Настоящий покойник

В этот момент на свободный стул упал запыхавшийся Дуча.

— Пива мне… и много, — выдохнул он.

Ни капли не удивившийся Камбала придвинул к нему свободный бокал и наполнил его до краев. Дуча вылил в себя жидкость, как в бочку, и, не переводя дыхания, попросил еще. Камбала взял новую бутылку, снова наполнил бокал, который мгновенно оказался пустым.

— Теперь, — с довольной физиономией потирая руки, выговорил Дуча, — можно и с непьющими бороться.

— Жарко было? — поинтересовался Камбала.

— Не то слово, — ответил Дуча и посмотрел на меня. — Короче, Влад, все обвинения с тебя сняты… — начал он.

— А их что, много было?

— Достаточно, — неопределенно ответил Дуча. — Обвинения-то сняты, но при одном условии… — Дуча сделал паузу, давая мне возможность сосредоточиться и отнестись к его словам со всей серьезностью. — Завтра ты должен уехать из города.

— Угу, разогнался, — пробурчал я.

— Тебе решать, но тогда тебе лапти сплетут однозначно, и я уже ничем не смогу тебе помочь.

Я прекрасно понимал, что Дуча прав и что мне лучше всего уехать отсюда первым же поездом… «Но я же дал клятву на могиле отца! Ну уж нет, пока я с этими гнидами за отца не рассчитаюсь, никакая падла меня отсюда не выгонит», — решил я.

— Ты принес список тех мудаков, что отца убили? — спросил я у Дучи.

— А ты что, просил? — деланно удивился он, одновременно опуская руку в карман потертых джинсов, но когда он ее вынул, я увидел в ней зажигалку. Дуча скосил глаза на входную дверь. — Эти мальчики неспроста здесь.

Я тоже заметил вошедших в бар четверых молодых ребят. Выглядели они как близнецы: все одного роста, темноволосые, со стрижками «под горшок», колючие глаза, квадратные челюсти, крепко сбитые спортивные фигуры (мальчики явно дружили со штангой). Их одежда тоже ничем не различалась: красные джинсовые военного покроя рубашки, черные джинсы, заправленные в полуботинки (это в такую-то жару). Даже издали были заметны их крепкие кулаки.

Молодые люди внимательно осмотрели зал и медленно подошли к столику, стоявшему почти у самого выхода. За столиком сидели парень и девушка, они ужинали и о чем-то весело разговаривали. Пришедшие молча уставились на парочку.

— Вам что-то нужно? — спросил паренек, кладя нож и вилку на тарелку.

— Валите отсюда, — коротко отрезал один из четверки.

— Не-е по-оня-ал. — Паренек был достаточно крепок и вполне мог постоять за себя и свою девушку, но та вскочила с места и схватила его за руку. Парень взглянул на девушку и тоже встал. — Официант! — громко произнес он, но вполне мог бы этого и не делать, так как официант уже спешил к ним.

Рассчитавшись, он взял девушку под руку и, не оборачиваясь, вышел из помещения.

— Красная гвардия — солдаты «Союза», — прошептал мне в ухо Дуча.

Я посмотрел на него, требуя взглядом продолжения. Дуча понял, чего я от него хочу, но прежде чем начать свой рассказ, закурил.

— Ты, Влад, даже не понимаешь, во что вляпался, — опустив голову, заговорил он. — Официально этим «Союзом» руководит некий Фролов Николай Петрович. Они арендуют под офис несколько комнат в здании бывшего горисполкома. Помнишь, где это?

Я кивнул.

— Но по моим подозрениям, — продолжал Дуча, — есть кто-то другой, кто дергает за ниточки этих отморозков, в том числе и Фролова. Сначала, как только этот «Союз» стал действовать, люди отнеслись к ним как к очередной группе горлопанов, желающих сорвать бабки и пробиться к власти. То есть вообще не обратили на них внимания. Но через некоторое время оказалось, что в городе и области осталась всего одна партия — этот «Союз». Остальные партии и общественные организации прекратили свое существование. Некоторые сами по себе, а некоторые после гибели своих лидеров. — То, о чем рассказывал Дуча, все больше заинтересовывало меня. — Погибали они по-разному: один в канализационный люк упал, причем вниз головой, а нашли его только через неделю; другой в плавательном бассейне утонул, как написали в газетах: «…был в состоянии алкогольного опьянения». Другие — кто из окна выпал, кто под лед провалился во время зимней рыбалки… Гибли в основном те, кто не хотел просто так сдаваться или раскусил новоиспеченное народно-патриотическое движение, — не без сарказма произнес Дуча последние слова. — Среди народа поползли слухи, но их быстро прекратили… особо говорливых… как твоего отца… Извини, Влад.

В этот момент к нашему столику подошел официант, кативший перед собой тележку с множеством тарелок и бутылок. Он встал между мной и Камбалой, оказавшись спиной к компании «солдат», как назвал их Дуча. Расставив перед нами заказанное Камбалой несметное количество еды, которой хватило бы, чтобы накормить полресторана, официант взял полную пепельницу и поставил ее на освободившуюся тележку. Чистую он почему-то поставил поближе ко мне и, чуть сдвинув ее, украдкой показал мне торчавший из-под нее краешек свернутой салфетки. Я наклонился вперед, положил руки на стол так, чтобы пепельница оказалась между ними, и незаметно извлек из-под нее бумажку. Сжав ее в кулаке, я снова откинулся на спинку стула, а еще через мгновение она оказалась в кармане моих брюк. Официант едва заметно улыбнулся.

— Если что-то нужно, вы только моргните, — обратился он к нам и ушел, катя за собой тележку.

— Моргнем, моргнем, — обнадеживающе крикнул ему вслед Камбала. — Ну что, начнем пировать, — потирая руки, предложил он нам.

— Я сейчас, — встал я со стула.

— Ты куда? — спросил Дуча.

— Не волнуйся, я ненадолго, — успокоил я его и направился к туалетной комнате. Чтобы попасть в нее, мне пришлось пересечь весь зал. Закрывая за собой дверь, я осторожно оглянулся. Увиденное меня не обрадовало, но и нельзя сказать, что испугало: двое из четверки решительно пробирались вслед за мной. «Возможно, мальчикам тоже приспичило», — подумал я и сам себе не поверил.

Туалетная комната представляла собой вытянутое помещение длиною метров пять. По левой стороне находились закрытые кабинки, а по правой несколько раковин, над которыми по стене простиралось огромное зеркало с расположенными по верхней кромке лампами дневного света. Я сразу же прошел в дальнюю кабинку и закрыл за собой дверь на щеколду, затем вытащил записку и развернул ее.

«Сегодня в час ночи буду ждать вас у фонтана на площади.

Это очень важно. Я вас знаю».

Вот и все, что было в записке — никакой подписи, известное дело, не было. Почерк женский, чтобы это определить, не надо было быть графологом. Записка была написана косметическим карандашом на одноразовом бумажном носовом платочке, источавшем такой запах, что, находись я в другом месте, я бы попытался представить себе эту незнакомку.

Разорвав бумажку на мелкие кусочки, я кинул ее в унитаз и спустил воду. Сделал я это вовремя, потому что дверь в туалетную комнату открылась — кто-то вошел в помещение. Выйдя из кабинки, я сразу же наткнулся на одного из краснорубашечников, — он стоял перед моей кабинкой, сложив руки на груди.

— Ничего-ничего, я сам справился — ваши услуги не нужны, — снисходительно улыбнувшись, сказал я. После этих моих слов к морде красавчика прилила кровь, а челюсть заходила из стороны в сторону. «Да, с самообладанием у него не все в порядке», — отметил я про себя, а вслух, продолжая улыбаться, произнес; — Но если вас волнует потеря чаевых, то проблем нет — сколько я вам должен?

Моя правая рука потянулась к карману джинсов, но не для того, чтобы залезть в него, просто этим движением я вывел руку на ударную позицию, поскольку квадратная челюсть моего собеседника не оставляла сомнений: чтобы вырубить его, мне придется постараться.

Не моргнув глазом, не вздрогнув ни одной мышцей, он вскинул свой правый кулак в направлении моего лица. Я рефлекгорно уклонился и чуть присел на правой ноге, перенеся на нее тело, затем резким мощным толчком выбросил его, а следовательно, и правую руку вверх. К несчастью для моего противника, его челюсть оказалась на пути движения моего кулака… По-моему, он потерял сознание еще до того, как грохнулся спиной на пол, вытянувшись перед этим чуть ли не по стойке «смирно». Но торжествовать победу мне было рано, так как второй, стоявший у двери, бросился ко мне, выкинув вперед ногу и целясь ею мне в живот. Я крутанулся на левой ноге, чем заставил противника поразить своим ударом пустоту, а сам в этот момент врезал ему с разворота правой пяткой по почкам. Одному богу известно, как далеко он мог пролететь после моего удара, но дорогу ему преградила стена, выложенная белым кафелем. Мой противник встретил стену достойно, как врага, — грудью, поскольку его руки находились сзади, как раз в том месте, куда я ему попал. Ударившись о стену, парень медленно осел на пол. Сознания он не потерял, а только слегка утратил ориентацию в пространстве, и, как мне показалось, я сбил ему дыхание. Возможно, он через некоторое время и сориентировался бы, и дыхание восстановил бы, но я не дал ему такой возможности, шарахнув основанием ладони в затылок. Дружок плюхнулся мордой в заплеванный пол и замер. Я же, вымыв руки, вернулся в зал. Увидев меня, двое оставшихся краснорубашечников кинулись туда, откуда я только что вышел. Растирая правый кулак, я уселся за столик.

— Ты только что нажил себе неприятности, по сравнению с которыми приказ Хохлова — ерунда, — потягивая пиво, пробормотал Камбала. — Теперь ты отсюда не уедешь — тебе просто не дадут этого сделать.

— Ас чего ты решил, что я собираюсь уезжать? — Я пристально посмотрел на Камбалу. — Ты лучше скажи — ты со мной?

Камбала выдержал паузу — он любитель подобных эффектов. Затем, опустошив бокал, тут же наполнил его.

— Куда ж от тебя денешься, — как бы с сожалением выговорил он. — Придется немного жирок растрясти.

— Тебе это на пользу пойдет, — утешил его Дуча. — Кроме того, я с вами… Надоело перед всякими мудаками вытягиваться — хочу делом заниматься.

В этот момент дверь в туалетную комнату открылась, выпуская наружу великолепную четверку, разбившуюся на пары, — двое небитых помогали передвигаться своим несколько помятым после беседы со мной сотоварищам. Немногочисленная публика, сидевшая в это время в зале, словно завороженная провожала их взглядами. Добравшись до выхода, они на мгновение задержались, и четыре пары глаз воззрились в нашу сторону.

Не тратя слов на пустые обещания, они молча покинули помещение, а публика переключила внимание на меня. В зале стояла гробовая тишина, но по устремленным на меня взглядам я чувствовал, что все мысленно мне аплодировали.

— Наконец-то можно спокойно поесть, — пробурчал Камбала и принялся поглощать содержимое стоявших перед ним тарелок.

Остаток вечера прошел спокойно. Наконец мы закруглились, Камбала позвал официанта и попросил счет. Я настоял на том, что половина счета моя, достал деньги и протянул их Камбале. Потом взглянул на часы: 00.07.

День второй

На улице я сказал, раздумывая о предстоящем нам:

— Да, дел у нас теперь хватит.

— Дел-то хватит, — откликнулся Камбала, — только кто за них заплатит?

— Если вопрос только в этом, то можешь не огорчаться: в конце счет предъявишь.

— А предъявлять будет кому? — не очень удачно пошутил он.

— Ну ты и шкура, — не выдержал и вмешался Дуча. — У человека горе, а ты со своими бабками лезешь.

— А на твоем месте я бы вообще помалкивал ты уже допомогался, что семью потерял…

Договорить он не успел: Дуча схватил его левой рукой за ворот рубахи и занес правую руку для удара. Я прекрасно понимал, что драки не будет: подобные стычки между Алексеем и Дучей не были редкостью и в старые времена, но до рукопашной никогда не доходило. Тем не менее я на всякий случай влез между ними.

— Пьяную драку заказывали? — спросил я с напряжением, так как пришлось применить силу, чтобы их разнять.

— Ты вот что, — немного запыхавшись, проговорил Камбала, — ручонки не распускай. Я помогать не отказываюсь, а если что со мной… а у меня жена и ребенок… Меня не будет, так хоть деньги останутся.

— Извини. — Дуча потупил взгляд.

— Ладно, проехали. — Камбала протянул Дуче руку. Тот с явным облегчением пожал ее. — Что теперь? — Этот вопрос относился уже ко мне.

— У меня в час встреча. Хочу подъехать на место пораньше, чтобы осмотреться.

— Если ты насчет стрелка, то можешь не опасаться — у нас стреляют очень редко, можно сказать, в исключительных случаях. Ты же умрешь, к примеру, от сердечного приступа или в собственной ванной утонешь… Короче, с тобой произойдет несчастный случай. Ты ведь у нас личность известная, за тебя могут на разборки приехать, так что можешь не напрягаться — тебя ухайдокают чистенько, комар носа не подточит.

— Ты меня успокоил, — хлопнул я по плечу Камбалу. — Все равно поехали.

— Как скажешь — сегодня ты дирижер, — буркнул мой друг.

— Предлагаю ехать на моей «копейке», меньше в глаза бросается, — предложил Дуча.

— Это раньше она в глаза не бросалась, а сейчас как бельмо на глазу, — возразил ему Алексей.

Мне снова пришлось выступить в роли арбитра.

— Леш, поедем на Дучиной машине, что-то мне подсказывает, что так будет лучше.

— Ладно, — неохотно согласился тот, — черт с вами, уговорили. Сейчас только подгоню свою машину поближе к кафе, а то к утру от нее и пятен масла на асфальте не останется.

Последние слова Камбала произносил, уже направляясь к своему «Опелю». Мы же с Дучей двинулись к его «старушке». Уселись в ней, не заводя движка. Закурили и наблюдали, как Камбала выехал с дороги на тротуар и направил машину к входу в кафе. Неожиданно «Опель» как-то странно вильнул, и внутри него что-то ярко вспыхнуло. Мы с Дучей еще не успели понять, что к чему, а уже мчались к пылавшей машине.

Находись мы в нескольких метрах дальше — не видать бы нам больше нашего друга. Но судьба распорядилась иначе, и мы успели выдернуть его из салона. Камбала был без сознания. Схватив его под руки, мы рванули подальше от машины, которая не замедлила разлететься на части от мощного взрыва. Взрывная волна швырнула нас на землю. Прикрыв голову руками, мы с Дучей заслонили собой Камбалу. К нашему счастью, все обломки пролетели мимо.

Уложив Алексея на живот, так как в большей степени у него пострадала спина — это говорило о том, что очаг возгорания был сзади, — Дуча протянул мне свой пистолет и кинулся в кафе, чтобы вызвать «Скорую» и милицию. Через несколько минут он вернулся.

— Все в порядке, — сказал он, присаживаясь рядом со мной возле лежавшего без движения Алексея.

— Непонятно, почему он не двигается? — задумчиво произнес я.

— Мне тоже это не нравится, и, кроме того, взрыв был неестественно мощным. Ты не находишь?

— Нахожу, — ответил я и встал. — Вот что, Дуча, я дернул отсюда, сам понимаешь — мне с твоими коллегами не с руки встречаться. Ты уж сам туг их разведи. О’кей? — Дуча согласно кивнул. — Где я смогу тебя найти? — спросил я поспешно, так как невдалеке послышалась сирена «Скорой помощи» и милиции.

— Звони по домашнему — номер старый, — ответил Дуча.

Едва я успел скрыться в темноте среди кустов и деревьев, как к месту взрыва подкатили несколько машин.

* * *

Прибыв на место — на центральную площадь города — минут на пятнадцать раньше назначенного автором записки времени, я осмотрелся и, не обнаружив ничего подозрительного, подошел к фонтану. Затем присел на бетонное, выложенное разноцветной плиткой ограждение и закурил.

Эти сутки, как и предыдущие, не прошли для меня даром, особенно чрезмерное возлияние. От усталости все мое тело било мелкой дрожью, ноги были ватными и отказывались выполнять мои команды. Голова горела, а мысли, крутившиеся в ней, нельзя было назвать веселыми. Не знаю, до чего я дошел бы в своих рассуждениях, если бы не заметил приближавшийся ко мне темный силуэт. Скорее всего это была девушка. Шла она медленно, постоянно озираясь по сторонам и держась менее освещенных участков. Не доходя до фонтана, она остановилась в тени не очень высоких, но густых деревьев, через плотную листву которых не пробивался ни свет редких фонарей, ни яркий лунный свет.

— Вла-ад, — услышал я тихий голос, показавшийся мне знакомым. — Вла-ад, — снова позвала девушка.

Я поднялся с ограждения и медленно направился к ней, стреляя глазами по сторонам. Каково было мое удивление, когда, приблизившись к девушке, я узнал в ней мою вагонную попутчицу!

— Здорово, — не очень радостно поприветствовал я ее. — Мы, кажется, знакомы?

— Да, и если мне не изменяет память, вас, — она огляделась по сторонам, — зовут Депилятор.

— Мы что, уже на «вы» или у тебя в глазах двоится? — пропустив мимо ушей то, как обозвала меня девушка, спросил я.

— Думаю, горячая ванна и чашечка крепкого кофе тебе не помешает, — проигнорировав мой вопрос, сказала Вика.

— Неужели я так хреново выгляжу, что это даже в темноте заметно?

— Да, — коротко ответила она. — У меня здесь рядом машина, пойдем.

— А куда мы поедем? — волочась за ней, поинтересовался я.

— Естественно, ко мне, — изрекла она таким тоном, каким судья обычно выносит смертный приговор.

«Кто бы возражал», — подумал я.

— Просыпайся, приехали, — сквозь сон, словно издалека, донесся до меня женский голос. Я с трудом разлепил веки и обнаружил себя сидящим в какой-то машине. Дверца с моей стороны была открыта, и рядом с ней стояла очаровательная блондинка. И тут я все вспомнил.

Выбравшись из машины, я обрел ногами опору и попытался встать. Это мне удалось, но я тут же ухватился рукой за дверцу, так сильно меня качнуло. Не церемонясь, Вика переместила мою руку на крышу автомобиля и захлопнула дверцу. Включив сигнализацию, она сделала шаг к подъезду, затем обернулась.

— Ну, ты идешь или прикажешь тебя на руках нести?

— Я бы с удовольствием, но… боюсь, ты меня уронишь, — пролепетал я, собрал себя в кулак, оторвался от машины и, еле поднимая ноги, пошаркал за любезной хозяйкой.

* * *

Двухкомнатная квартира Виктории была довольно уютной. Начиналась она с огромного холла, здесь стояли маленький кожаный диванчик и два кресла, между которыми расположился журнальный столик с торшером.

Первым делом я подошел к диванчику.

— Думаю, на нем мне будет неудобно.