Помоги проекту - поделись книгой:
Около шеста
Е. Федорова
Я никогда не жалела о том, что попала в стриптиз, он на самом деле дал мне очень много, но я и никогда не жалела о том, что ушла оттуда. Мне интересно, почему другие девушки остаются, что их удерживает, что они получают от этой работы? Мне интересно, как ощущают себя мальчики стриптизеры на этой не очень мужской работе, что с ними случается, когда они уходят «на пенсию» — в общем, вопросов много. Моя попытка найти ответы на них вылилась в эту книгу, надеюсь, вам она тоже будет интересна.
Спасибо всем, кто помог мне в написании этой книги, всем мальчикам и девочкам, танцующим у шеста и работающим в стриптиз-клубах! Спасибо за вашу откровенность. Я искренне желаю вам успеха, денег и большого личного счастья!
В книге все имена изменены, а все случайные совпадения случайны.
В этой книге очень много прямой речи участников процесса, а у них, как у любой субкультуры, есть свой сленг. Значение некоторых слов, я считаю, лучше объяснить заранее.
Стриптиз — что это?
—
—
Прежде всего, стриптиз — это не танец. Танец может украшать стриптиз, быть прекрасным дополнением, но он никогда не заменит главного — умения снимать одежду так, чтобы дразнить, возбуждать, включать сексуальную фантазию зрителя. Собственно, буквальный перевод слова «стриптиз» — это «дразнилка» (от английского «strip» — «раздеваться», «tease» — «дразнить»). Созерцание пусть даже фантастически красивого обнаженного тела по силе воздействия не идет ни в какое сравнение с наблюдением за процессом раздевания, особенно если этот процесс медленный и красивый. Разгадка этого феномена простая: секс живет в голове, поэтому фантазия всегда будет более волнующей и манящей, чем реальность. На этом и работает стриптиз.
Когда говорят, что стриптиз — искусство, я еще могу согласиться. Но когда говорят, что это искусство древнее, которое развивается и совершенствуется как минимум несколько тысяч лет, хочется поспорить.
Танцы обнаженных (или полуобнаженных) девушек — развлечение действительно древнее, но только распространено оно было исключительно в жарких странах, где фанатично скрывать свое тело вообще было не принято: в Египте, Индии, Греции, на Ближнем Востоке. На Крайнем Севере, на дождливых Британских островах или в монгольских степях никто до стриптиза не додумался. Да и по поводу развития и совершенствования стриптиза есть вопросы. Лично мне не кажется, что сложные акробатические трюки вокруг шеста выглядят более возбуждающими, чем танец греческих гетер в полнолуние с постепенным скидыванием с себя шелковых покровов. Я НС думаю, что стриптиз развивается, нет, скорее он очень точно отображает свое время. Если присмотреться, то по стриптизу можно определить идеалы общества: эстетические и нравственные; можно многое сказать о принятых в обществе сценариях отношений между мужчиной и женщиной и вообще о месте и роли женщины. Но прежде, чем мы посмотрим на то, что происходит около шеста сейчас, давайте посмотрим, как раздевались в древности.
Стриптиз на Среднерусской возвышенности
Стриптиза в сегодняшнем понимании слова у наших предков не было. Может быть, потому, что нагота в России вообще не считалась чем-то особенным и не табуировалась. Классическая русская изба-пятистенка не предполагала отдельных спален, все члены семьи спали в одной комнате, со всеми вытекающими отсюда откровениями физического плана. Бани были общими (смешанными): в них одновременно парились мужчины, женщины, старики и дети. Причем традиция смешанных бань просуществовала долго, даже принятие христианства на ней никак не отразилось. Очень забавно на эту русскую традицию реагировали иностранцы.
В 1717 году Петр I со свитой, прислугой и гвардейцами посетил Париж. Тогда это был третий по величине европейский город с полумиллионным населением: тесный, путаный и не-вероятно вонючий. Европейские представления о гигиене тогда сильно отличались от русских. Из окон четырех-пятиэтажных домов на узкие улочки выплескивались помои, содержимое ночных горшков (именно это обстоятельство заставило европейских мужчин носить широкополые шляпы, а при встрече с дамами снимать их, чтобы не смердеть), во дворах резали скот, в Сену сливались отходы кожевенных заводов, а тотальная диарея и вши были нормальными составляющими жизни всего населения, включая аристократию и королевский двор.
Петр прожил в Париже шесть недель. Он остановился в отеле Ледигьер, рядом с Бастилией, где в то время за похабные стишки сидел Вольтер (который потом напишет «Историю Российской империи при Петре Великом»). Это был один из красивейших особняков в квартале Маре. Позже Маре стал еврейским кварталом, а сейчас считается прибежищем богемы и студентов, но тогда это было местом дислокации местной аристократии. При всей внешней роскоши особняков с гигиеной дела у аристократии обстояли точно так же, как и у простолюдинов: вместо туалета ведро (которое опорожняется на улицу, вместо бани — тазик). Русская делегация к таким условиям не привыкла, поэтому гвардейцы Петра быстренько сварганили на берегу Сены баньку, где и парились: шумно, громко, с водкой. По традиции после баньки нагишом ныряли в Сену. Для местного населения это был шок. В воспоминаниях современников наряду с восхищением многогранной личностью русского царя идет постоянное сетование на «недостаток культуры и цивилизованности» русских. Ну действительно, где это видано в цивилизованном обществе голыми скакать? Вполне возможно, что именно эта реакция иностранцев заставила Петра позднее ввести запрет на смешанные бани, который, впрочем, большинством населения упорно игнорировался.
Максимально близкой по духу к стриптизу можно считать славянскую традицию прыжков через костер на день Ивана Купалы и «скаканий» в доме жениха накануне венчания. Напомню, что на Ивана Купалу принято было выбирать себе жену. Чтобы задать соответствующий настрой и устраивались прыжки через костер. Девушки смотрели на удаль парней, парни — на достоинства девиц, ведь, для того чтобы не спалить одежду в огне, девушкам приходилось задирать сарафаны по самое не могу, и не забывайте, такого понятия, как нижнее белье, тогда еще не существовало. «Скакания» — ганец примерно с тем же подтекстом. Парни и девушки становились в круг, обхватив друг друга за плечи, и под веселые срамные песни начинали скакать, высоко вскидывая ноги и задирая подолы юбок. Надо заметить, что значение у древнерусского стриптиза было чисто прикладное — все задирания юбок всегда заканчивались сексом, на эстетику ставка не делалась.
Стриптиз на родине фараонов
—
Считается, что стриптиз начался именно с Древнего Египта, хотя прямых доказательств этому нет. Нам просто неизвестно, что было до Древнего Египта.
Как ни прискорбно это констатировать, но в Древнем Египте проституция цвела таким пышным цветом и была настолько массовым явлением, что Амстердаму с его кварталом красных фонарей остается только тихо курить в сторонке. Начиналось все, как обычно, «за ради плодородия», потом преобразовалось в ритуалы «служения» богам, а потом придумывать легенды и оправдания подустали и все свелось к банальному сексу за деньги. Ни позорным, ни непристойным такой способ заработка не считался, этим занимались даже царские дочки. Знаменитый царь Хеопс, например, сделал проституткой свою дочь, чтобы пополнить бюджет и добыть средства для окончания постройки пирамиды. Вот что писал об этом Геродот: «Разорившись от двадцатилетних колоссальных затрат на постройку пирамиды, Хеопс поместил свою дочь в притон и велел ей вытягивать от своих любовников как можно больше денег. Я не знаю, как велики были эти суммы; жрецы мне этого не сказали. Девушка не только исполняла приказание отца, но сама задумала воздвигнуть памятник и каждого из своих посетителей просила приносить ей хоть по одному камню для постройки. По словам жрецов, одна из трех пирамид была построена именно из этих камней». Чтобы понимать масштаб бедствия, достаточно сказать, что пирамида дочери Хеопса имела в высоту 147 м.
Когда проституток больше, чем платежеспособных мужчин, среди жриц любви возникает конкуренция и на передний план выходят дополнительные опции секс-услуг, в том числе и танец-раздевание. Первыми догадались делать такие «постановки» жрецы храмов Осириса — бога, олицетворявшего жизненную силу природы, дарящего плодородие земле и плодовитость женщинам. Жрицы-стриптизерши — алмеи начинали свой танец в легких плащах, постепенно сбрасывая и плащ, и платье, к финалу они оставались в полупрозрачной сорочке, едва прикрывающей срам, а то и вовсе в одной бижутерии. Сам танец больше всего напоминал современный танец живота. Вот как описывает его один из тех счастливчиков, которому довелось его видеть: «Гибкость их тела была удивительна. Поразительно подвижны были черты их лица, которым они умели по произволу придавать то выражение, какое соответствовало исполняемой ими роли.
Непристойность их поз иногда переходила всякие границы, их взгляды, их жесты были так выразительны, что не понять их было нельзя. Едва начинается танец, они сбрасывают вместе со своим плащом и стыдливость своего пола. Длинное платье из очень легкого шелка спадает к их ногам; роскошный пояс мягко охватывает их талию; длинные заплетенные черные волосы, надушенные ароматны-ми благовониями, спадают с их плеч; прозрачная, точно газовая, сорочка едва прикрывает грудь. Вместе с началом танца формы и контуры их тел выделяются особенно ярко. Звуки флейты, тамбура и кимвалов замедляют или ускоряют темп их движений.
Подходящие к случаю слова еще больше воодушевляют их… они пьянеют, точно обезумевшие вакханки, и, отбросиз всякую сдержанность, всецело отдаются разгулу чувственности».
Алмеи были дорогими проститутками, поэтому не каждый их танец заканчивался сексом (не каждый заказчик мог себе это позволить). Их часто приглашали на семейные торжества для развлечения гостей или на свадьбу — станцевать перед новобрачными. Предполагалось, что танец создаст нужный настрой для первой брачной ночи и одарит молодых феноменальной плодовитостью. Ни разу не позорно было и жениться на алмее.
Небесные танцовщицы
В Древней Индии было много богов и много способов их ублажения. Один из них — танцы девадаси (в Европе их называли «баядерками»), Девадаси (от санскрит, deva — «бог» и dasi — «рабыня») — девушки-танцовщицы, живущие при храмах. Они считались земным воплощением небесных танцовщиц — божественных апсар. Девадаси составляли особую касту. В храм они попадали в возрасте 5–6 лет, здесь получали необходимое образование, ритуально лишались девственности кем-нибудь из жрецов или жертвователей храма и служили богам так, как умели, то сеть танцами и сексом. Прекрасные девадаси занимались так называемой храмовой проституцией: совокуплялись со священнослужителями и паломниками (за определенную плату). Причем последние получали «два в одном»: секс с танцовщицей и расположение богов одновременно. Ну кто же откажется от такого счастья? Конечно, образ жизни девадаси не вписывается в наши современные представления о нравственности, а в индийские он вписывался отлично, кроме того, приносил храмам ощутимый доход. Поэтому, появившись почти две тысячи лет назад, храмовая проституция в Индии была объявлена вне закона только в 1988 году, хотя на тот момент каждая третья «раба любви» жила при каком-нибудь храме.
Наверное, вам уже надоело читать о проституции, но что поделаешь, так сложилось исторически, что стриптиз вне поля коммерческой любви приживается плохо. Возвращаясь к танцам. Танцы девадаси рассказывали зрителям многосерийные истории из жизни богов, полные любовных переживаний и драматических моментов. При этом одежды на танцовщицах было немного: выше талии вообще ничего, кроме украшений, ниже — по обстоятельствам.
Греция, в которой есть все
—
—
В Древней Греции были три категории женщин: приличные женщины, гетеры и проститутки. Приличные — это замужние или собирающиеся замуж. Проститутки — это те, что жили при храмах или в государственных публичных домах (а они исправно работали в Греции, начиная с VI века до нашей эры) и за установленную плату обслуживали всех желающих. В храмы обычно попадали сиротки или девочки из бедных семей, которых родители не могли прокормить. Для публичных домов на казенные деньги закупались рабыни, чаще всего из Азии. Стоили их услуги недорого, и «просто секс» древнегреческому мужику был доступен в любой момент дня и ночи. Никто его за это не стыдил, не ругал, скорее наоборот, государство и общественное мнение очень поощряли такой способ удовлетворения сексуальных инстинктов, который приносил доход и храмам, и казне. Издавались законы, благоприятствующие деятельности борделей. Например, в публичных домах нельзя было человека арестовать, отец не имел права разыскивать сына, жена — мужа. Это была абсолютно защищенная от всех внешних неприятностей территория. Только секс, только деньги. Но секс, как и любые другие удовольствия, становясь легко доступным, становится менее желанным. Дома — всегда доступная жена, в борделе — на все согласные проститутки.
Скука смертная: ни игры, ни интриги, ни флирта. Накал чувств, буйство страстей и разумную фрустрацию на пути к сексу обеспечивали гетеры. Это были образованные незамужние женщины, ведущие свободный (во всех смыслах) образ жизни. Это в нашем мире свободная женщина — это женщина, которая работает как лошадь и мужик ей в принципе не нужен. У греков свободной считалась женщина, не обремененная мужем и клятвами верности, а потому открытая для общения, в том числе и сексуального. Как правило, гетеры не были афинянками по рождению. В Афинах образованием девочек заниматься было не принято, поэтому местные барышни были на удивление дикими, невоспитанными и невежественными. В гетеры подавались выходцы из колоний, потому что в колониях под влиянием восточных традиций все-таки положение женщины было несколько иным и девочки получали образование. Гетеры действительно были интересными собеседницами, водили дружбу с философами и поэтами, умели себя вести за столом, с ними было весело и нескучно. Но при всем при том рассуждения о том, что гетеры развлекали мужчин исключительно интеллектуальными беседами о науке и искусствах и игрой на музыкальных инструментах — разговоры в пользу бедных. Разумеется, они были проститутками и содержанками (а на что жить свободной женщине, если она не работает как лошадь?). Но вот кем они точно не были, так это дешевками. Гетеры не спали с кем ни попадя просто за деньги, всех любовников и покровителей они выбирали сами и по зову сердца. Как сказал Демосфен, проститутки (а в Греции их называли «порно» или «диктириды») нужны нам для удовлетворения плоти. Жены нужны для того, чтобы рожать нам законных детей, а гетеры нужны для наслаждения.
У каждого знаменитого грека — философа, художника или политика — была возлюбленная гетера. Им посвящали поэмы, с них создавали мраморные образы богинь. Например, знаменитая статуя Афродиты Книдской доносит до нас облик гетеры Фрины, возлюбленной скульптора Праксителя. Одной гетере — знаменитой Аспазии — даже удалось стать супругой правителя Афин Перикла, но это скорее исключение, чем правило. Такая неслыханная вольность была позволена Периклу только потому, что его законная жена не могла родить ему сына, и только после смерти жены.
Дома гетер были древнегреческим аналогом мужских клубов. Там можно было встретить приличных людей, пообщаться, узнать новости, поспорить о высоком, выпить-закусить, насладиться культурной программой, а если повезет, то и новый роман завести. Культурную программу (если не считать случайно забредших на огонек поэтов и философов) обеспечивали гетеры. Они пели, сочиняли стихи, играли на музыкальных инструментах и, конечно, танцевали.
Надо сказать, что в Древней Греции физическая красота не противопоставлялась духовной, а наоборот, свидетельствовала о ней. Там был целый культ красивого тела, но по большей части тела мужского. Фаллосы, высеченные из мрамора и нарисованные на стенах в общественных местах, статуи атлетов, голые олимпийцы и воины (не верьте фильмам, греки воевали всегда голыми!), повальная бисексуальность и «наставничество» над безбородыми юношами — в смысле физической красоты женщины считались менее совершенными, чем мужчины. А те, кого греки признавали красавицами, по нашим сегодняшним меркам были достаточно мужеподобны, по крайней мере талия у них отсутствовала в принципе. Если мужская обнаженка считалась совершенно нормальным явлением, то женщинам обнажаться без повода было запрещено (исключение составляли религиозные праздники, мистерии, вакханалии и проч.). Одежды в нашем понимании у греков не было. Их хитоны — это отрезы ткани, скорее подчеркивающие изгибы человеческого тела, чем скрывающие их.
При ходьбе одна или обе ноги (в зависимости от того, состоял хитон из одного куска материи или из двух) открывались как минимум до талии, плечи и руки были открыты всегда, грудь вываливалась при минимальных движениях. Поэтому женщины кроме хитона носили еще по парочке покрывал, в которые укутывали все тело, голову, руки. Во время танца гетеры все это последовательно сбрасывали.
Византия — прямая наследница Древней Греции. Традицию стриптиза и культурного времяпрепровождения с гетерами она получила в комплекте со всем остальным. От храмовой проституции и религиозных оргий Византии пришлось отказаться, все-таки это была христианская империя, но на пирах и всевозможных гулянках все становилось на круги своя — алкоголь лился рекой, флейтистки дули в флейты, а танцовщицы ублажали зрителей танцами с раздеванием. Сама византийская императрица Феодора, супруга Юстиниана Великого, по утверждению историка Прокопия, до принятия трона была циркачкой и «развлекала толпу обнажением и развратными жестами».
Танец семи покрывал
Были в истории стриптиза и совсем неблаговидные страницы. Виноват, конечно, не сам танец с раздеванием, а бабская злокозненность и коварство.
После смерти Ирода Beликого — царя Иудеи, того самого, кто приказал убить всех младенцев в Вифлееме, — его царство было поделено между тремя сыновьями (всего у него было 14 детей, но одного сына он казнил, а остальных детей просто оставил без наследства). Один из счастливчиков — Ирод Антипа получил в наследство Галилею и Перею. Царю положено иметь любовниц, наложниц, его за это никто не осудит. У того же Ирода Великого было 10 жен, но бедняге Ироду-младшему не повезло — он на старости лет влюбился в жену своего брата и свою сводную сестру (по отцу) Иродиаду, задвинул свою жену и сожительствовал с чужой на глазах у всего честного народа. Иоанн Креститель пытался вернуть Ирода на путь истинный, но особых успехов не добился, зато заслужил ненависть Иродиады — женщины хладнокровной, властолюбивой и мстительной. Она всеми правдами и неправдами пыталась заставить своего сожителя убить Иоанна Крестителя, но тот явно симпатизировал Иоанну, периодически вел с ним философские беседы, и, хтя его тоже раздражало невыносимое морализаторство пророка, убивать его он не собирался. Ирод согласился только на то, чтобы посадить его в темницу, что и исполнил. Такие полумеры Иродиаду не устроили, и она взяла реванш на дне рождения Ирода.
В честь 50-летия правителя был устроен пир. Собрался весь свет тогдашнего общества, съедено было много, а выпито еще больше. Гости уже отбросили все условности и хотели зрелищ. В этот момент Иродиада и вывела на авансцену свою 16-летнюю дочь Саломею, падчерицу Ирода. Саломея начала танцевать зажигательный сирийский танец, по ходу действия скидывая с себя покрывала одно за другим. Гости, как околдованные, смотрели на нее, просили станцевать еще и еще, а когда Саломея скинула последнее седьмое покрывало, обнажив грудь, пьяный Антипа воскликнул: «Проси у меня что хочешь! Клянусь (и он призвал в свидетели присутствующих) — все, что ты захочешь, будет твоим, хоть половина царства!!!». Наверное, юная принцесса выбрала бы полцарства, если бы не ее мать. Иродиада приказала дочери просить голову Иоанна Крестителя. Саломея озвучила свою просьбу, и гости мгновенно протрезвели. Они, конечно, не были святыми, да и Иоанна могли недолюбливать, но убить пророка — на это никто бы из них не решился. В самом затруднительном положении оказался Ирод. Царь не может позволить себе нарушить клятву, данную при знатных гостях, и просьба Саломеи была выполнена. На блюде, где еще совсем недавно лежали угощения для гостей, в зал внесли отсеченную голову пророка. Саломея приняла дар и отнесла его матери.
Саломея, кстати, прожила долгую и счастливую жизнь, дважды выходила замуж (и оба раза очень удачно), родила трех сыновей, стала царицей Халкиды и Малой Армении. А вот у Ирода после этой истории все пошло наперекосяк. Он начал несколько неудачных войн, прогневал Калигулу и был сослан в Лион, где покончил жизнь самоубийством. Иродиада разделила с мужем ссылку, где, по слухам, утонула в проруби.
Темное Средневековье
—
В христианстве отношение к человеческому телу совсем не то, что в античном мире. С приходом новой веры под запрет попало все, связанное с сексом, да и вообще с плотью. По понятным причинам танцы нагишом тоже прекратились. Но не спешите обвинять во всем Церковь. Ситуация, сложившаяся в Европе на тот момент, кого угодно заставила бы стать моралистом. Сифилис носился по телу старушки Европы, как ветер по степи, и выкашивал людей миллионами. Грязные, не приученные мыться, но при этом сексуально активные и малограмотные в санитарном отношении европейцы заражали друг друга всеми возможными способами: через секс, использование общей посуды. Зараженные сифилисом матери рожали больных детей, люди со страшными язвами по всему телу и провалившимися носами были обычными элементами пейзажа. Нам сейчас трудно даже представить масштаб бедствия и масштаб страха, охватившего общество. Великий художник Альбрехт Дюрер писал: «Боже, спаси меня от французской болезни (так тогда называли сифилис. —
Ренессанс, или Опять двадцать пять
—
—
Ренессанс реабилитировал многие традиции античности, в том числе и раздевание под музыку. Полуголые танцовщицы стали неотъемлемым атрибутом любого праздника. Даже пиршество при папском дворе могло сопровождаться «бесстыдными плясками». Возвести стриптиз в ранг искусства тогда еще не додумались. Раздевание исполняли весьма далекие от искусства проститутки и исполняли с банальной прикладной целью — показать себя и привлечь клиентов. Так описывает это шоу современник: «Прыгая и бегая, они поднимали юбки так высоко, что белые бедра были видны довольно-таки бесстыдным образом, а во время танца их круглая грудь выходила из корсажа на соблазн похотливого народа».
В воздухе опять запахло керосином, и, не дожидаясь перитонита, в конце XVI века Церковь объявила полный запрет на такие танцы и начала массово выселять из городов жриц любви. Но окончательную победу над древнейшей профессией одержать пока еще никому не удавалось, и вряд ли когда-нибудь удастся. Будучи подвергнута обструкции, она просто уходит в подполье. На закате Ренессанса танцующих нимф стало значительно меньше, но зато цены на их услуги выросли многократно.
Эпоха Просвещения принципиально ничего не изменила в отношении к стриптизу. Он был по-прежнему под запретом, но к тем избранным, которые могли себе позволить вкушать это зрелище, прибились художники и прочая богема. Денег у них не было, но зато была харизма и печать гениальности на лбу. Так и повелось в Европе, начиная с конца XVII века, что куртизанки стали лучшими подругами художников, их музами и вдохновительницами. Если перед другими мужчинами они обнажали свои прелести за деньги, то в кругу богемы — исключительно для творческого самовыражения. Я думаю, что именно художники с их фрустрированным либидо решили, что танцы с раздеванием — это искусство. Впрочем, кто знает, может быть, они и правы.
И нам масла в жопу
—
—
—
Петр I решительным рывком ввел Россию в европейскую семью. Началось все с обрубания бород боярам и постройки собственного Версаля, по роскоши и масштабу в разы превосходящего Версаль истинный, а закончилось прививкой вкуса к европейским развлечениям, в том числе и к стриптизу. Царь впервые увидел стриптиз в Амстердаме в 1698 году, когда впервые выехал за границу. И, понятное дело, впечатлился. Вернувшись домой, он подкорректировал программу своих забав и развлечений. Иностранцы, жившие тогда при русском дворе, оставили в своих мемуарах описания этих «цивилизованных» забав русского царя. Например, на пиру по случаю рождения своего сына Пети царь приготовил для своих гостей такой сюрприз: в разгар веселья в зал внесли три огромных пирога. Из первого выпорхнула карлица. Из одежды на ней была только причудливая шляпка. Во втором пироге был обнаружен голый карлик. А из третьего вылетели 12 куропаток. Из этого описания понятно, что эротического компонента в этом стриптизе было по минимуму, все больше ржака. Петр вообще испытывал странные чувства к карликам, не только к голым, но и к одетым. Ему они почему-то казались невероятно смешными, и он держал их при себе в огромном количестве. В воспоминаниях датского посла сохранилось описание грандиозной свадьбы, которую Петр устроил для своего придворного карлика Ефима Волкова. На свадьбу в качестве гостей было приглашено более 70 карликов и карлиц. Карлики танцевали, по русскому обычаю, под звуки рожкового оркестра и забавляли гостей гримасами, позами и диковинной внешностью, «одни были с высокими горбами и маленькими ножками, другие с толстыми брюхами, третьи с искривленными ногами, как у барсучьих собак, иные с огромными широкими головами, криворотые и длинноухие, другие с маленькими глазками, раздутыми щеками и множество других уморительных образин».
А вот свободу нравов в своем народе царь не поощрял, и в 1720 году в Петербурге официально было запрещено строить общие бани: отныне мужчинам надлежало мыться отдельно, женщинам отдельно. Откуда взялись у царя такие двойные стандарты, неизвестно, но я думаю, иностранцы нашептали. После Петра наша аристократия подсела на артисточек и балерин. Они, конечно, никак не стриптизерши, но их наряды для своего времени были достаточно откровенны, чтобы включать мужскую фантазию. А к концу XVIII века в аристократических домах по-тихому стали уже и полноценный стриптиз устраивать. Особенно прославился организацией таких представлений московский князь Николай Борисович Юсупов. Вот как описывает вечеринки в его доме современник: «Юсупов к себе приглашал закадычных друзей, приятелей. В его доме шло представление кор-де-балета. Танцовщицы, по знаку Юсупова, моментально сбрасывали свои костюмы и представали пред зрителями в природном варианте, это приводило в восторг старых любителей всех изящных вещей».
Орфей в аду
—
В 1820-30-е годы в Париже на ярмарках и народных балах в рабочих кварталах возник канкан — вольная интерпретация старой доброй деревенской кадрили. Его тогда танцевали и мужчины, и женщины. От традиционной кадрили он отличался весьма фривольными махами ногами, прыжками и маханиями юбками. Причем все эти опции (за исключением махания юбками) исполняли и мужчины. Они так же садились на шпагаты, делали колесо, а когда барышни выполняли наклон вперед с закидыванием юбки на голову, в обязанности их партнеров входило отвешивание шлепков по мягким девичьим местам. Танец был не на шутку заводным и задорным, и куртизанки незамедлительно взяли его на вооружение. Подошли они к делу творчески — сняли панталоны, и дрыганья ножками сразу приобрели новый смысл и новое звучание. Став хитом парижских борделей, танец перекочевал в кафешантаны, кабаре, оперетту и различные шоу. Изначально канкан танцевали под любую веселую музыку с размером 2/4. А в 1858 году Жак Оффенбах создал мелодию, которая и стала визитной карточкой канкана. Это финал его оперетты «Орфей в аду», и, кстати, по сюжету канкан исполняют боги Олимпа. К концу XIX века во Франции, а далее везде и со всеми остановками, в моду вошли варьете. Это было нечто среднее между театром и борделем, в принципе по духу весьма близкое современным стриптиз-клубам. Правда, танцевали там все-таки в панталонах, и максимум, что могли увидеть зрители, это узкая полоска тела между панталонами и чулками. В 1889 году открылось знаменитое кабаре «Мулен Руж». Именно здесь сформировался тот образ канкана, который мы знаем сегодня. Но как бы ни совершенствовали непристойный танец хореографы «Мулен Руж», без обнаженки это было обычное шоу с легким эротическим флером, а никак не стриптиз. Прорыв случился 11 февраля 1893 года, когда танцовщица по имени Мона взяла да и разделась. Зрители рукоплескали, но полиция их восторг не разделила и оштрафовала смелую женщину на 100 франков. История умалчивает, сколько заработала Мона в этот вечер, но, судя но всему, она осталась в плюсе, потому что у Моны появились последовательницы. Вскоре ее «подвиг» повторили две легкомысленные барышни, подрабатывавшие натурщицами у знакомых художников и скульпторов. Набравшись шампанского на традиционном бале студентов художественных училищ, барышни под улюлюканье зрителей забрались на стол и под музыку эффектно разделись донага. Полиция среагировала ассиметрично — согнала со стола танцовщиц и оштрафовала зрителей, чем спровоцировала студенческие волнения и уличные беспорядки, в результате которых даже погиб один человек. Жертва была не напрасной — после того инцидента запрет на стриптиз был снят.
Поделиться книгой: