Ворота Лешего

Но парень как будто ждал именно этой банальной фразы. Он заплакал с новой силой, так горько, как только плачут обиженные дети.

– Зачем? О чем ты будешь со мной говорить!? Да и что со мной вообще разговаривать? Кто я такой? Я же – чмо! Неужели кому-то действительно интересно, что я чувствую?

Макс понял, что перед ним – затравленный человек, которого долго и с особым удовольствием унижали окружающие. Странно, обычно такие проблемы случаются в школьные годы, а тут… Макс прикинул. На вид парню было за двадцать, пограничная зона – двадцать пять. По крайней мере, Макс теперь знал, с чем имеет дело. Уже легче.

– Знаешь, меня самого в школе все время шпыняли, – сказал он, прощая самого себя за неправду. – Каждую перемену устраивали мне такие… головомойки… – и добавил для пущей верности: – В туалете запирали не раз… Я понимаю тебя…

– Да что ты говоришь? – Вдруг с издевкой спросил парень.

Максу даже как-то обидно стало: от тут пытается помочь, из кожи вон лезет, чтобы что-то придумать, а тот – издевается…

– Так, может, ты сядешь со мной рядом, а, чмошник? – Продолжал парень.

Макс чуть не задохнулся от возмущения. Зря связался с этим придурком. Похоже, он таким образом самоутверждается и прыгать совсем не собирался. Одно утешало – спасение самоубийцы отменяется.

– Давай вместе прыгать! Ты возьмешь меня за руку…

Тут парень засмеялся истерическим смехом и Макс понял, что рано расслабился. Вся возня с этим недоумком еще впереди. Удивляло одно: зачем ему, Максу это надо? Зачем вообще остановился? Шел бы дальше. Ну, сидел себе парень на перилах моста, и что? Вон сколько машин мимо проезжает. И ни одна не остановилась. Никто не подошел к парню и не спросил: «Эй, ты в порядке? Что ты надумал?» Никому не было дела до этого неприятного человека с его мелкими проблемами. Так почему же Макс не уходил? «Потому что ты не можешь уйти», – шепнул ему внутренний голос, и вдруг все встало на свои места. Макс обрел уверенность и спокойствие.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Какая разница?

Парень как-то сник, как будто эта вспышка ярости забрала его последние силы. Макс положил ноутбук на тротуар, букет – сверху.

– Я не думаю, что тебе стоит прыгать. Вода сейчас очень холодная. Но с этой высоты ты даже этого не почувствуешь. – Макс подошел к перилам и посмотрел вниз. Вполне спокойно, как будто и не собирался останавливать парня от прыжка, а просто интересовался высотой моста. – Ты когда-нибудь сталкивался с бетонной плитой? Конечно же нет. Так вот, удар об воду будет такой сильный, что ты переломаешь все кости. Возможно, ты останешься жив… но тебе будет очень больно. Боль будет такой сильной, что ты не сможешь ее терпеть, а только будешь скулить как собака. Нет, ты даже этого не сможешь. Тебе нужно будет бороться с водой. Двигать руками и ногами. А твои конечности откажут тебе в этом, они будут как тряпки болтаться на воде. Ты начнешь тонуть. В твой рот зальется холодная вода. И тогда… тогда ты захочешь жить!

Парень слушал внимательно и покорно. Слова Макса падали как зерна в благодатную землю и тут же отращивали длинный стержневидный корень. Макс и не подозревал, что умеет так уверенно говорить. Как будто кто-то подсказывал ему нужные слова. Парень слушал и Макс видел, как изменялось его настроение. Прошла истерика. Глаза наполнились смыслом. На душе у Макса стало так хорошо, как будто он спас от самоубийства не одного отчаявшегося человека, а по меньшей мере – целый город. Гордость за самого себя взметнулась крыльями за спиной. Дело, можно сказать сделано. Самоубийца передумал умирать. Теперь осталось только протянуть руку и помочь ему слезть с перил.

И тут все пошло не по сценарию. Видимо, парень очень долго сидел на перилах: замерз, или собственное горе сковало его тело… Пытаясь перекинуть ноги через перила, он слишком резко двинулся, соскользнул, ногами пополз вниз, запаниковал, стал цепляться за каменную стенку моста… Макс протянул руку. Секунда. И схватил только пустоту. Парень пролетел мимо его протянутой руки вниз. Макс так и застыл от ужаса непоправимого. Но парень еще не упал. Он ухватился за кусок арматуры, торчащий из козырька, выступающего внизу перил моста. Как он там держался, богу одному было ведомо. Счет пошел на секунды.

– Помоги, – попросил парень и тихонько заскулил.

Дальше Макс действовал как в замедленных кадрах. Четко и выверено. Быстро расстегнул свой ремень на брюках, пристегнул его к железному кольцу на перилах, с невероятной ловкостью перемахнул через парапет (в обычном состоянии Макс никогда бы не решился на такой поступок) встав на небольшой козырек внизу перил, он немного попружинил на носках, проверяя его прочность. Держась одной рукой за ремень, он присел и свободной рукой схватил парня за руку. Тот уже не скулил, а только судорожно дышал. Отпускать кусок арматуры он не собирался.

– Разожми пальцы! Я удержу тебя и подниму наверх, – заорал Макс и запоздало сообразил, что ремень их двоих ни за что не выдержит. Но эта мысль тут же выветрилась как ненужная в данный момент.

Пальцы парня разжались, но не потому, что Макс приказал, а просто силы закончились. Макс вдохнул воздуха в грудь и сделал неимоверный рывок, одновременно распрямившись на ногах. Парень поднялся в воздухе следом за ним и как новорожденный хватается за материнскую грудь, ухватился за край перил, вскарабкался на них как обезьяна, совершенно забыв про Макса. А тот, использовав все свои резервы на этот рывок, стоял на козырьке, обессиленный. Рука, державшаяся за ремень, тряслась мелкой дрожью. Макс недоумевал, как он не порвался под их общим весом. Как вообще он сам смог поднять взрослого парня? Откуда взялись эти нечеловеческие силы? А теперь он висит как тряпичная кукла, не в силах уже подняться обратно. Макса всегда интересовало, когда он смотрел в фильмах, как какой-то человек в стрессовой ситуации взбирался на неприступные стены, или лез на большой высоте по шаткому бревну или трубе, как потом возвращался назад, когда адреналин заканчивался? Это почему-то всегда оставалось за кадром.

Максу было обидно погибнуть вот так глупо. Вроде, спас человека, а сам должен упасть на бетонную воду.

– Эй, ты долго будешь там стоять? – протянутая рука самоубийцы-неудачника помогла Максу выбраться наверх.

Оба сели у подножия перил. Молчали.

– Спасибо, – вдруг вспомнил Макс.

– Тебе спасибо, – ответил парень, – Меня Геной зовут.

Он протянул руку для пожатия. Макс засмеялся: «Еще не напожимался? Макс.» Стресс постепенно проходил, и головная боль снова напомнила о себе.

– Тебе есть куда идти? – спросил он.

– Нет, – беспечно сказал Гена. – С общаги меня поперли.

«Зашибись. Вдобавок ко всем приключениям, еще придется взять этого неудачника с собой». Тот как будто понял мысли Макса.

– Не переживай, я придумаю что-нибудь…

Его скошенные глаза стали наполняться привычным отчаянием. Макс испугался рецидива. И его собственный отважный поступок показался глупым и ненужным. «Мы в ответе за тех, кого приручили» – фраза маленького принца не давала ему покоя. Благородным нужно быть до конца. Макс достал телефон, позвонил Насте. По его понятиям, она должна быть уже дома. Но Настя не отвечала. Все еще сердится, – подумал Макс. Ладно, сама виновата.

– Пошли, – сказал Макс и встал.

– Куда, – не понял Гена, но тоже встал.

– Переночуешь сегодня у меня. А там посмотрим…

Гена скосил взгляд на букет цветов.

– Не стоит… ты не обязан…

– Хорош кокетничать. После того, что между нами сегодня произошло, это уже не нужно, – пошутил Макс и сморщился от накатившей новой волны боли в голове. Лишь бы доползти до таблеток…

– Голова болит? – пожалел Гена.

«Молчал бы, жалостливый! – проворчал Макс про себя, подхватывая коробку с ноутбуком и цветы – Если бы не ты, лежал бы сейчас на диване, обезболенный и счастливый».

Как он и предчувствовал, Насти не оказалось дома. Квартира встретила их тишиной. Хотя нет. Из темноты послышалось грозное рычание Барбоса.

– Барбос, свои, – успокоил собаку Макс и включил свет.

Но Барбос как будто не слышал слов хозяина, либо пропустил их мимо ушей. Всегда спокойная и миролюбивая собака в этот раз вела себя необычно для своего характера. Шерсть на загривке стояла дыбом, уши прижаты к голове, пасть ощерена.

– Барбос, ты с ума сошел? Говорю же, свои.

– Это он на меня так реагирует, – спокойно сказал Гена. – Они меня почему-то не любят. Собаки, я имею в виду. Бабушка в детстве говорила, что меня гиена родила, – трагическим шепотом добавил он.

Макса передернуло от злости на эту самую бабушку. Такое внушать ребенку? Понятно, почему его все избегают. Вырос изгоем.

– Чушь все это, – сказал он твердо и пошел в спальню за постельными принадлежностями для Гены. Остановившись возле их с Настей кровати, он на долю секунды задумался, какую подушку отдать: свою или Настину? Вроде бы, какая разница, но почему-то Макс не мог отдать Настину подушку чужому человеку.

– У тебя ремонт? – донесся до него голос Гены, удивленный беспорядком в квартире. Вот ведь любопытный попался.

– Ограбили. – Макс не хотел вдаваться в подробности.

– А-а… – протянул тот неопределенно – скорее всего, не поверил. Максу было все равно. Его больше заботил Барбос. Да сколько же можно лаять? Голова разламывалась от надрывного и слишком громкого тявканья. Вдруг наступила тишина. Макс обрадовался и удивился одновременно. Схватил подушку и плед и подгоняемый любопытством, вышел к Гене.

– Где он?

Макс огляделся по сторонам. Собаки нигде не было видно, а Гена смотрел немигающим взглядом куда-то в район мебельной стенки. Оттуда послышалось тихое поскуливание.

– Ты женат? – вдруг спросил парень.

Макс собрал Настины вещи с кресла и только после этого ответил.

– Можно и так сказать.

Неизвестно почему, но Максу не хотелось говорить с ним о Насте. Просто она его девушка, а Гена – малознакомый тип. Кто он вообще? Вон как собаку под шкаф загнал. Уже не в первый раз Макс пожалел, что пригласил незнакомца переночевать у себя. Он отгонял неприятные мысли подальше, убеждая себя, что это всего на одну ночь.

– А она не будет возражать, что ты пригласил меня к вам? Она когда придет?

– Она завтра утром приедет, – сказал Макс, как бы уговаривая себя. – Ты есть хочешь? Рассольник еще остался…

– Я бы лучше что-нибудь выпил, – извиняющимся тоном ответил Гена, и тут же объяснил: – Стресс.

– Тут – облом. Спиртного в доме не держим.

Он положил на диван постельное белье и подушку.

– Если не будешь есть, то ложись спать. Я, пожалуй, тоже пойду.

Макс достал из аптечки таблетку спазмалгона и проглотил, запив водой из стакана, оставленного утром Настей. Почему-то опять полезли тревожные мысли: где она? Почему не отвечает на его звонки? И тут же поспешил себя успокоить: обиделась. Выжидает. Наказывает его таким образом. А сама у подружки…

– А часто у тебя голова болит? – Ворвался в его размышления голос Гены.

– Обычно не болит, а вот сегодня прямо с утра раскалывается, как будто предчувствуя, что вечером тебя встречу.

Макс не хотел говорить эти резкие слова, но они сами вырвались. Опять же, как и утром, он попытался оправдаться сам перед собой, что виной его раздражения – плохое самочувствие, теперь к нему присоединились отходняк после моста и беспокойство за Настю. Макс попросту устал и рефлексировать сейчас не собирался. Гена же наоборот, выглядел вполне бодро и на замечание Макса совсем не обиделся. Начал тут же раздеваться, оголяя свое довольно-таки накачанное тело. Макс поспешил отвернуться и сказал уже из-за спины: «Спокойной ночи».

– Да. Спокойной ночи, – Гена уже зевал.

Макс просто позавидовал его железным нервам. Сам же он был уверен, что полночи проворочается в пустой кровати, гоняя разные думы. Но к счастью, уснул он быстро.

Он бежал что было сил. Впереди маячила стройная женская фигурка в обтягивающих джинсах и короткой маечке. Настя. Она убегала от него. Смеялась и убегала. Иногда оглядывалась, как бы подразнивая. А его сердце сжималось от тревожных предчувствий. Он хотел крикнуть, чтобы она остановилась, хотел предупредить о чем-то страшном, чего сам не знал. Но и рта не мог открыть, как будто губы слиплись, а Настя смеялась и встряхивала копной золотистых волос. Страх и смертельная тоска сковали его движения. Он вроде пытался бежать, но ноги были как ватные. А Настя убегала. Она направлялась к лесу. А Макс каким-то тайным чувством знал, что там – опасность.

– Настя! Настя! – Макс метался во сне по кровати. И только старинные ходики на стене отсчитывали ритм времени.

Чей-то незнакомый женский голос окликнул его и Макс понял, что это все еще продолжается сон.

– Максим, будь осторожен, – сказал по-матерински ласковый голос.

Макс хотел обернуться, чтобы увидеть, кто с ним разговаривает, но его будто кто-то удерживал за плечи, не давая развернуться. Макс больше не сопротивлялся. Он почему-то был уверен, что эти руки и этот голос – «свои» и не причинят ему вреда.

И тут Макс почувствовал резкий толчок и понял, что проснулся. Он лежал в своей постели, ночь продолжалась. Стояла тишина. Макс был один, но никак не мог отвязаться от ощущения, что рядом кто-то присутствует и даже смотрит на него. Большей жути он никогда не испытывал. Он постарался прогнать панику, уговаривая себя, что это всего лишь разыгравшиеся нервы. Однако, когда он попытался встать, то ничего не вышло. Что за черт? Животный ужас продолжал охватывать его, проникая в каждую клетку, и вдруг голову пронзили острые вспышки боли, это совсем было непохоже на вчерашнюю мигрень, как будто кто-то совал свои пальцы к нему в мозги. Макс не мог ни пошевелиться, чтобы убрать эти пальцы, ни закричать. Такое ощущение, будто сон продолжался, но все было так реально. И тут как сквозь помехи в радио прорвался женский тревожный голос: Максим! Максим! Проснись!

И он проснулся. Голос продолжал звать его, но это уже был голос Гены.

– Макс, проснись.

Макс соскочил с кровати, еще не совсем придя в себя. Постепенно чувства реальности стали к нему возвращаться, и он понял, что находится у себя в квартире. Рядом – Гена. А он то что здесь делает? – не понимал Макс.

– У тебя телефон звонит, – оправдывался Гена, – уже полчаса, наверное, надрывается. Я даже проснулся, а ты не слышишь… Пришлось…

Макс не стал дослушивать, рванул к подоконнику, на который обычно клал свой телефон. «Это – Настя!» – пронеслась в мозгах радостная мысль. Но телефон лежал в немом отупении. Что за глупый розыгрыш? Он был как сдавленная пружина, которая вот-вот лопнет. Кулаки сами сжались, и он уже серьезно готов был прибить шутника. Но разум остановил. Сначала думай, потом делай. Макс взял телефон в руки: пропущенные вызовы от Насти. Целых 10 попыток! Как же крепко он спал, если не слышал ни одной из них? Макс тут же начал перезванивать. Но трубку не брали. Гена дышал за плечом и этим злил еще больше. Макс развернулся к нему. Гена глупо улыбался в темноте: «Не отвечает?» Так и хотелось оттолкнуть его. Но на том конце провода включилась связь. Наконец-то!

– Настя! Настенька, ты меня слышишь? Ты где?

Макс перестал замечать присутствие постороннего, полностью переключившись на другую волну. Но на том конце молчали. И это молчание убивало больше всяких глупых разговоров.

– Настя! Ну, где же ты? Отзовись!

Он поймал себя на мысли, что разговаривает сам с собой. Тупое отчаяние, предчувствие чего-то страшного, как невидимые тиски, охватило его. Постепенно в полной тишине на том конце он стал различать звуки, на которые раньше не обращал внимания – как будто хрустели сучья деревьев, потом он отчетливо услышал чавканье, будто кто-то бежал по жидкой грязи, или болоту… человеческое дыхание, частое, с подсвистом, как у загнанного.

– Настя! Настя! – как телефонист на коммутаторе, продолжал повторять Макс. То, что она находится в какой-то опасности, он понимал более чем отчетливо. Хотелось немедленно бежать, спасать любимую, но куда? Неизвестность просто разрывала. И вдруг среди полной тишины в телефоне заорал неестественный голос, прямо в самое ухо. Он не сразу сообразил, что это был Настин голос, так он был искажен от ужаса.

– Макс! Макс, помоги!

Послышался ее плач.

– Где ты?! Настя, где ты?!

Ноги вдруг подкосились, и Макс неожиданно осел на пол, продолжая спрашивать невидимую Настю, но в телефоне запикали короткие гудки.

– Нет, нет! Настя!

Прошло несколько секунд, пока он сообразил, что телефон попросту отключили. Он попытался еще раз перезвонить, нажимал кнопки, телефонная трубка на табло рядом с именем Насти делала вид, что вибрирует, но ответа не было. Макс так сильно прижимал телефон к уху, как будто от этого мог открыться невидимый портал, и он сможет пробраться через него к любимой.

– Не отвечает? – Словно издеваясь, снова повторил Гена.

Макс будто впервые увидел его. Опять мысль: почему этот человек здесь? И снова переключился на другое: что делать? Как спасти Настю? Он должен был давно начать ее поиски! Он должен был заняться именно этим, а не Геной! Но откуда ему было знать, что она попала в какую-то беду? В нем клокотала бессильная злоба, что он не может ничего сделать. Она там. Одна. Ей страшно. А он – тупо здесь! И хоть бы какой знак!

Что-то с Настей случилось, это факт. Макс не хотел думать о плохом, но фантазия уже включилась в игру и воздвигала версии одну страшней другой. Он поймал себя на том, что ходит кругами как загнанный зверь. Стоп! Только не сходи с ума! Из всего есть выход. Выход есть всегда. Надо только успокоиться и подумать. Куда поехала Настя? Она просила подбросить ее. Похоже, за город, потому что сказала: километрах в сорока. Это все что он знал. Макс запаниковал: никакой ниточки. За что зацепиться? Он клял себя за свою невнимательность. Почему не расспросил, не выслушал? Он был так занят своей головной болью, что все остальное было для него неважно. Вдруг всплыла в памяти ее дорожная сумка. До Макса только теперь дошло: Настя отправлялась не в увеселительное путешествие и не на один день. Как он мог все это пропустить? Тупая скотина! Но что толку сейчас ругать самого себя? Надо думать дальше. Какие еще есть версии? Настя могла поехать по какому-то заданию из редакции… Значит, сотрудники наверняка знают, где ее искать.

Макс принял решение, и удушающая тоска немного отступила. Когда знаешь, что делать, уже не мечешься бестолково из угла в угол, не рвешь нервы, голова проясняется, и начинаешь четко соображать. И появляется надежда. Надежда, что все образуется, все решится, все исправится… После принятия решения человек начинает жить снова в реальном, а не в выдуманном мире своих страхов. Он уже не плутает по лабиринту безысходности, а видит свет по ту сторону тоннеля.

Макс начал перебирать бумаги Насти. Его девушка держала все в порядке, бумажка к бумажке, папка к папке. Все подписано, аккуратно уложено. Грабители просто скинули папки на пол, при падении листки не разлетелись, все так же прилежно находились на своих местах – так хорошо были закреплены. Интервью, встречи, черновики статей… Все не то. Где-то был ее блокнот, куда она записывает расписание и назначенные встречи. Дома его нет. Значит, он или на работе у нее в кабинете, или она забрала его с собой. Задача номер один – попасть к ней в офис, и, если блокнот не найдется, – расспросить коллег о планах. Вдох-выдох. Уже внешне совсем спокойно открыл новый ноутбук.

– Что ты ищешь? – спросил голос за его спиной. Макс вздрогнул. О, господи, он совсем забыл про гостя. Гена участливо заглядывал через плечо, на страницу с контактами газеты, в которой работала Настя. – Я хотел бы помочь. Что нужно сделать? Ты только скажи…

Навязался тут. Макс испытывал и жалость и досаду одновременно. Не вовремя ты попался на моем пути, друг, совсем не вовремя.

– Ложись спать. Сегодня мы уже ничего поделать не сможем. Завтра с утра начну обзванивать сотрудников. – И, помедлив, добавил: – Спасибо за предложенную помощь.

И оторопел, когда Гена в ответ подмигнул.

3 глава

Макс наскоро забил все номера в телефонную книжку. Времени – четыре утра. Начинать обзванивать сейчас? Наверняка приличные люди все спят. Наплевать. Не до церемоний. Он набрал первый номер. В кресле напротив сидел Гена и от нечего делать ковырялся в своих ногтях. Но упорно делал вид, что неприятности Макса его тревожат. Глаза такие участливые, а за ними – скука. С каким удовольствием Гена завалился бы сейчас спать, а вот приходится сидеть, «сопереживать». Макса это почему-то бесило. А в трубке – гудки. Он набрал второй номер. Отключено.