. Здесь как будто прохладнее. Сильной загорелой рукой Владимир вытирается, лицо его влажно от пота. Оглядывается: кажется, он пришёл сюда первым. Ну что ж, он будет ждать!

Владимир сел на поваленное бурей дерево, задумался. Внезапно сзади послышался лёгкий шорох, и не успел он оглянуться, как две тёплые ладони закрыли глаза.

— Володя!

— Рени!

— Ты знаешь, я наблюдаю за вашей милостью уже минут пятнадцать. Вы так молоды и уже так серьёзны! Правда, таким и подобает быть новоиспечённому астронавту, — добавила Рени со смехом. — А скажи, — если бы я не появилась, ты бы долго смог ждать меня?

— Хоть всю жизнь.

— Сегодня со мной случилась необыкновенная история, — сказала Рени, поспешно переводя разговор на другую тему. — Решили мы со Стеллой после утренних занятий прогуляться. И за волейбольной площадкой наткнулись на чей-то реалёт. Такой красивый, новый! Осмотрели мы его, а потом как-то незаметно очутились в кабине. А там пол и стены прозрачные, и всё-всё видно вокруг. Потом Стелла сказала: «Давай прокатимся!» — Я ей отвечаю, что не умею вести реалёт. «А я, говорит, — умею: меня брат немного подучил». Поколдовала она возле пульта, и вдруг мы как взовьёмся! Пролетели Интернатский городок, летим уже над Плато ветвистой пшеницы. А скорость всё растёт. Крылья реалёта поблёскивают на солнце, точь-в-точь стрекозиные.

— Я рад, — заметил Владимир, когда Рени остановилась, чтобы перевести дух.

— Чему?

— Тому, что у меня такая смелая подруга.

— Смелая, да не совсем, — рассмеялась Рени. — Ты вот послушай, что было дальше. Прошло минут двадцать, и решили мы возвращаться. Стелла опять начинает манипулировать, но не тут-то было! Машина не разворачивается, и баста! Стелла побледнела как мел, да и я, наверно, была не лучше. Но самое обидное то, что при двигателях имелся автопилот, а включить его мы не умели. Я отодвинула Стеллу и стала сама хозяйничать у пульта. И вдруг сзади раздался страшный рёв, и нас отбросило к стенке: я нечаянно включила главный двигатель. И тут же высота стала падать, и мы понеслись на бреющем полёте. Плато пшеницы уже кончалось, и впереди выросла огромная башня, как из кружева…

— Знаю радиомаяк для космических кораблей. Ну?

— И мы летим прямо на эту башню. Я закрыла глаза и только успела подумать: жаль… Володя будет ждать меня, а я не приду… А когда раскрыла глаза — никакой башни уже не было. Можешь себе представить, в каком мы были состоянии!

— Представляю.

— Хорошо, что я догадалась включить передатчик. Вот когда мне пригодилось, что ты научил меня с ним обращаться! Я стала посылать в эфир сигналы бедствия. И через минуту-две получаю ответ: «Что произошло? Кто вы? Сообщите координаты». Отвечаю…

— Как же ты указала координаты?

— На пульте была стереокарта, а на ней каждые пять секунд вспыхивала точка и показывала, где мы находимся. Кое-как рассказала я, что случилось, и слышу в ответ: «Всё будет в порядке. Слушайте меня. У вас какой автопилот?» — «АРД-30» — «Хорошо. Совместите середину визира подвижной шкалы со светящейся точкой. Есть?» — «Есть». — «Теперь наберите на клавишах нижнего датчика координаты места назначения». — «Но мы их не знаем». — «Не знаете?» — удивился голос. — «Тогда вот что: летите сюда. Набирайте на клавишах цифры, я буду диктовать…»

— «А дальше?

— Минут через пятнадцать реалёт приземлился на зелёном поле. Чудесная вещь — автопилот! Мы вышли, а навстречу бежит какой-то молодой человек, не старше тебя. Оказалось, что он спас нас. Мы познакомились. Он заканчивает Звёздную академию, его зовут Иван Орлов…

…Но почему так нестерпимо жарко? Наверно, испортился охладитель. Ну, это не беда: лететь до дому осталось совсем немного — каких-нибудь десять минут. Он не был дома долго, очень долго — на целых одиннадцать дней задержала его в киберцентре срочная работа.

Орнитоптер мягко садится на плоскую кровлю, Владимир по гибкой лесенке спускается на крыльцо коттеджа, входит в прохладную комнату.

— Володя!

— Рени!

Как нежны её плечи! И волосы пахнут солнцем…

— …Ты знаешь, я была вчера в биологическом секторе. В общем… у нас будет сын.

…Как душно!.. Владимир Искра трудно дышит, то и дело смотрит на часы. Уже больше часа, как он здесь находится. Наконец дверь испытательной космокамеры отворяется, и входит улыбающийся Иван.

— Поздравляю, ты выиграл пари, — говорит он после крепкого рукопожатия. — Но признайся, нелегко пришлось?

— Нелегко, улыбается Искра в ответ.

…Какая жара! И этот слепящий свет. Так бывает всегда, когда стартует ионная ракета. Только что на монолёте «Днепр» ушёл ввысь молодой штурман Иван Орлов. Контрольное задание — на ракете-одиночке обогнуть Юпитер по заданной траектории. Владимир и Рени долго стоят на бетонированной площадке космодрома, глядя в вечереющее небо. Они не отрывают глаз от маленькой серебристой звёздочки, медленно уплывающей в чистую синеву…

Придя в себя, капитан открыл глаза и сделал попытку оглядеться. Со всех сторон его окружала плотная, как будто осязаемая тьма. Даже поднеся к глазам ладонь, Искра не различил её. Он сразу вспомнил происшедшие события. Что с кораблём? Жив ли штурман? Владимир глянул на указатель кислорода. Светящаяся стрелка подрагивала совсем близко от нуля. В глазах снова завертелись огненные круги, затем они покатились в чёрную бездну.

Падая навзничь, капитан сильно ударился головой о сталь выходного люка, но боли уже не почувствовал.

Между тем Кир двигался по звездолёту в поисках капитана. Для человеческого глаза в коридорах и отсеках, по которым проносился робот, царила абсолютная тьма (погасли даже сигнальные лампочки). Кир же всё великолепно видел, так как включил инфразрение.

Капитана Владимира нигде не было…

«Вероятнее всего, — сделал заключение электронный мозг, — капитан находится где-то на отрезке, соединяющем жилой сектор с седьмым отсеком». Кир уже исследовал почти весь этот путь, оставался только небольшой участок, вход в который прочно закрывал люк, спаявшийся с металлом стен.

Несколько минут Кир раздумывал, что делать дальше. Трижды он пытался столкнуть люк с места, но понял тщетность этих попыток.

Оставалось одно — взрезать люк лучемётом.

Быстро учтя все параметры: длину участка коридора, возможное время пребывания в нём капитана и прочее, мозг мгновенно подсчитал, что вероятность нахождения капитана непосредственно за люком чрезвычайно мала, и поэтому лучевая радиация ему не будет грозить.

Робот забыл учесть человеческую выдержку и волю к жизни, волю, которая бросает вперёд тело, уже наполовину мёртвое…

Выдвинув вперёд лучевой пистолет, Кир направил его узкое дуло на поверхность люка.

Штурман внимательно всматривался в узенький экран на пульте. Амплитуда колебаний бесконечной волнистой линии становилась всё меньше. Иван облегчённо вздохнул.

— Что у тебя, Энквен? — спросил он.

— Радиация уменьшается, вероятно, «Дракон» миновал опасную зону, — доложил робот.

— У тебя, Ин Сав?

— Число вспышек на поверхности звездолёта стремится к нулю, — ответил второй робот.

Корабль двигался теперь прямолинейно, и перегрузки исчезли.

— Я отправляюсь на поиски капитана, — сказал Иван негромко. — Все остаются на местах. Необходимо всё время вести наблюдение за приборами. Главная задача — следить за стабилизацией курса корабля. Старшим остаётся Энквен. В случае чего-либо непредвиденного он радирует мне, я беру с собой транслятор. Понятно?

В ответ каждый робот издал звук, означающий, что распоряжение понято.

Выйдя в безмолвный коридор, Иван тотчас окунулся в непроглядную темень. «Что-то случилось с сигнальной системой», — с беспокойством подумал штурман, включая ионный фонарик.

Яркий и сильный луч выхватывал из мрака то кусок коридорной стены, то часть пола. Всё было спокойно, царила глубокая тишина, нарушаемая лишь низким мощным гулом фотонных двигателей. Но этот гул за четыре года пути стал настолько привычным, что штурман не замечал его. Ничто вокруг не говорило о том, что фотолёту только что угрожала смертельная опасность. И это было, пожалуй, самым страшным.

Внезапная мысль обожгла Ивана: «Киру дано задание любыми средствами отыскать капитана и пробиться к нему. А вдруг робот сделает это недостаточно осторожно?» Так случилось на одном из испытаний в Зелёном городке, когда по заданию программиста Кир должен был вызволить собаку из железной «башни молчания». В тот раз смертоносный луч пистолета прошёл слишком близко от собаки, и уже через несколько часов у животного были обнаружены признаки лучевой болезни. Правда, электронная память робота немедленно зафиксировала тогда все эти данные. Но обучение лучевого цикла проводилось в очень сжатые сроки: приближалось время, благоприятное для старта на Проксиму. Если его упустить, пришлось бы ждать следующего момента добрых двадцать лет. А людям Земли так необходимо компактное антивещество… Но вдруг у робота осталась некоторая склонность к недооценке лучевого пистолета?

Теперь штурман шёл быстрым шагом, направляя луч фонаря вперёд и пытаясь разглядеть робота в коридорных закоулках, тонущих во мраке. Затем, не выдержав, он побежал.

В это время фотолёт изменил курс — вероятно, по команде локаторной защиты. Угол изменения траектории был ничтожным, но слишком велика была скорость корабля.

Ивана резко отбросило к стенке. Фонарик ударился и погас. Плотная тьма жадно окружила штурмана. К счастью, Иван ушибся не сильно. Сразу же поднявшись, он попробовал бежать дальше, но скоро понял, что это невозможно.

Радиопередатчик штурмана непрерывно вызывал Кира, но тот не откликался. Слышался лишь сильный треск разрядов. Неслыханной силы магнитная буря создавала помехи. Но вот, вероятно, наступило затишье, и штурман уловил долгожданный ответ робота.

— Где ты, Кир? — спросил штурман.

— Левый боковой участок, сектор двадцать четыре, соединительный коридор.

— Нашёл ли ты капитана?

— Нет.

— Что ты делаешь?

— Остался неисследованным один участок сектора. Путь туда преграждает заклинившийся люк. Я взрежу его…

В этот момент сигналы Кира потонули в шуме, писке и грохоте, хлынувших из приёмника. Началась новая бомбардировка звездолёта.

Ориентируясь каким-то шестым чувством, помогавшим ему находить правильный путь в полной тьме, Иван Орлов двинулся по направлению к двадцать четвёртому сектору левого бокового участка ракеты. Он очень спешил. Только бы не опоздать!

Штурману казалось, что он бежит очень быстро, на самом же деле он двигался довольно медленно. Психологически это объяснялось тем, что организм затрачивал чрезмерно много сил на преодоление непривычно большой силы тяжести, а видимых ориентиров, по которым можно было бы судить о скорости передвижения, не было: двигаться приходилось в полной темноте.

Наконец, вдали мелькнул ослепительный голубой огонёк.