– Сегодня выиграю я, – сказал он.

– Хвастунишка, – усмехнулась Май, одергивая платье.

Обь неспокойно ворочалась на каменистом ложе. Волны лохматились под ударами ветра, перехлестывали через мол, надсадно ухая. Временами накрапывал дождь.

Кучка белковых роботов жалась поближе к пирсу, взгляды их были прикованы к разыгравшейся стихии, с которой до сих пор никому из них не приходилось иметь дела. Вылазка на океанское дно не в счет – там умения плавать не требовалось.

Роботы были вызваны на водный полигон по радиосигналу тревоги.

Волга и Карбенко стояли у мола.

– Все явились, ты проверил? – спросил Волга.

– И проверять нечего, – самоуверенно произнес Карбенко. – В истории Зеленого городка не было еще случая, чтобы белковый ослушался команды.

– Все-таки надо бы…

Карбенко махнул рукой.

– Не будем терять время, – нетерпеливо перебил он. – Ветер усиливается.

Волна с шумом разбилась у их ног. Белковые, в ожидании стоявшие поодаль, сделали несколько шагов назад.

– Инстинкт самосохранения, – сказал Карбенко и плотнее запахнул плащ.

– Нормальная реакция.

– Отложим на денек обучение плаванию? – неожиданно предложил Карбенко. – Видишь, что делается.

– Нет.

– Неровен час, кто-нибудь погибнет…

Волга взял Карбенко за пуговицу плаща.

– Ливен Брок рассказывал на днях, что его Энквен прошел по перилам моста через Обь, – сказал Волга. – Представляешь, какое чувство равновесия?

– Энквен – особая статья, Леша, – вздохнул Карбенко.

– Тем лучше, Володя! – подхватил Волга. – С него будут брать пример остальные.

– Ладно, – сдался Карбенко. – А ты перед вылетом на Обь разговаривал с Ливеном Броком?

– Нет.

– Я накануне целый день не мог до него дозвониться, – сказал Карбенко. – Видеофон не отвечает. Наверно, старик отключил его. Ход конем.

– Правильный ход, – отрезал Волга.

Хлынул дождь. Капли расшибались о бетон, секли лицо.

В группе белковых, до того стоявшей спокойно, произошло движение. Карбенко и Волга подошли к ним.

Роботы образовали круг, в центре стоял белесый, почти бесцветной пигментации Кельзав, даже среди белковых собратьев выделявшийся недюжинной силой. В руках он держал металлический багор, только что завязанный узлом.

Карбенко забрал изувеченный багор и швырнул его в реку.

– Начнем! – сказал Волга.

Карбенко кивнул.

Упругая дорожка для прыжков перед самой водой делала крутой взлет наподобие трамплина.

– Кельзав, на старт! – распорядился Карбенко.

Белковый робот, слегка переваливаясь, выбежал к дорожке и занял предстартовую позицию.

Волга поднял ракетницу и, помедлив, выстрелил. Почти бесцветный огонь рванулся из ствола, ракета взмыла в пасмурное небо. Сильный ветер приметно относил ее, искривляя огненный хвост ракеты. Кельзав не шевелился, лишь взгляд его неотступно следовал за летящей ракетой.

– Он не может посчитать параметры траектории… Я же говорил – ветер, – успел с досадой шепнуть Карбенко.

В тот же миг Кельзав сорвался с места. Вихрем промчавшись по дорожке, он с силой оттолкнулся от трамплина. Последний толчок оказался математически точным – распластавшаяся в полете фигура приблизилась к ракете. Миг – и Кельзав схватил огненную трубку. Бледное пламя исчезло, парабола, которую выписывала в воздухе ракета, осталась недорисованной.

Сделав в воздухе двойное сальто, робот, как заправский ныряльщик, вошел головой в воду, почти не подняв брызг. А ведь до этого он знал технику прыжка только в теории.

Главное, однако, было впереди.

Роботу было дано лишь конечное задание: удержаться на поверхности воды. Как этого добиться, программа не сообщала.

Волна с головой накрыла барахтающегося Кельзава. Роботы, оставшиеся на берегу, продолжали следить за своим собратом – они видели и то, что делается под водой. Карбенко и Волга были лишены такой возможности.

– Кажется, я оказался прав, – проворчал Карбенко, когда пауза сделалась томительной, и потянулся к спасательному кругу.

В этот момент среди волн показалась голова Кельзава. Кто знает, какие гидродинамические уравнения роились в ней, какая шла напряженная счетная работа, но, еще разок уйдя под воду, Кельзав вынырнул, на сей раз более уверенно. Руки его тяжело, словно плицы допотопного колесного парохода, били по воде, поднимая тучи брызг, ноги, как два могучих бревна, молотили по волнам, но держался Кельзав на воде вполне прилично для новичка.

Дальнейшее – отработка техники – было уже делом несложным.

– Трудно ему, – сказал Карбенко, следя за Кельзавом, плывущим неуклюже к берегу.

– Трудно на Оби – легко на «Пионе», – откликнулся Алексей Волга.

– Пуговицу-то мою все-таки отпусти, – сказал Карбенко. На бетонную дорожку, повинуясь сигналу, уже выходил следующий белковый робот. Алексей подбросил на ладони ракетный пистолет.

Сквозь шум ветра пробился комариный писк зуммера.

– Нас вызывает Зеленый городок, – нахмурился Алексей.

– Во время самостоятельных испытаний? Странно, – удивился Владимир.

Алексей торопливо вытащил из кармана блок связи – плоскую коробочку размером с портсигар.

– Вызывает Зеленый, вызывает Зеленый, – бормотала мембрана.

– Слушает Волга, водный полигон на Оби, – сказал Алексей, поднеся к губам блок.

– Волга на Оби. Слияние двух великих рек, – сострил Карбенко.

– У вас группа «Пиона»? – спросила мембрана.

– Да, – ответил Алексей.

– Пусть Энквен немедленно возвращается в Зеленый, – велела мембрана.

– Нельзя. Сегодня день обучения плаванию, – начал объяснять Алексей. – Если Энквен его пропустит, то его биологические часы…

– От имени координационного совета – пусть Энквен сейчас же летит в Зеленый, – нетерпеливо перебила мембрана.

Алексей пожал плечами, посмотрел на Владимира, который ограничился тем, что развел руками.

– Я подчинюсь только приказу Ливена Брока, – негромко сказал Алексей.

– Ливен Брок пропал, – сообщил голос из мембраны. Алексей и Владимир одновременно нагнулись над аппаратом.

– Как это – пропал? – переспросил Владимир.

– Видеофон Ливена Брока не отвечал со вчерашнего дня. Сегодня утром к нему пришли домой – коттедж оказался пустым. В Зеленом городке Брока нет. Одна надежда на Энквена. Может быть, он что-то знает… – единым духом выпалила мембрана.

– Сейчас Энквен вылетает к вам, – торопливо сказал Алексей и, сунув в карман блок связи, крикнул: – Энквен!

Никто из белковых роботов не пошевелился.

– Человек, Энквена нет среди нас, – сказал Кельзав. Волга посмотрел на Карбенко.

– Я отдал команду всем пионцам… Еще не было случая, чтобы белковый ослушался, – виновато пробормотал Владимир, отводя глаза.

Алексей радировал в Зеленый, что Энквена в группе нет. Что самое странное, там, похоже, этому не особенно удивились.

– Продолжайте обучение группы, – решила мембрана.

Ван Каро был коренным жителем Зеленого городка. Здесь он родился, здесь учился делать первые шаги, окончил школуинтернат, затем институт. Еще на первом курсе Ван увлекся проблемой синтеза белка. После института Ван по этой же теме защитил диссертацию. Научный руководитель темы Ливен, Брок высоко отозвался о работе Вана Каро.

Своей теме Ван остался верен и после защиты диссертации. Ливен Брок взял Вана в свою лабораторию. Помимо текущих дел Брок время от времени подбрасывал молодому ассистенту какую-нибудь особенно интересную задачу.

Так было и на этот раз. Неделю назад Ливен Брок вызвал молодого ученого и предложил ему поразмыслить над тем, каков должен быть оптимальный объем головного мозга у белкового робота. Ван заметил, что Ливен Брок почему-то стал часто обращаться к этой теме в последнее время.

Это было тем более странно, что задача о головном мозге робота считалась в науке давно решенной. Многочисленные опыты, а также теоретические расчеты показали, что наилучший объем мозга робота именно тот, который имеется у питомцев Зеленого городка, ни больше ни меньше. Зачем же понадобилось Ливену Броку вновь обращаться к вопросу, давно решенному? Похоже, какая-то тайная мысль все время мучила старого воспитателя.

Ван Каро не стал уклоняться от поставленной задачи. Запасшись грудой материалов, он с добросовестностью естествоиспытателя вновь засел за расчеты.

Как Ван и ожидал, его недельная работа подтвердила прежние выводы: да, нынешний объем головного мозга роботов является наилучшим. Ван Каро подумал, что этот результат огорчит Ливена Брока. Учитель склонялся к мысли, что объем головного мозга роботов необходимо резко увеличить. Но что делать? Математику не переспоришь.

Расчетами Ван любил заниматься в тиши, на старой даче, расположенной за Обью. Закончив вычисления, Ван тут же позвонил Ливену Броку, но дозвониться не смог: видеофон не отвечал.

«Полечу к учителю завтра», – решил Ван, поскольку был уже поздний вечер.

Рано утром Ван наскоро проглотил завтрак, сел в орнитоптер и, включив автопилот, принялся перебирать листки расчетов. У Ливена Брока на ошибки отменный нюх.

Время от времени Ван отрывался от формул и смотрел вниз. За стенками кабины разыгралась непогода. Сильный ветер гнал рваные клочья облаков. В проемах между ними проплывала тайга. Сверкнула Обь, показались прямоугольники водного полигона. Близ одного из них виднелась кучка из десятка фигурок (вероятно, очередная группа белковых готовилась к уроку плавания).

Некогда в зоне Зеленого городка царил неустойчивый, гнилой климат. Летом в воздухе носились полчища гнуса, зимои – даже в самый сильный мороз

– тяжелые, вредные туманы окутывали землю.

В соответствии с общим долгосрочным планом преобразования природы Земли, выработанным Высшим координационным советом, было предпринято наступление на климат Сибири.

Но приведению этого плана в действие предшествовали долгие, очень долгие споры…

Вообще, как установили ученые, именно климат является тем рычагом, с помощью которого можно наиболее решительно воздействовать на географию какого-либо района. Недаром один планетолог, перефразируя Архимеда, воскликнул: «Дайте мне власть над климатом, и я переверну географические условия!»

Стараясь отвлечь мысли от предстоящей встречи с Ливеном Броком, Ван решил думать о чем-нибудь постороннем. Глядя на серые тучи, он начал припоминать историю преобразования климата Земли.

Завоевать власть над климатом было непросто. Непросто было и прийти к мысли о том, что именно климат может влиять на географические условия в том или ином месте земного шара.

Ван посмотрел на капельку дождя, оставившую на лобовой пластине прозрачного пластика извилистый след, и подумал: почему погода переменчива и капризна, словно сердце красавицы? Почему, например, сегодня вопреки прогнозу погода вдруг испортилась? Правда, прогноз был долгосрочный, рассчитанный на полтора месяца вперед, но все-таки…

Вчера на Оби стоял золотой солнечный день, и сегодня должен был быть точно такой же, а вместо этого тучи, дождь, резкий порывистый ветер. Видимо, какой-то винтик в бесконечно сложном атмосферном хозяйстве сработал не в ту сторону.

Дождь и непогоду можно было, конечно, убрать, однако по. просьбе жителей Зеленого городка установки искусственного климата включались здесь крайне редко: люди хотели жить ближе к естественным условиям.

Ван откинулся на спинку пилотского кресла и задумался: а что же все-таки определяет погоду в данном месте и в данное время?

Какие стихии рождают ее?

И какие силы лепят климат?

Ну, ясно, что характер климата определяется тем количеством энергии, которое дарит данной области материнское светило. Это зависит от географической широты области. Кроме того, многое должно зависеть от характера местности, ее рельефа, того, что географы называют подстилающей поверхностью. Наконец, сильно должны влиять на погоду атмосферные течения. Если уподобить земную атмосферу гигантскому котлу, то в нем непрерывно происходит перемешивание варева, слой которого достигает нескольких сотен километров толщины.

Ладно. А что же все-таки главное в приготовлении блюда, именуемого погодой?

Размышления, с помощью которых Ван хотел только отвлечься, всерьез увлекли его.

Начнем с Солнца, решил он. Солнце, как известно, нагревает воздух над Землей не впрямую, а с помощью лучей, отраженных от поверхности почвы. Но ландшафт поверхности нашей планеты меняется в общем-то очень медленно. Обь текла сотни тысяч лет по своему руслу, и, похоже, не собирается с него сворачивать – по крайней мере до того, как ее об этом не попросят. И тайга, которая волнуется сейчас под ним, тревожимая порывами холодного ветра… Кто определит ее возраст? И горы Кавказа, где Ван был недавно, – они тоже, кажется, не собираются сдвигаться с места.

Так что же заставляет погоду капризничать и ломаться? От вопросов, связанных с погодой, с климатом, так просто не уйти, не отмахнуться – неважно, происходит дело на Земле или на других планетах, которые осваивает или только собирается осваивать человек.

А ведь даже на Земле эта грандиозная задача – преобразование климата

– еще не решена до конца.