Помоги проекту - поделись книгой:
— О да, вполне ясно, — отвечал Горе. Он был совершенно огорошен. — А что произойдет, если вы пошлете всех заинтересованных лиц к черту?
— А то, что на следующий же день у вас в отделе будет новый редактор, последовал довольно резкий ответ. — И этот новый редактор все равно не напечатает вашего материала. А если вы начнете скандалить, то вам придется поискать работы в другой газете. И если после этого вам и удастся устроиться куда-нибудь, вашего материала все равно не примут и там. Так что посылать к черту тех, кому фактически принадлежит газета, довольно бессмысленное занятие.
Горе встал и направился к двери.
— Не знаю, как вам, — сказал он, — а мне перед самим собой стыдно.
Редактор презрительно фыркнул. Он уже снова чувствовал себя хозяином положения».
Отдадим должное американскому автору — он очень точно изобразил типичную ситуацию. Но время действия романа Р. Сильвестра — тридцатые годы. Не произошли ли перемены с тех пор? Меняются детали, но не принципы.
Судьбу вымышленного Н. Горса почти досконально повторил в наши дни видный корреспондент американской телекомпании Си-би-эс Д. Шорр. Нет, он не отличался прогрессивными взглядами, наоборот, очень преданно клеветал на коммунистический мир и прославлял свободу журналистики в своем отечестве. И на минуту, как видно, поверил сам в то, что проповедовал рискнул перешагнуть черту. Д. Шорр предал огласке некоторые злоупотребления ЦРУ. Владелец Си-би-эс У. Пейли, прямой хозяин Д. Шорра, оказался очень плотно втянут в дела ЦРУ. Д. Шорр был вынужден покинуть телесеть, чтобы пополнить ряды «свободных» безработных журналистов.
Случаются расправы и пожестче. А между тем чарующая сказочка для взрослых: «Каждый американец может напечатать все, что вздумает» — живет, возрождаясь вновь и вновь. На подтверждение ее направлены все усилия пропаганды. Этому служит особо продуманная «пестрота» в подборе информации, создающая видимость объективности ее. Сказочка древняя, но и поныне расставляет не слишком вдумчивым людям силки бытовых и профессиональных иллюзий.
Американский журналист, писатель и активный общественный деятель Э. Синклер создал в двадцатые годы нашего века обличающий гневный документ, манифест разоблачения нравов буржуазной прессы под заглавием «Медная марка». Смысл заголовка тот же, что и у Р. Сильвестра, — символ продажности буржуазной прессы. Вот его слова, адресованные заправилам капиталистической журналистики.
«…Вы являетесь предпринимателем, неразрывно связанным с капиталистической системой… У вас приказчики, управляющие, директора, как будто вы владелец стального завода или угольных копей. Есть у вас также полицейские и сыщики, судьи, суды и тюрьмы, вооруженные солдаты и матросы на броненосцах для защиты вас и ваших интересов — совершенно так же, как это наблюдается в той хищной системе, к которой принадлежите и вы. И конечно, вы приобщаетесь к капиталистической психологии; она у вас является наиболее цельной и жизненной, потому что ваше предприятие наиболее жизненная часть этой системы. Вы знаете ежечасно, что делается вокруг; вы лучше понимаете классовые интересы, вы более восприимчивы к оценке событий, чем кто-либо другой в капиталистическом обществе. Вы знаете, что вы требуете от ваших закрепощенных работников, и вы наблюдаете, чтобы они исправно доставляли товар. Вы знаете, какую услугу вы оказываете давателям объявлений, ваши условия — „денежки чистоганом“.
Вы знаете, откуда вы получаете деньги и „кредит“. Таким образом, вы знаете настоящую цену всему в Америке; вы знаете, кого нужно хвалить, кого ненавидеть, кого бояться».
Постепенно нужные «фильтры» сами собой формируются в сознании преуспевающих журналистов. В Лондоне происходит забастовка мусорщиков весь город в грязи. Огромные заголовки в правоверных изданиях сетуют на «эгоизм» забастовщиков, клеймят бросивших работу за пренебрежение общественными интересами, удобством многих горожан. Логично? На первый взгляд вполне.
Но истинная задача — в анализе причин забастовки, объяснении ее социальной природы. А на это способна лишь прогрессивная печать.
Благородное слово «свобода» кощунственно прикрывает сегодня множество неблаговиднейших дел журналистских магнатов: «свободу» конкуренции, «свободу» порнографии, «свободу» проповеди насилия и пошлости потребительских идеалов. Для одних эти «свободы» — утешительная иллюзия, для других (а сегодня таких большинство) — циничная демагогия, не стыдящаяся выворачивать наизнанку, любые идеалы и любую реальность.
Уже давно ни для кого не секрет, что подрывные радиостанции на территории Европы финансирует Центральное разведывательное управление США. Однако что за наименования носят без тени смущения и сомнения эти гнезда махрового шпионажа, идеологических диверсий и политических убийств! Имена — циничнее некуда — радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа»!
В их штате уже не найти политически наивных овечек, невинно запутавшихся в сетях журналистских иллюзий.
В этих «респектабельных», «свободных» учреждениях все радиожурналисты владеют по совместительству иными профессиями: платных агентов, провокаторов, лжесвидетелей. Шпионаж и сыск влетают в копеечку. И вот уже новая администрация вступившего в должность президента добивается у конгресса расширенных ассигнований для столь полезных радиоцентров.
Но и этого радетелям «свобод» показалось мало. С великой помпой они учреждают очередной комитет за укрепление свободы мировой печати. Каков состав комитета? Неоднократно проверенный — в него вошли хозяева журналистского бизнеса с акульими аппетитами. Их жажда «свободы» пожирать ближнего не удовлетворена: пора прибирать к рукам журналистику в развивающихся странах. А для этого еще и еще клеветать на журналистику в странах социализма. Дескать, нет в них столь чтимой «свободы печати». Действительно, той, что мила магнатам денежного мешка, нет и не будет.
Каждый непредвзятый исследователь журналистики не может не согласиться с ленинским выводом: «Свобода печати во всем мире, где есть капиталисты, есть свобода
Подлинная свобода печати в современную эпоху — это не информационный произвол, а свобода распространения истины, в которой заинтересованы подлинные силы прогресса — коммунистические партии и их издания.
Что общего между журналистским фактом и курицей с неощипанными перьями? Как газета «Станок» помогла мадам Грицацуевой найти след О. Бендера? Можно ли доверять журналисту веревку от колокола большой колокольни? Слово обладает силой не меньшей, чем оружие
— Принято считать, что цель журналистики — передавать читателям самые свежие, самые новые факты, Чем больше, тем лучше.
— Не совсем так. Умные люди говорят: «Перед господином Фактом надо не только уметь вовремя снять шляпу, но и вовремя надеть ее».
Максим Горький напоминал о том, что факт, подкинутый жизнью, похож на курицу с неощипанными перьями. Он требует «приготовления». Из каждого факта необходимо извлечь его смысл и подать «на блюде» читателю. Перья это все лишнее, затемняющее суть, уводящее в сторону. Ощипывание перьев профессиональный долг журналиста. Любое событие под пером репортера проходит гранение, как алмаз под резцом мастера. Но сначала — и тоже подобно алмазу — событие должно быть найдено, добыто, увидено в лавине окружающих песчинок — явлений. Увидеть факт для репортера не легче, чем открыть след кимберлита в залежах малоценной породы для геолога. Пожалуй, даже сложнее, потому что менее очевиден рубеж малоценного и бесценного. Не потому ли подчас журналисты гранят искусно подобранным словом пустую породу маловажного факта и преподносят читателям поверхностные поделки вместо действительной жизни?
Далеко не просто научиться отсеивать от шелухи социально ценные сообщения. Известные сатирики И. Ильф и Е. Петров изобразили в романе «Двенадцать стульев» не слишком деловитую редакцию — под названием «Станок». Неприхотливость отбора событий в этой газете привела к тому, что хитроумному О. Бендеру не удалось ускользнуть от бдительного ока покинутой им мадам Грицацуевой. «Станок» напечатал о «турецкоподданном» в высшей степени содержательную заметку: «Вчера на площади Свердлова попал под лошадь извозчика № 8974 гр. О. Бендер. Пострадавший отделался легким испугом».
Авторы высмеивают бездумное копирование иными журналистами двадцатых годов приемов буржуазных газет. Сейчас ни одна редакция в нашей стране заметки похожего содержания не напечатает. Разве что в пародийно-юмористическом отделе. Не напечатает потому, что случай слишком мелок, не имеет общественного значения.
Правда, архивариус Варфоломей Коробейников сумел за эту заметку взять с мадам Грицацуевой пять рублей, но это уж объяснялось сугубо личными, даже интимными отношениями ее с пострадавшим О. Бендером.
Эпизод из «Двенадцати стульев» высмеивает мелкотемье, бессодержательные публикации журналистов-рвачей вроде Никифора Ляписа, который «знал кратчайшие пути к оазисам, где брызжут светлые ключи гонорара под широколиственной сенью ведомственных журналов».
Да, не так-то просто излечивалась юная пролетарская пресса от профессионального наследия старого мира, от умений и пристрастий, внедрившихся в плоть и кровь газетчиков дореволюционного поколения. Перестройка укоренившихся профессиональных навыков и приемов — не скоротечный процесс. Основатель журналистики нового типа В. Ленин настаивал: «Мы сломали орудия наживы и обмана. Мы
«У нас мало
И, как бы оттеняя эту мысль Ильича, обращался к коллегам ставший журналистом-профессионалом В. Маяковский:
Что в первую очередь требует общество от журналиста? Анализа реальной действительности или способа отвлечься от нее? Делового вмешательства в жизнь или необязательных разглагольствований?
Неодинаково отвечают на эти вопросы представители различных социальных систем. Французский теоретик С. Лозанн, к примеру, увещевает: «Не забывайте, что вы перестаете быть журналистами, когда вы занимаетесь пропагандой, даже самой полезной, самой благородной…
Пресса — это колокольня, звонарем которой является журналист. Он только звонарь. Если он стремится выпустить веревку своего большого колокола, подняться на алтарь и совершать службу, он выходит из своей роли».
Нет, далеко не всегда буржуазные журналисты соглашаются оставаться только звонарями, по-разному складываются их судьбы. Одни, как Дэвид Локки из фильма М. Антониони «Профессия — репортер», бегут от своей работы, от самих себя в поисках смысла жизни. Другие приспосабливаются. Приспосабливаются любой ценой, вплоть до утраты собственного имени, перемены его с Франсуа на Жюльен только потому, что так захотел сын босса. Перемена имени — сюжетный ход блистательного французского сатирического фильма «Игрушка». С горьким юмором он повествует о судьбе репортера, который (пусть на недолгое время!) согласился — был вынужден согласиться стать в полном смысле игрушкой, предметом забавы для хозяйского сына. Идея человеческого достоинства, правда, побеждает в этой картине. Конец светел, но объективно безысходен. Он побуждает к протесту.
Знаменательные вехи истории печати говорят о том, что истинные журналисты считали и считают своим долгом активно вмешиваться в жизнь.
26 июля 1790 года. Жан Поль Марат расклеивает по улицам революционного Парижа экстренный выпуск своей газеты «Друг народа». В ней всего один памфлет «Мы погибли!». Марат — автор, редактор, издатель, типограф, разносчик своей газеты — все в одном лице. Издание выходит нелегально влиятельное большинство Национального собрания запрещает проекты и призывы якобинских лидеров. Марат предстает перед судом, созванным по воле предателей революции. И побеждает. Его газета легализована. Но остается излюбленный ход контрреволюционеров — убийство. И Марат погибает. Пафос памфлета в газете — листовке 26 июля 1790 года — оказался пророческим. В нем говорилось: «Граждане всех возрастов и рангов! Меры, принятые Национальным собранием, не могут помешать вам погибнуть, и вы погибли навсегда, если вы не возьметесь за оружие, если вы не обретете вновь той героической доблести, которая от 14 июля (день взятия Бастилии. —
Призыв достиг цели — монархический заговор 1790 года был сорван, королевская чета в скором времени казнена. А строки Марата, ускорившие эти события, вписали в историю журналистики незабываемые страницы.
Теоретики типа С. Лозанна очень стараются их забыть, переключить энергию журналистики на якобы «беспристрастное» информирование. А практики и вовсе беззастенчиво декларируют свою всеядность. Как одна из ведущих американских газет, «Нью-Йорк таймс»: «У „Таймс“ нет никаких осей для вращения, никаких „измов“ для изучения, никаких политических предпочтений для продвижения в колонках новостей. „Таймс“ сообщает новости исчерпывающе и аккуратно. Она интерпретирует новости — справедливо, без искажений, без предвзятости, без акцентирования. Вот почему сотни тысяч разумных граждан по всей стране регулярно читают „Нью-Йорк таймс“».
Звучит лихо и завораживающе. Конечно, не у каждого читателя хватит воображения, проходя по 43-й авеню Нью-Йорка мимо цитадели издателя этой газеты А. Сульцбергера, хоть мысленно проникнуть внутрь. Увидеть, как за плотно закрытыми дверьми в кабинете хозяина чинно собираются на совещания финансисты Уолл-стрита, политические заправилы, довереннейшие лица большого бизнеса. Это они — советники и руководители самой влиятельной американской газеты. И они озабочены вместе с А. Сульцбергером доходами и престижем издания. А заодно и доходами еще трех десятков газет, которые принадлежат этому же конклаву в других городах США.
О, разумеется, они чрезвычайно ценят «объективные» новости и свободу печати. Но только в пределах, которые не повлияют ни на доходы, ни на престиж их предприятий. А так — пожалуйста, господа журналисты, дерзайте, творите! Можете даже обличить кое-когда распоясавшуюся коррупцию, пощипать Белый дом, подзаняться «разгребанием грязи». (Эта метафора стала узаконенным термином в журналистике США с конца прошлого века.)
Разгребайте, только не зарывайтесь. Гребите до тех пор, покуда не докопаетесь до основ бизнеса и политики. Вот тут уж придется остановиться.
Свобода свободой, но столп, на котором держится все, затрагивать нельзя…
Энтузиастов и правдолюбцев иной раз можно и поощрить. Особенно если это на руку борьбе за власть между конкурирующими партиями. «Дело Уотергейта» — позорная страница в жизни США. Предвыборный шпионаж со взломом в штаб-квартире политических противников, поощренный самим президентом… Раздуть этот и без того грандиозный скандал оказалось очень кстати для «обиженной» демократической партии, которую мутные волны Уотергейта катили прямехонько к власти.
Здесь уж постарались журналисты — «разгребатели грязи». Уголовным политическим преступлением ловко воспользовались репортеры из газеты «Вашингтон пост» К. Бернстин и Б. Вудвард. Они получили негласную санкцию разоблачать, что и выполнили с виртуозным профессиональным мастерством. А оно, в частности, и в том, чтобы представить читателям в тончайших деталях суперсенсацию, не углубляясь при этом в корень: разгребать, но не зарываться.
Журналисты «Вашингтон пост» добились полного профессионального успеха. По итогам своих публикаций в газете К. Бернстин и Б. Вудвард выпустили книгу «Вся президентская рать» (затем вышел одноименный кинофильм, получивший национальную премию «Оскар» как одна из лучших картин года).
Любопытен предпосланный книге эпиграф-посвящение:
Всей той другой
президентской рати —
мужчинам и женщинам —
в Белом доме
и в других местах,
которые рискнули
снабдить нас
конфиденциальной
информацией.
Без них никогда
не было бы
уотергейтской истории,
рассказанной
«Вашингтон пост»…
Что декларирует этот эпиграф? Да то же, что декларация «Таймс»: во всем воля случая — нам попала информация, и мы ее объективно отобразили. «Никаких осей для вращения, никаких „измов“ для изучения».
Полно! Не так уж много ныне читателей способно поверить такого рода заверениям. Но, как ни странно, еще находятся люди, склонные считать, что журналисты буржуазных газет потчуют читателя фактами без малейшего приготовления, не «ощипывают перьев» ни у подданных в качестве чтива разжиревших на домыслах «куриц», ни у фаршированных ложью «уток».
К. Маркс у истоков революционной пролетарской журналистики. Ф. Энгельс — собственный корреспондент «Рейнской газеты» в Англии. «Отступление еще не есть поражение» — девиз прощального номера, отпечатанного красной краской
— К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Ленин страстно обличали нравы буржуазной печати. Но в то же время они высоко ценили истинно прогрессивную журналистику.
— Мало сказать ценили. Эти мыслители сами создали образцы журналистики нового типа — подлинно народной, пролетарской, коммунистической.
Заря революционной пролетарской журналистики занялась на Рейне. 15 октября 1842 года обер-президент Рейнской провинции фон Шапер докладывал правительству о делах оппозиционной «Рейнской газеты». Ежедневное издание впервые вышло в свет 1 января 1842 года и тотчас стало доставлять бездну хлопот блюстителям порядка в Прусском королевстве. Газета подняла вопросы, о которых власть имущие предпочитали молчать: демократическое объединение Германии, республиканская система правления, право печати…
Первым пером в газете очень скоро признали двадцатичетырехлетнего доктора философии К. Маркса. В те годы левый гегельянец М. Гесс писал другу о блеске Марксовых выступлений: «…В нем сочетаются глубочайшая философская серьезность с тончайшим остроумием; представь себе объединенными в одной личности Руссо, Вольтера, Гольбаха, Лессинга, Гейне и Гегеля — я говорю
Отзыву при всей его восторженности не отказать в прозорливости. Дальновидность проявили и организаторы «Рейнской газеты» — уже с октября 1842 года они предложили К. Марксу возглавить редакцию.
Зато вовсе не проявил дальновидности, рапортуя по начальству, фон Шапер. Именно 15 октября, в день, когда К. Маркс приступил в обязанностям главного редактора, сиятельный чиновник сообщил, что популярность «Рейнской газеты» явно идет на убыль — у нее всего 885 подписчиков, а значит, сомнительные идеи не находят сочувствия в Рейнской провинции.
Благонамеренный чиновник непозволительно ошибался. И уже через месяц был вынужден свою ошибку признать. 10 ноября обер-президент фон Шапер встревоженно сообщал в Берлин: направление газеты становится все более дерзким и враждебным, она расходится до 1820 экземпляров в сутки.
К. Маркс проявил себя здесь не только ярким революционным публицистом, но и талантливым организатором редакционного коллектива. Он разработал теоретические положения о месте журналистики в обществе, о роли прессы в революционной борьбе.
Защита интересов народа — первейшая обязанность журналиста, считает доктор К. Маркс и следует этому принципу каждой строкой своих произведений. «Рейнская газета» публикует проект правительственного закона о разводе, который готовился в глубокой тайне. Религиозно настроенный король Фридрих-Вильгельм IV решил начать наступление на права подданных с укрепления уз Гименея. Публикация «Рейнской газеты» вызвала столь сильное негодование, такую бурю протестов, что проект пришлось отменить.
Вскоре с редакцией начал сотрудничать Ф. Энгельс.
Он стал корреспондентом «Рейнской газеты» в Англии и перед отъездом лично познакомился с ее главным редактором. Содружество в журналистике переросло в великую дружбу двух гениальных мыслителей.
До конца 1842 года Ф. Энгельс отправил в редакцию пять корреспонденции. Все они, по распоряжению К. Маркса, немедленно и без изменений шли в очередной номер. Это были содержательные, острые, деловые материалы.
31 марта 1843 года заседание совета министров под председательством короля постановило закрыть «Рейнскую газету». К тому времени тираж издания достиг трех с половиной тысяч. Более двух тысяч подписчиков заявили в петициях королю протест против лишения их газеты. Но монарх и не подумал внять просьбам подданных. 31 марта 1843 года редакция обратилась к читателю со стихотворным «Прощанием». Его заключали строки:
Так и оказалось. С первыми революционными раскатами 1848 года в охваченной волнениями Рейнской провинции под руководством К. Маркса начинает выходить «Новая Рейнская газета». 1 июня 1848 года первый номер увидел свет. Через полстолетия В. Ленин назвал эту газету «лучшим, непревзойденным органом революционного пролетариата».
С выхода «Новой Рейнской газеты» до ее запрещения в мае 1849 года К. Маркс и Ф. Энгельс с головой уходят в профессиональную журналистику. 301 номер получили подписчики революционного издания, и в каждом были публикации, написанные, отредактированные К. Марксом и Ф. Энгельсом.
В наши дни эти материалы составляют содержание V и VI томов Собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса.
И теперь не могут оставить читателя равнодушным тот эмоциональный накал, та острота революционного темперамента, которые пронизывают заметки, корреспонденции, фельетоны «Новой Рейнской газеты». Вот, например, цикл публикаций К. Маркса в ноябре 1848 года, связанный с наступлением контрреволюции на права прусского Национального собрания в Берлине: «Берлинский кризис», «Контрреволюция в Берлине», «Министерство на скамье подсудимых», «Долой налоги!!!» Два последних материала напечатаны в экстренных выпусках и содержат призыв не платить налоги правительству, капитулировавшему перед требованиями прусского короля. К. Маркс пишет: «Заставляйте врага голодать и не платите налогов. Нет ничего глупее, как предоставлять правительству, совершившему государственную измену, средство для борьбы с народом…»
Так из номера в номер газета ориентировала массы на наиболее результативный путь в развернувшейся борьбе.
Чуть ранее берлинского кризиса, в сентябре 1848 года, кризис разразился в Кёльне, где находилась редакция «Новой Рейнской газеты». В городе начались бои восставшего народа и правительственных войск. На случай военных столкновений, как вспоминал впоследствии Ф. Энгельс, в редакции имелись 8 пехотных ружей и 250 боевых патронов. «…Красные якобинские колпаки наборщиков придавали нашему помещению в глазах офицерства также вид крепости, которую нельзя взять простым налетом».
Указом военного коменданта Кёльна 26 сентября 1848 года газета была запрещена, части редколлегии грозил арест. Но спустя две недели — уже 12 октября — «Новая Рейнская газета» выходит вновь. И сразу же начинает печатать сатирическую поэму члена редколлегии Г. Веерта, который в язвительных стихах осмеивал неудачную попытку задушить революционное слово.
Кампания за неуплату налогов, нашедшая широкий отклик в массах, не замедлила подтвердить правоту сатирика.
Но клевета и травля стойкого журналистского первенца восставшего пролетариата продолжалась. По мере подавления германской революции истекало и время возможного выхода «Новой Рейнской газеты».
18 мая 1849 года последовал заключительный удар со стороны правительства. Восстание в Дрездене и Эльберфельде было подавлено, восставшие в Изерлоне окружены; Рейнскую провинцию и Вестфалию запрудили правительственные войска. «Тогда, наконец, — вспоминает Ф. Энгельс, правительство отважилось приняться и за нас… Мы вынуждены были сдать свою крепость, но мы отступили с оружием и снаряжением, с музыкой, с развевающимся знаменем последнего красного номера…»
Последний номер вышел 19 мая 1849 года, целиком напечатанный красной краской. Его открывали стихи Ф. Фрейлиграта «Прощальное слово „Новой Рейнской газеты“». Там были строки, обращенные в будущее:
Газета прекратила свое существование, но К. Маркс и Ф. Энгельс продолжали журналистскую деятельность.
В течение десятилетия (1852–1862 гг.) К. Маркс работал в должности лондонского корреспондента американской газеты «New York Daily Tribune», публиковался во многих европейских социал-демократических, прогрессивных изданиях.
Ф. Энгельс до последних лет жизни не расставался с газетно-журнальной трибуной. Знаменитый «Анти-Дюринг» возник как цикл полемических статей для газеты немецких социал-демократов «Вперед». В этом издании Ф. Энгельс опубликовал один из последних циклов своих статей под заголовком «Может ли Европа разоружиться?».
Идеи родоначальников пролетарской журналистики продолжил, создавая революционную прессу в России, В. Ленин. Эти идеи не утратили смысла и в наши дни.
Членский билет Союза журналистов СССР № 1. Можно ли посчитать число страниц, написанных Ильичем? Первый День печати в нашей стране. Редакция ленинской «Правды» — штаб подготовки Великой Октябрьской революции
— Велико ли журналистское наследие В. Ленина?
— Оно огромно. Соратник В. Ленина, партийный публицист П. Лепешинский, вскоре после смерти вождя подсчитал, что за свою журналистскую жизнь — с 1893 по 1923 год — Владимир Ильич опубликовал 620 печатных листов в периодических изданиях. Эта цифра приблизительна: новые исследования открывают неизвестные ранее строки Ленина-журналиста.
Конференц-зал газеты «Правда». 7 января 1977 года здесь собрались руководители центральных газет, журналов, информационных агентств, телевидения и радио, представители общественности, члены редколлегии газеты «Правда». Происходит торжественное оформление членского билета № 1 Союза журналистов СССР.
Билет нового образца выписан на имя организатора советской журналистики, пламенного партийного публициста, теоретика печати Владимира Ильича Ленина. Билет передан на хранение в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.
Этот исторический документ — символ незабываемых страниц, которые Владимир Ильич вписал в историю отечественной и мировой журналистики, символ того, что значила периодическая печать для вождя пролетариата.
Торжественное оформление билета нового образца напоминает о прошлом. Почти семь десятилетий назад в номере «Правды» от 24 октября 1918 года было опубликовано сообщение: «22-го октября в заседании Комитета профессионального Союза советских журналистов было заслушано следующее письменное заявление: „Прошу зачислить меня в члены профессионального Союза советских журналистов. Вл. Ульянов (Ленин)“».
Уже в самом начале революционной деятельности В. Ленин говорил: «…Я ничего так не желал бы, ни о чем так много не мечтал, как о возможности писать для рабочих». Такая возможность появилась с началом издания подпольной газеты «Искра».
В четвертом томе Полного собрания сочинений В. Ленина можно увидеть оттиск начальной полосы первого номера легендарной «Искры». В заголовке газеты нет точной даты — помечено лишь: декабрь 1900 года. В своем заявлении редакция «Искры» объясняла эту особенность: «Срок выхода, ввиду условий русской нелегальной печати, заранее не определяется».
Поделиться книгой: