Помоги проекту - поделись книгой:
– Я хочу поговорить с этим сукиным сыном. Пусть он мне в глаза посмотрит.
– Мы, честное слово, не можем это устроить прямо сейчас. Но…
– Этот кусок дерьма во что-то вляпался?
– Ну… можно и так сказать. Да, можно сказать…
– Хорошо. Вот и передай ему от меня: пусть больше ко мне не приходит. – Зиро наставил на нее палец, на котором блеснули три кольца. – Чтоб духу его у меня в заведении не было! Ни его, ни этих его дружков в шикарных костюмчиках. Ему светит, помимо прочего, приобретение и хранение, так?
– Ну, честно говоря, на момент инцидента при нем не оказалось наркотиков. Мы сейчас проводим анализ на токсикологию, чтобы предъявить ему употребление.
– Хочет мне нагадить, да? Я ему так нагажу, мало не покажется. – Чувствуя себя в своей стихии, Зиро откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Допустим, я передал немного порошка. Для личного пользования, не для перепродажи. Мы же говорим об обычном штрафе? Общественные работы?
– Такова обычная норма, – подтвердила Пибоди.
– Слушай, тащи сюда Пирса. Я раньше работал с Пирсом.
– О, детектив Пирс, по-моему, не на дежурстве.
– Введи его в курс дела. Он позаботится о деталях.
– Безусловно.
– Тупица приходит ко мне. Выпрашивает у меня «химию». Этот жиртрест вечно пытается выгадать, понимаешь? Гроши считает. Берет барахло, в основном «снежок». Я на него, считай, даром время трачу. Но я иду ему навстречу: все-таки он и его дружки – постоянные покупатели. Просто дружеская услуга клиенту. Ему нужен праздничный набор, я стараюсь изо всех сил, делаю ему одолжение. И мне это стоит немало! Никакой выгоды. Это снижает штраф, – напомнил Зиро.
– Да, сэр.
– Даже дал ему отдельный, дополнительный набор по спецзаказу.
– По спецзаказу?
– Праздничный подарок. Бесплатно. Никаких денег. Надо бы ему иск вчинить. Да, надо бы в суд подать на этого ублюдка и стукача за мое потерянное время и за моральный ущерб. Спрошу адвоката, как это провернуть.
– Можете посоветоваться с адвокатом, мистер Гант, но, боюсь, трудно будет подать в суд на мистера Лоренса ввиду того, что он мертв.
– Как это он мертв?
– Очевидно, дурь по спецзаказу не пошла ему на пользу. – Как по волшебству, неуверенная в себе Пибоди превратилась в беспощадного копа, холодного и твердого как каменная стена. – Он мертв, и с собой он унес ни в чем не повинного прохожего.
– Эй, что все это значит?
– Для меня – да, кстати, я из убойного отдела, а не из отдела наркотиков – это значит, что вы, Мартин Гант, арестованы за убийство Макса Лоренса и Лео Джейкобса. За операции с запрещенными химическими веществами, за владение и управление развлекательным заведением, распространяющим запрещенные химические вещества.
Она повернулась, когда Ева открыла дверь.
– Ну, как вы тут, детектив? Все готово? – добродушно и весело спросила Ева. – А у меня тут для вас как раз два симпатичных офицера. Они готовы эскортировать нашего гостя в камеру предварительного заключения. Ах да, ваш адвокат, кажется, заблудился в наших коридорах. Но мы позаботимся, чтобы он вас нашел.
– Я с вас погоны сниму.
Ева взяла его под одну руку, Пибоди под другую, вместе они дружно подняли его на ноги.
– Не в этой жизни, – сказала Ева, передавая Зиро вошедшим полицейским, и проводила его взглядом, пока его выволакивали за дверь. – Отличная работа, детектив.
– Я думаю, мне просто повезло. Здорово повезло. И мне кажется, он кого-то подмазывает в отделе наркотиков.
– Да, придется мне, пожалуй, потолковать об этом с Пирсом, – кивнула Ева. – Пошли писать отчет.
– Нам не взять его за умышленное убийство. Ты сама так сказала.
– Нет, не взять. – Ева сокрушенно покачала головой. – Ну, может, неумышленное второй степени. Может быть. Но это не главное. Главное, он свое отсидит. Он свое отсидит, и лицензию у него отнимут. Штрафы и судебные издержки дорого ему обойдутся. Он заплатит. Это лучшее, что у нас есть.
– Это лучшее, что у
Они подошли к помещению убойного отдела, кратко именуемому «загоном», в ту самую минуту, как офицер Трой Трухарт из него вышел. Это был высокий, красивый, прекрасно сложенный юноша. Свежий как персик, еще осененный легким пушком.
– О, лейтенант, тут вас какая-то дама дожидается.
– По какому поводу?
– Она сказала, что это личное дело. – Он огляделся по сторонам и нахмурился. – Я ее не вижу. Но я не думаю, что она ушла. Всего несколько минут назад я принес ей кофе.
– Имя?
– Ломбард. Миссис Ломбард.
– Ну, если найдешь ее, дай мне знать.
– Даллас, не возражаешь, я напишу отчет? – спросила Пибоди. – Хочется пройти все с самого начала, осмыслить.
– Я тебе об этом напомню, когда дело пойдет в суд.
Ева пересекла «загон» и вошла в свой кабинет.
Это была крохотная комнатка, где едва хватало места для письменного стола с креслом и стула для посетителей. Окно в ее кабинете было величиной с почтовую марку. Бо́льшую часть пространства в этом тесном помещении занимала незнакомая женщина.
Она сидела на стуле для посетителей, потягивая кофе из бумажного стаканчика. У нее были светлые, чуть рыжеватые волосы, собранные на макушке и спускавшиеся оттуда каскадом кудряшек, очень белая кожа с румянцем на щеках и розовыми губами, а глаза – зеленые, как трава.
За пятьдесят, прикинула Ева, автоматически составляя словесный портрет. Крупное, ширококостное тело в зеленом платье с черным воротником и черными манжетами. Черные туфли на каблуках и огромная черная сумка, аккуратно поставленная на пол у ее ног.
Когда Ева вошла, посетительница радостно взвизгнула, чуть не расплескав кофе, и торопливо отставила стаканчик в сторону.
– Ну, вот и ты!
Она вскочила, ее лицо еще больше разрумянилось, глаза заблестели. Голос у нее был слегка гнусавый, и от этого голоса у Евы почему-то заломило зубы.
– Миссис Ломбард? Посторонним не разрешается заходить в служебные помещения.
– Я просто хотела посмотреть, где ты работаешь. Ой, милая, ну дай же на тебя взглянуть!
Она бросилась вперед и, если бы не Евины отличные рефлексы, уже заключила бы ее в объятия.
– Минуточку. Кто вы такая? Что вам нужно?
Зеленые глаза округлились и наполнились слезами.
– Как, милая, разве ты меня не узнаешь? Я твоя мама!
2
Ледяной холод сковал ее горло. Ева никак не могла вздохнуть сквозь этот лед. Теперь руки женщины обвились вокруг нее, Ева была не в силах их остановить. Ее душили эти руки, душил назойливый запах роз. И слезливый голос – Техас, техасская гнусавость! – стучал у нее в голове отбойным молотком.
Сквозь этот стук пробился сигнал настольного телефона. Из «загона» до нее доносился гомон голосов. Она не закрыла дверь. Боже, дверь была открыта, и любой мог…
А потом в голове у Евы зажужжал целый рой шершней. Они жалили ее, холод сменился удушающим жаром. Она по-прежнему не могла вздохнуть, перед глазами клубился серый туман.
Неужели это ее голос? Такой тоненький детский голосок. Она произнесла эти слова или они просто звучат у нее в голове?
Ева шевельнулась – ей все-таки удалось шевельнуться – и оттолкнула мягкие, пухлые руки, обвивавшиеся вокруг нее.
– Пустите меня. Пустите!
Она попятилась на несколько шагов и едва не бросилась наутек.
– Я вас не знаю. – Ева вглядывалась в лицо женщины, но больше не различала черт. Они расплывались, она видела только смутное цветное пятно. – Я вас не знаю.
– Ева, милая, я же Труди! Ой, ну ты на меня посмотри! Ревмя реву и удержаться не могу. – Женщина всхлипнула, вытащила большой розовый носовой платок и промокнула глаза. – Какая же я старая и глупая! Я думала, ты меня сразу узнаешь, с первого взгляда как я тебя узнала. Конечно, уже двадцать лет прошло, между нами, девочками, говоря. – Она улыбнулась Еве дрожащей слезливой улыбкой. – Я, наверно, страшно постарела.
– Я вас не знаю, – упрямо повторила Ева. – Вы не моя мать.
Ресницы Труди затрепетали. Что-то пряталось за ними, что-то крылось в этих глазах, но Ева никак не могла это уловить.
– Сладенькая моя, неужели ты и вправду не помнишь? Не помнишь, как жила со мной и с Бобби в нашем чудном маленьком домике в Саммервиле, севернее Люфкина?
Какой-то глухой звоночек прозвенел в голове у Евы где-то далеко-далеко, на самом краю сознания. Но при первой же попытке пробудить воспоминание Еве стало дурно.
– Ты была такая тихонькая, такая маленькая, прямо обмылочек. Конечно, жизнь у тебя выдалась нелегкая, верно? Тебе пришлось пережить такой ужас! Бедная сиротка! Я как увидела тебя, сразу сказала: «Я буду хорошей мамой этой бедной маленькой сиротке». И я взяла тебя с собой и отвезла прямо домой.
– Приемная семья. – У Евы, как будто кто-то ее ударил, даже губы опухли, когда она с трудом произнесла эти два слова.
– Ну, вот видишь? Ты вспомнила! – Руки Труди опять взметнулись, она прижала ладони к щекам. – Богом клянусь, дня не прошло за все эти годы, чтоб я тебя не вспоминала, чтоб не спрашивала себя, что с тобой стало. И вот смотри! Ты – полицейский, живешь в Нью-Йорке. И замужем! Но своих детишек у тебя пока нет?
Тошнота ворочалась в животе у Евы, подкатывала к горлу.
– Чего вы хотите?
– Ну как же! Хочу узнать, как поживает моя девочка. – Голос звенел и был похож на птичий щебет. – Бобби со мной. Он теперь женат, и, можешь мне поверить, Зана – самое прелестное существо на двух ногах. Мы приехали из Техаса посмотреть город и навестить мою маленькую девочку. У нас будет настоящая семейная встреча! Бобби поведет нас всех ужинать в ресторан.
Она вновь откинулась на стуле и разгладила юбку, одновременно изучая лицо Евы.
– Ну надо же, какая ты стала! Совсем большая. Но такая же худенькая, просто комариные мощи. Правда, тебе идет. Бог свидетель, я всю жизнь мечтаю сбросить пару-тройку фунтов. Вот возьми Бобби: он унаследовал телосложение своего папаши. И это, пожалуй, единственное, что его никчемный папаша ему дал. Да и мне тоже, если на то пошло. Ой, вот уж он удивится, когда тебя увидит!
Ева так и осталась стоять.
– Как вы меня нашли?
– Ну, это было, пардон, черт знает что такое. Как-то раз возилась я у себя в кухне. Ты же знаешь, у меня пунктик насчет чистоты в кухне. Я включила телевизор, чтобы скучно не было, и там рассказывали про этих докторов, которых зарезали, и про клонирование. Грех против бога и человека, если хочешь знать мое мнение, и я уже хотела переключить на что-нибудь другое, но это было так интересно, если ты меня понимаешь. И тут у меня чуть было челюсть не отпала, когда я увидела, как ты там выступаешь. И имя твое было указано прямо на экране. Лейтенант Ева Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Ты героиня – вот что они говорили. И еще что ты была ранена, бедная маленькая сиротка. Но сейчас ты выглядишь вполне здоровой. Прямо-таки молодчина.
На стуле для посетителей сидела женщина. Рыжеватые волосы, зеленые глаза, губы, изогнутые в растроганной улыбке. А Ева видела чудовище с клыками и когтями. Только этому чудовищу не надо было дожидаться темноты.
– Вы должны уйти. Вам придется уйти прямо сейчас.
– Ты, конечно, страшно занята, у тебя рук не хватает, а я тут сижу и болтаю. Ты только скажи мне, где ты хочешь поужинать, и я попрошу Бобби, чтоб забронировал столик.
– Нет. Нет. Я вас помню. – Кое-что Ева вспомнила. Совсем немного. Нетрудно было это забыть, смыть из памяти. Это необходимо было забыть. – Меня все это не интересует. Я не хочу вас видеть.
– Как можно так говорить? – В голосе послышалась обида, но глаза стали жесткими. – Как можно быть такой? Я приняла тебя в свой дом. Я стала твоей мамой.
– Нет, вы не стали моей мамой.
Темная комната. Непроглядная тьма. Холодная вода. «У меня пунктик насчет чистоты в кухне».
«Не думай об этом сейчас, – сказала себе Ева. – Не вспоминай».
– Вы должны уйти немедленно, прямо сейчас. Без шума. Я больше не беспомощный ребенок. Поэтому вам лучше уйти. И не возвращайтесь.
– Но, Ева, дорогая…
– Уходи. Убирайся. – Руки у нее дрожали, пришлось сжать кулаки, чтобы скрыть дрожь. – А не то, клянусь, я засажу тебя в гребаную камеру.
Труди подобрала свою сумку и черный плащ, переброшенный через спинку стула.
– Тебе должно быть стыдно.
Ее глаза, когда она проходила мимо Евы, были влажны от слез. И холодны как камень.
Ева хотела закрыть дверь и запереть на ключ. Но в комнате все было пропитано запахом роз. Ощутив спазм в желудке, она оперлась о стол, пока приступ тошноты не миновал.
– Мэм, женщина, которая… Лейтенант? Мэм, с вами все в порядке?
Она покачала головой, услышав голос Трухарта, сделала ему знак уйти. Надо держаться как ни в чем не бывало, пока она не сумеет выбраться отсюда. Скрыться.
– Передай детективу Пибоди: кое-что произошло. Мне надо уйти.
– Лейтенант, если я могу что-то сделать…
– Я только что сказала тебе, что делать.
Поделиться книгой: