Война магов

Кеттура откинулась на спинку стула, испуская глубокий вздох.

Илитиири. Само слово внушало ужас, хоть народ, носивший это имя покинул Халруаа в незапамятные времена. Илитиири было именем, которое мудрецы дали темным эльфам южных земель. Предкам жестоких дроу.

Магия Илитиири — ветром и словом, о чем думает Кива!

Кеттура поспешила в свою сокровищницу, чтобы достать золота и самоцветов, необходимых для следующего уровня вопросов. Она закрыла книгу, чтобы очистить свитки, а затем открыла её снова и переписала фрагмент заклинания вместе с заклинанием перевода. Сокровище она поместила в небольшой котел вместе с пчелиным воском и смесью волшебных порошков. Котел она поставила на угли очага. Когда воск расплавился, женщина вылила все в форму для свечей, с нетерпением дожидаясь, когда волшебная свеча будет готова.

Сокровище растаяло вместе с восковой свечой, придавая силу заклинанию. Новые руны появились на странице. Кеттура погрузилась в чтение, чувствуя, как кровь постепенно отхлынула от лица.

Фрагмент заклинания говорил о Неблагих: темных фейри, которые часто посещали горы Халруаа. Загадочные существа несущие такое зло, что даже дроу, по слухам, боялись их. Руна, которая была отражена или повернута оказалась чарами, охранявшими от этих смертоносных существ.

- Обратная защита, — медленно произнесла волшебница. — Так заклинание Кивы было не охранным. Это призыв!

О, Мистра! Это объясняет, почему Дамари колебался, когда она спросила, намеренно ли они призвали бесенка. Призыв действительно был намеренным, но призванное существо — ошибкой. И благословением. Кеттура не была уверена, что смогла бы справиться с темным созданием, которое хотели вызвать ученики!

Хвала Леди, ни Дамари, ни Кива не были достаточно опытными, чтобы нарушить границу между известным миром и скрытым планом Неблагих. Кеттура не знала, смогла бы она сделать это сама, и у неё не было желания искать ответы. Дамари не стал бы пробовать еще раз, она взяла с него слово мага. Но Кива…

Кеттура вскочила из-за стола и отчаянно осмотрелась ища кусочек пергамента, важное доказательство, которое могло понадобиться, чтобы подрезать амбиции Кивы. Эльфийка была молодой магом-гончей. Кеттура была не так молода, чтобы идеалистически верить в то, что жрецы Азута поднимутся против одного из своих полагаясь только на её слово. Церковь Азута, Лорда Магии, составляла меньшинство в стране, посвященной Мистре. Жрецы ревностно относились к престижу и позициям своего бога. Большинство из них были хорошими мужчинами и женщинами, но столкнувшись с вмешательством магов они станут обороняться, словно стая загнанных в угол волков.

Взгляд Кеттуры метнулся к обгоревшему свитку, почти потерявшемуся в спутанных увядающих лозах. Он упал со стола пока она работала над своими заклинаниями дознания. Женщина встала на колени и потянулась за пергаментом.

Ее рука схватила облачко зеленого тумана. Он скользнул сквозь пальцы и коснулся лица волшебницы. Вместе с ним до Кеттуры донесся запах зелени. Такой знакомый. Внезапно, туман исчез, оставив аромат Кивы витать в воздухе, подобно издевательскому смеху…

Маг закричал в агонии. Тзигона пробормотала фразу, подслушанную на улицах Халруаа, и склонилась над ним. Она быстро положила талисман матери обратно в его ладонь. Его крики мгновенно превратились в патетическое хныканье.

- Я хочу, чтобы ты выжил, — сказала ему Тзигона. Голос девушки был холодным, а глаза совершенно лишены юмора, по которому её узнавали, который стал для неё защитой. — Я найду выход отсюда. Для нас обоих. А когда мы выберемся — я убью тебя сама.

Тзигона выбралась из своего видения и уставилась на извивающегося, сжавшегося мага. Иллюзии в этом месте имели огромную власть, и девушка поклялась бы, что все еще могла ощутить запах духов эльфийки и зловоние серы, доносящиеся от одежды Дамари. Она потрясла мага, криком пытаясь вывести его из оцепенения. Но он только шарахался от неё, размахивая руками и умолял не пронзать его рогами.

- Рогами, — пробормотала она, поднимаясь на ноги.

Долгое время она наблюдала за несчастным человеком, ужасным человеком, заплутавшим в болоте собственных деяний. Желание ударить его было сильно, но Тзигона только потрясла мага.

- Крепись, Дамари! Благодаря тебе и Киве, могу сказать по собственному опыту, наша возможность выжить — крайне мала.

Глава 4

Убывающая луна взошла над улицами Халараха незамеченной. Её свет скрывали мрачные клубы поднимавшегося от костров дыма. Две темные фигуры скользнули к стене, окружающей башню из зеленого мрамора.

Басель Индоулаур, могущественный призыватель и лорд-мэр Халара, города-побратима Халараха, уверенно полез вверх. Маттео двигался следом. Дородный маг взбирался на стену легко, словно юноша, находя на гладком мраморе выступы и расщелины, которых не могли обнаружить молодые глаза джордайна. Но Басель хорошо знал Кеттуру и, вероятно, имел возможность выведать секреты башни. Маттео поражало, как ловко получалось у мага карабкаться вверх, и сколько удовольствия доставляло ему это маленькое приключение несмотря на всю серьезность их задачи.

Маттео впервые заметил сходство между Баселем и Тзигоной, которая была ученицей призывателя — а, быть может, даже его дочерью. Джордайн подозревал, что Басель также может оказаться его собственным отцом. Воспитанный в колледже джордайнов, Маттео не знал, что такое семья. Однако юноша чувствовал связь между собой и этими двумя такими разными одиночками. Эти путы, словно сама истина, оплетали его сердце.

Перебравшись через стену, двое мужчин быстро крадучись двинулись через благоухающий ароматными травами сад. Дамари, который воцарился здесь после изгнания Кеттуры, был Мастером Зельеварения, и потому узкие дорожки, ведущие к башне, были почти полностью скрыты густой зеленью. Не встречая преград на своем пути, нарушители пробрались к подножию башни и на мгновение остановились, присматриваясь к лозам, которые, казалось, вырастали из зеленых прожилок мрамора.

Басель поймал взгляд Маттео. С грустной улыбкой, маг опустил глаза, многозначительно указывая на свой округлый живот.

- Я в два раза больше того человека, которым был, когда последний раз взбирался на башню. К сожалению, я говорю буквально. Ты уверен, что нельзя войти через дверь? Какое место во всем Халруаа откажет в приеме царскому советнику?

- Не откажет. Но в этом случае мои действия будут тщательно изучены городским советом. Дамари — жертва войны. Он назвал Тзигону наследницей своей башни, но её тоже нет, а наследника она не назвала. До распоряжения Совета Старейшин, касающихся этого вопроса, башня будет защищена от магических вторжений. Если мы потревожим охранные чары, лежащие на дверях, или попытаемся войти туда с помощью магии — Прокопио Септус будет уведомлен об этом.

- Ах, — лицо Баселя окаменело. — Пускай лучше мне перережут горло, чем этот человек будет глядеть мне через плечо, — он посмотрел на Маттео. — Я знаю, что он был твоим патроном.

- Никогда не стоит извиняться за правду. Кроме того, Тзигона выразила аналогичные чувства в отношении нашего господина мэра. Она называла его “Старый Снежный Ястреб”.

- Не сомневаюсь, что это было лишь одним из её эпитетов. Что ж, давай заканчивать.

Базель замахал руками и начал читать заклинание.

Маттео видел, как маги используют маскирующие чары, но за тем, как с помощью магии человек отбрасывает годы жизни юноше довелось наблюдать впервые. Лицо Баселя стало худым и гладким. Кожа на щеках поднялась и пропала, признаки старения, вызванные средним возрастом и любовью к хорошей жизни, пропали. Однако сверкающие черные глаза мага остались неизменными. Лишь несколько морщинок исчезло восвояси. Черные волосы по-прежнему были заплетены в десятки крошечных, переплетенных бусинками, косичек.

Базель подмигнул уставившемуся на него Маттео.

- Лихо, да?

Маттео ответил ему усталой усмешкой. По правде говоря, он искал в помолодевшем лице волшебника хоть какое-то отражение собственного. Округлые черты Баселя не в какое сравнение не шли со смелыми штрихами лица джордайна, его резко очерченными бровями, вздернутым подбородком и узким, с горбинкой, носом. Волосы Маттео были светлее, слишком необычного глубокого каштанового с красным отливом оттенка. Вымахав почти шести футов ростом, Маттео был высоким для Халруаа и намного выше Баселя. Только комплекция мужчин выглядела похожей: широкие плечи, сильная грудь и мускулистые руки.

Не только юноша отметил это сходство. Басель снова подмигнул.

- Пусть это будет тебе уроком. Гляди, что случается, если забросить ежедневные тренировки? Кроме того, советую тебе держаться подальше от выдержанных сыров, красного вина и засахаренного инжира.

Маттео попробовал на прочность густую копну цветущих лоз.

- Если наше предприятие потерпит неудачу, стоит ли мне включить этот совет в свою поминальную речь?

Базель фыркнул.

- Когда сарказм включили в список дисциплин, изучаемых джордайнами?

Молодой человек пожал плечами и полез вверх. Башни магов были защищены чарами, но, как Маттео узнал от Тзигоны, мирские методы оказывались зачастую более действенными, чем ответные заклинания. Тем не менее, способ, которым они решили пробраться в башню Кеттуры ранил его совесть. Было в его дружбе с Тзигоной кое-что, не вписывавшееся в законы Халруаа. Девушка была незаконнорожденной дочерью волшебницы, став невольным соучастником преступления, которое могло повлечь за собой позор или даже смерть. Ко всему прочему Тзигона не гнушалась воровством. Несмотря на это, Маттео, который принес присягу защищать законы страны, постоянно прикрывал подругу.

Казалось, женщина приносила в его жизнь лишь крупные неприятности.

Базель подтянулся, забираясь через открытое окно третьего этажа, и отряхнул руки.

- Нет смысла подниматься выше. Здесь никого нет.

- Слуги Дамари не кажутся слишком преданными, — заметил Маттео.

Помолодевшее лицо Баселя стало мрачным.

- У них на то веские причины. Пошли.

Маг двинулся вверх по лестнице, к кабинету Дамари. Войдя в огромную комнату, Маттео огляделся. Это место ничем не отличалось от других рабочих мест магов, если не обращать внимания на огромный пробковый стол, тянувшийся вдоль стены. И на коллекцию бабочек, лежавшую на нем. Джордайн подошел ближе. Стоило ему внимательнее изучить существ, приколотых к столу, отвращение молодого человека сменилось ужасом.

Дамари не остановился на бабочках. Маленькие летучие мыши-хамелеоны аккуратно лежали рядом с засушенным волшебным драконом и крошечным, мумифицированным спрайтом. Несколько пустых булавок были вогнаны в пробковый стол. Маттео вытащил одну из них, внимательно разглядывая кусочек полупрозрачной синей бумаги, цепляющейся за кончик.

Он показал находку Баселю.

- Похоже на сброшенную шкуру звездозмеи.

Маг выругался.

- Я бы отдал десять лет жизни, чтобы узнать как и когда Дамари получил эту кожу.

Маттео кивнул, понимая мысль мага. Двадцать лет назад Кеттура была осуждена за убийство благодаря своей способности призывать этих опасных существ. Дар был редким, и после того, как женщина бежала, никто и не подумал искать вину в другом месте.

- Как мы с Тзигоной могли так недооценить его?

Басель запустил руку в небольшую сумку на поясе, вынимая оттуда талисман, что дал Тзигоне Дамари.

- Я провел ряд испытаний и обнаружил, что эта вещь не принадлежит Кеттуре. Это копия, но очень хорошая копия. Однако, в ней совершенно отсутствует магия. Сначала, я думал, что она пропала после смерти Кеттуры.

Логичное предположение, если отбросить факт, что Кеттура не умерла. Отметив мрачное выражение в глазах волшебника, Маттео от всей души пожелал быть свободным от клятв, чтобы рассказать ему все.

- Оригинальный амулет содержит постоянное заклинание, очень мощное. Оно защищало владельца от конкретного человека и всех тех, кто действовал от его имени, — закончил маг.

- В случае Кеттуры — это был Дамари, — размышлял Маттео. — Возможно ли, что Дамари сохранил оригинальный талисман, чтобы защититься от самого себя?

Басель присвистнул.

- Никогда бы не подумал, что маленький хорек способен на такую хитрость, но это объясняет, как он смог скрыть свой реальный характер и настоящую причину поступков.

- Зачем?

- Амбиции, — коротко сказал Басель. — Вскоре после того, как Кеттура взяла Дамари в ученики, она подслушала, как тот хвастался, что станет Старейшиной и архимагом. Она сказала мне, что сочла подобное довольно странным и совершенно не сочетающимся с характером юноши. Дамари был человеком скромных талантов и он, казалось, понимал и принимал это. Но хватит разговоров. Давай узнаем, как далеко он зашел.

Они приступили к работе, перерывая мастерскую и библиотеку в поисках зацепки, способной пролить свет на заклинание, данное Тзигоне Дамари. Заклинание, которое отправило их обоих к Неблагому Двору.

Маттео быстро отбрасывал свитки, описывающие яды и трансформирующие зелья, подолгу задерживая взгляд на всем, так или иначе относящемся к эльфийской магии. Подобные действия казались разумными, так как Кива принимала участие в жизни Дамари или, быть может, наоборот. Наконец, в самом низу огромной кучи он раскопал разваливающийся том. На переплете книги теснились резкие угловатые руны.

Сердце юноши зашлось в бешеном танце, когда он понял значения символов. Он подошел к Баселю, неся книгу заклинаний с такой сосредоточенностью и отвращением, словно поймал смертоносную гадюку.

- Илитиири, — сказал он, протягивая том мастеру. — Я читал легенды о темных эльфах Халруаа, но никогда не предполагал, что артефакты и даже книги заклинаний могут хранится так долго.

Басель поместил рассыпающийся том на столе для чтения и аккуратно пролистал страницы. Через несколько минут он достал из мантии маленький свиток пергамента и начал копировать заклинания темных эльфов.

- Это разумно?

Маг поднял взгляд.

- Разумно ли пить змеиный яд в надежде вылечить укус другой змеи? Если предки дроу и кринти смогут помочь мне противостоять содеянному Дамари, я отдам их проклятым потомкам все мое состояние.

Маттео подумал об Андрисе, заключенном в тюрьму за помощь предательнице Киве.

- Может ли зло принести добро?

Басель фыркнул, не прекращая переписывать заклинание.

- Я могу сунуть голову в песок и сделать вид, что зла не существует, но это лишь превратит в удобную мишень мою задницу.

- Но…

Мастер поднял голову, бросая резкий взгляд.

- Ты хочешь помочь Тзигоне или нет?

Маттео выдержал его испытующий взгляд. Собственная совесть, казалось, насмехалась над ним.

- Я начинаю понимать, что моральный выбор зачастую сложная и редко однозначная вещь, — ответил он наконец.

Басель хмыкнул.

- Буду считать это за согласие. Почему бы тебе не продолжить поиски, пока я изучаю заклинания.

Маттео не сдвинулся с места, решив рассказать магу ту малость, которую мог себе позволить.

- Королева Беатрикс в новолуние предстанет перед судом. Вы знали, что Залаторм поручил мне её защиту?

Глаза мага сузились.

- Да, я осведомлен. Но почему ты упомянул об этом сейчас?

- Так как мы вместе пытаемся освободить Тзигону, мне казалось разумным посоветоваться с вами по этому вопросу.

- Незавидная доля, — прямо сказал Басель. — Некоторые мастера, которые построили заводных существ, пришли, чтобы идентифицировать обломки. Магический допрос определил, что все они работали на королеву и ни на кого иного.

- Да.

Это был один из многих тревожных фактов, выявленных поисками Маттео.

- Может, ты мог бы доказать, что королева Беатрикс не намеревалась приносить вреда или совершать государственную измену.

- Не уверен, что здесь подходит слово “намеревалась”. В последние годы королева не проявляла способностей к логическому мышлению. Кроме того, любой подобной защите будут противопоставлены истории безумцев и их разрушительных деяний. В истории Халруаа есть подобные эпизоды. Никто из сумасшедших не избежал правосудия, так что, если этот аргумент окажется единственным — Беатрикс не станет исключением из правил.

- Может быть, тебе стоит попробовать апеллировать к тому, что её работа была искажена. В соответствии с законами Халруаа, если маг создал заклинание, подвергшееся опасным изменениям со стороны другого мага, который затем использовал его во зло, сам создатель объявляется невиновным. Беатрикс сделала заводных существ, но это Кива забрала и использовала их в качестве солдат. Если Беатрикс не понимала намерений Кивы, а, вполне возможно, она их действительно не понимала, этот закон сможет защитить королеву.

- Если Киву смогут подвергнуть магическому допросу — подобное может оказаться разумным.

На мгновение, Басель задумался.