Помоги проекту - поделись книгой:
— Соклер! — у него отрывистое «Соклер» получалось как-то не так, как у меня. Что он еще сказал псу, я не знаю.
Соклер опрометно умчался. Вернулся, подал фуражку.
Ну и молодчина! Все знает, все умеет!
— На выставке его отметили?
— Медаль получил. А мне — диплом, пан-товарищ.
Мы попрощались. Они пошли в свою сторону, я — в свою.
Есть у меня в Москве знакомый — известный артист, назовем его Андреем Петровичем.
Как-то Андрей Петрович был в Голландии на гастролях. Он и его товарищи-артисты показывали там свое искусство, которым исстари славится наша страна.
Гастроли прошли успешно. Особенный успех выпал на долю самого Андрея Петровича. И Пале до Бозар — Дворец изящных искусств в Амстердаме, где проходили спектакли советского театра, решил преподнести талантливому артисту памятный подарок.
Голландцы узнали, что ему понравились на фотографиях сенбернары, которых привозили итальянские монахи с Альп.
— Я вам подарю сенбернара, — заявил Хобокен, заводчик-голландец, занимающийся разведением сенбернаров.
Подходящего щенка в ту пору не оказалось, и Хобокен пообещал прислать щенка в Москву. И действительно, вскоре Андрей Петрович получил письмо с голландским штемпелем: готов ли он принять сенбернара «самых аристократических кровей»?
Дальше вышло непредвиденное осложнение. В Голландии или где-то по соседству с нею вспыхнула собачья чума, был наложен карантин, и высылка задержалась.
Наконец пришла телеграмма: ваша собака Бозар отправляется с таким-то самолетом, встречайте.
Поехали на аэродром встречать. Никакая собака не прибыла.
Андрей Петрович спросил у летчика:
— Где мой щенок? Должен был прилететь щенок…
Летчик ответил:
— У вашего щенка кулаки больше моих. Он в самолет не влез. Клетка 125 на 60 и на 95 сантиметров. А у нас дверь в трюме меньше…
— Ну и…?
— Подпилят клетку и пришлют с другим самолетом.
Через три дня телефонный звонок:
— Ваша собака давно прилетела, что вы ее не берете?
— Но мне сказали, что он только через неделю….
Поехали получать.
Дежурный долго водил по разным складам-пакгаузам, все найти не мог, наконец — нашел. В самом дальнем углу — ящик, и изо всех щелей торчит рыжая шерсть. Тут щенок?
Молчит что-то. Андрей Петрович сунул палец. Это «что-то» лизнуло горячим языком. Сломали верх ящика. Появилась морда и молча посмотрела. Привет, Бозар! С благополучным прибытием!
Вышел из ящика. В машину кое-как впихнули. Оказалось: карантин продолжался два месяца. И все это время щенок (ящик) стоял где-то на складе. Его кормили, он ел. Ел и рос. Рос, рос и заполнил весь ящик. Отправляли-то четырехмесячным, а получили уже полугодовалым. А сенбернары растут быстро.
Кошки увидят Бозара — все дыбом. Жучок, дворовый песик, живший у Андрея Петровича на даче, укусил Бозара. Тот только оглянулся. Через две недели впервые тявкнул.
Вскоре отказался жить в доме. Спал зимой на улице. Ходил по сугробам, прокладывая грудью траншеи-коридоры. И рос, рос…
Чистокровные сенбернары редкость, в Европе их считанные экземпляры. У Бозара оказался паспорт с «мировым» номером (по списку сенбернаров мира), родословная, в которой перечислялись все его дедушки и прадедушки, и сопроводительное письмо. В письме, между прочим, говорилось: если вы хотите наказать сенбернара, сверните газету трубкой и ударьте легонько по носу. Этого достаточно… Вот ведь как. Собака огромная, а деликатная, бить ее не обязательно. И вообще собак не бьют. А если бьют, то только плохие люди.
Раз домработница прикрикнула на Бозара: мешается на дороге, не обойдешь его — гора! Он посмотрел укоризненно: «Я и так понимаю… Зачем кричишь?»
Сперва Бозар был какой-то розовый. Потом стал рыже-коричневый, с белыми пятнами. Рос, как на дрожжах. Шерсти — вагон! С такой шубой не только подмосковная зима не страшна, — не замерзнешь на Северном полюсе! Шерсть мягкая, пряжа получается превосходная, недаром из нее вяжут разные теплые вещи.
Вырос Бозарушка. Утром приходит здороваться, как хорошо воспитанный сынок. Спокойный, неторопливый. Морда квадратная, ноги толстенные. Хвостом махнет — ветер подует.
Очень крупная собака. Одна из самых больших.
На родине, в Альпах, сенбернары несут человеколюбивую службу — отыскивают и спасают людей, заблудившихся во время метели в горах. К шее собаки подвязан маленький боченочек с вином; найдя погибающего, она ложится около него, если его занесло снегом — отроет, полижет лицо, руки, даст отпить из боченочка, чтобы скорее отогрелся, и ведет домой. Если человек очень слаб — сбегает за помощью, приведет людей.
Добрых больших собак этих разводят монахи Сен-Бернарского монастыря, — отсюда и название породы. Каждый случай спасения людей записывается в особую монастырскую книгу.
В наши дни собак оснащают противотуманными фонарями, позволяющими видеть даже в густом тумане. Это облегчает поиски. Сбившийся с дороги путник может сам увидеть собаку и подозвать ее.
Самый знаменитый из сенбернаров — Барри.
Он спас сорок человек.
Пропали олешки у Папони. Ветром сдуло.
Буря была. Налетел свирепый северный ветер-хад. Тут уж не зевай! Когда метет пурга, не только оленей — сам себя потеряешь. Вмиг утонуло все в свистящей белой мгле, руку протяни — нет руки, шаг ступил — и нет дороги назад. Ничего не видно. Все слилось в бешеную круговерть.
Беда — потерялись олешки.
Они в тундре гуляли, ягель-мох ели. Найдут, копытом разроют, сжуют — дальше идут. А чтоб далеко не ушли, от стада не отбились, их собаки караулят. Белые лохматые собаки, ненецкие лайки.
Всю жизнь они около оленей. Одеты тепло — никакая стужа не страшна, щеки с баками, как у нынешних модников, уши торчком, заросшие, хвост помелом. Никто за ними не ухаживает, едят что попало, однако помогают людям хорошо, службу знают.
А служба трудная. Ямал — край земли, страна северных людей оленеводов-ненцев. Справа море, слева море, посередине земля. А как задует ветер-хад, завоет пурга, так ни земли, ни неба, ни моря, ни людей, ни олешков, ни редких кустиков посреди снежной пустыни, — один ветер свистит.
Ветер погнал оленей, за оленями побежали собаки.
Бежали-бежали, одна оленуха споткнулась — легла; и другие тоже стали ложиться, в кучу сбились; собаки — вокруг, как заслон. Волк, не подходи! В одиночку с ним, может, и не справиться, а если всем вместе… еще посмотрим, чья возьмет!
Едва началась пурга, Папоня сразу выскочил из чума и к оленям. А их уж нет. И собак нет. Всех сдуло.
Потерялись олешки. Беда, беда.
Северный олень — надежный друг и кормилец северного человека. Олень — это мясо, жир, прочная удобная одежда, обувка для ног, средство передвижения. Чум — островерхое жилище ненца — сделан из оленьих шкур. Без оленя никуда! Пропал!
По рации Папоня сообщил в правление колхоза о беде. Да что проку? Буря, самолету не подняться, не полететь на розыски. Сиди и жди.
Три дня и три ночи свистел-злился хад. Ни дня, ни ночи. Лишь снежная круговерть да морозная мгла.
Однако — стихло. Улеглась пурга.
Из правления сообщили: вылетел самолет. Папоня с помощниками стали на лыжи и тоже отправились на поиски.
Самолет летал-летал. Папоня ходил-ходил. Нет олешков. И собак нет. Даже признака не осталось. Все замел хад.
Летчик сверху смотрит: бугорок — раньше не было, большой сугроб намело, а из сугроба ветки торчат.
Ветер сдул снег, тундра стала серой. А тут белый холмик. А откуда ветки взялись? Вокруг ни одного деревца…
Да это не ветки вовсе, а рога, много рогов. Вот они где, олешки. Замело всех.
Прорадировал летчик в колхоз, сделал круг — улетел.
Едва затих в отдалении рокот мотора, вдруг бугор зашевелился, распался, показалась одна оленья голова, другая, из сугроба стали выбираться олени. Живые! И собаки тоже живые. Отряхиваясь, они вставали на ноги и нюхали воздух. Где дом? Куда идти?
…Понурый, возвращался к чуму Папоня, колхозный бригадир. Узкие глазки стали еще уже, почернел от горя. Как жить без олешков? Мрачные думы одолевали старого бригадира.
Глядь… Глазам не поверил! Олени гуляют вокруг чума, около них собаки, белые, пушистые ненецкие лайки. Их там ищут, в тундре, а они — здесь. Откуда взялись?
Лайки пригнали из тундры. Трое суток они не отходили от стада, ждали, чтобы кончилась непогода. И ни один олень не потерялся. Лайки и дорогу назад нашли… Чем не чудо-собаки!
Спасибо им, однако.
У нас таких собак и не видывали. В прошлом их разводили при дворах французских королей, а ныне они последний «крик моды» в США. Каждый американский богач, чуть ли не каждая миллионерша-богачка мечтает завести такую собаку.
Называется эта порода — бассет.
Пожалуй, среди мелких пород бассет — одна из популярных за рубежом (у нас я его не видал).
В Англии бассет известен несколько веков. Он упоминается Шекспиром в пьесе «Сон в летнюю ночь». Бассет удобен в небольших городских домах. И характер у него хороший. Не случайно во Франции бассет принимает участие в детских играх: пес активный, в то же время послушный, спокойный. И — сильный.
Бассет роста небольшого, на коротких кривоватых ножках, весь гладенький, белый с пятнами, хвост тоже гладкий, как у таксы или пойнтера, тело длинное и низкое, голова большая, с выразительными, как у человека, глазами. Шкурка мягкая, как вельвет, и блестящая. Но главное украшение бассета — уши. Длинные коричневые, свисающие по бокам головы. Когда пес бегает, уши развеваются, как флаги, и хлопают по носу.
Вы, небось, не видали таких ушей! Щенок еще махонький, еле ковыляет на коротеньких ножках, месяцев двух-трех от роду, а уши уже чуть не больше его самого. Хочешь, одним ухом укрывайся, другое под себя подстилай. Ест — в чашке полощутся. А идет — так бы на загривке бантиком и завязал, чтобы по полу не волочились.
Вероятно, немало трудов потратили, чтобы вывести такую длинноухую породу… Только — для чего собаке такие уши?
Было когда-то — делали башмаки с такими длинными носками, что они чуть не на метр выступали вперед. Носить их, наверное, было ой как неудобно! Но зато считалось: чем длиннее носки, тем знатнее господин. Или пришивали такой шлейф к платью, что его несли десять человек. Знатная дама идет, а за нею — пять человек с одной стороны, пять с другой — бережно несут подол ее платья… Нравилось! Нет теперь ни башмаков с метровыми носами, ни таких платьев, а вот бассет остался.
Уши у него вроде шлейфа. Выходит, тоже знатная особа!
Вообще-то бассет охотничья собака. Он ловок, с хорошим чутьем, охотно гонит дичь. В Англии его и сейчас многие держат как охотничью. У этих бассетов, по-моему, уши короче.
Длинные уши у бассета появились, когда им короли заинтересовались. Рассказывают, будто спас бассет французского короля…
Было, говорят, так. Одна фрейлина, дама, прислуживающая королеве, держала бассета. Как-то раз он провинился у нее, что-то сделал не так, и, чтоб избежать наказания, убежал от хозяйки. Спрятался за портьерой, лег, головушку буйную на передние лапы положил и горюет. Уши на полу лежат.
В ту пору во дворец проникли заговорщики, которые хотели убить короля. Вы думаете, бассет поднял шум, зачуяв чужих? Нет, совсем не так!.. Вот тихохонько крадутся они в королевскую опочивальню. Острые шпаги наготове, туфли с бантами под мышкой, чтоб не заскрипели, не выдали раньше времени. Миновали один покой, другой, уж совсем немного осталось. Ночь темна, стража заморилась — спит, король в своей широченной кровати под балдахином тоже похрапывает, ничего не подозревая…
И вдруг — вой, визг на весь дворец! Стража проснулась, схватилась за алебарды, тревога, крики, звон оружия, пробудились король с королевой. Заговорщиков схватили.
Оказалось, один из них, когда проходили последние двери, ненароком ступил на ухо бассету… Вот так и выручил бассет короля Людовика… какого там по счету, не знаю.
Вроде бы и не спасал, а спас. Уши помогли.
После того французские короли и воспылали любовью к бассету. Всегда боялись они тайных интриг, заговорщиков. И длинные уши им были нужны, чтоб лучше слышать. Наверное, чем больше уши, тем острее слух?
Впрочем, может, это все сказки, чьи-то выдумки. За что купил, за то продаю. Может, и правда — просто для оригинальности вывели. У кого длиннее собачьи уши? Тоже ведь гордость!
Эх, ты, миляга-бассет! Смотрит на меня с заграничной открытки, голову на лапы положил, уши опять по полу расстелил, вид грустный-грустный. Кажется, так и хочет сказать: «Приделали мне такие уши… а теперь как я?» Боится: опять наступят!
Иногда сравнивают эту собаку со стрелой, выпущенной из лука. Видели кинофильм «Война и мир»? Помните, как по полю, через осенние желтые перелески и ложбины несутся за волком, распластавшись над землей и делая громадные прыжки, высоченные, длинноногие остромордые собаки? Теперь такую охоту можно увидеть только в кино… Грозные псы, правда? Пасти зубастые, как у щуки, силища такая, что поймает волка за шею, прижмет к земле и держит, пока не подбежит доезжачий или борзятник.
Наверное, к такой собаке лучше не подходить — разорвет или живьем проглотит… Ан, и ошиблись! К человеку борзая настроена миролюбиво, можно подходить безбоязненно.
Один писатель сказал: надо человеку лететь быстрее ветра — пошлет собаку… Наверное, это он сказал про борзую.
Русская псовая борзая — наша национальная гордость, во всем мире она ценится очень высоко. От нее пошло выражение «борзый конь». Значит, очень быстрый, резвый, скорый.
Поделиться книгой: