Вторжение

Он обошёл весь нижний этаж, посвистывая, пока открывал шкафы и заглядывал за дверцы. Они встретились в холле и вместе вернулись в библиотеку. Упали сумерки, и лампа бросала яркий свет. За окном пронёсся новый порыв ветра. Скоро совсем стемнеет.

— Всё в порядке.

— Ты проверил серебряную посуду?

Он ухмыльнулся.

— Ага. Стоит себе, как ни в чём не бывало. Так что… не выпить ли нам?

Она отказалась, помотав головой.

— И мне бы хотелось, чтобы ты тоже не пил, Тим. Если кто-то… ну, предположим, они до сих пор в доме?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Почему ты так считаешь?

— Не знаю. Мне стало что-то не по себе, ещё когда мы выехали на дорожку. Эта штора наверху…

Он растянулся в кресле, испытывая облегчение — новая забота заставила её отложить оружие. Он понимал, что она права, оценивая его предыдущее поведение. Он имел в виду именно Лиз, когда, у Бретертонов, покачиваясь в плетёном кресле, в общих выражениях рассуждал о стране, её бессмысленных институциях и о банкротстве либералов, но на самом деле он описывал Лиз. Почему? Почему он хотел косвенным образом оскорбить свою жену? Потому ли, что он был сыт по горло своими бесконечными конференциями и совещаниями, юридической фирмой, участием в Наблюдательном Совете Гарварда и в бессмысленных комиссиях в Вашингтоне, которые только отнимали у него время? Тим Кроуфорд, уважаемый в обществе юрист, с безупречной репутацией, здоровый человек, несёт что попало. Какие-то нелепицы. Втайне он и сам не понимал, какую цель преследует. Просто какой-то жуткий замкнутый круг. Завидует ли он тем бурным ярким эмоциям, которые буквально фонтанируют из самых глубин существа Лиз? Не его ли омертвелость тому причиной, что он высмеивает энтузиазм Лиз? Он обмяк. Он чувствовал себя пустым и никому не нужным. Пять порций джина — это он явно перебрал. Ему лучше глотнуть аспирина и сварить пару яиц, иначе все воскресенье он будет мучиться тупой головной болью.

Лиз сидела на краю его письменного стола, свесив босую ногу, и платье туго обтягивало её бёдра. Он знал, что сотни мужчин завидовали ему при взгляде на эти ноги, по весне тронутые нежным загаром, приобретённым на теннисном корте Фейрхилла; сейчас они были тёмно-коричневые, потому что во второй половине дня, удовлетворив свои многочисленные интересы, Лиз загорала у бассейна. Удовлетворив? Он улыбнулся. Страсти Лиз никогда не могли найти полного удовлетворения.

Как она была красива сейчас, когда погрузившись в свои мысли, слегка наморщила высокий чистый лоб. Покачивая ногой, она барабанила пяткой по столу. Тим почувствовал, как к нему приходит желание; ему захотелось, чтобы Скотт и Холли были уже дома и лежали в постелях. Он бросил взгляд на корабельные часы, которые тихо тикали на каминной полке. Восемь сорок пять. Дети будут дома через полчаса.

— Тим.

Он вздрогнул, испугавшись, что сейчас на него обрушится очередная порция нелицеприятной правды. Он прикинул, что можно было бы включить 10‑й канал, который с одиннадцати утра гонит бесконечные мыльные оперы, но заставил себя сдержаться.

— Я вот о чём только что подумала. Ты помнишь тот недавний ночной звонок? Когда ты ответил, в трубке кто-то дышал, а потом раздался щелчок?

— Да.

— А сегодня днём мужской голос спросил Арчи. Когда я осведомилась, какого Арчи, говорящий повесил трубку.

— Это может быть совпадение, Пусс.

— Я знаю, но… Тим, я думаю, кто-то находится в доме. Я чувствую.

— Может быть. — Но эта возможность представлялась Тиму весьма сомнительной. Ведь дом стоял открытым из года в год — и никаких инцидентов. Несколько лет назад после вспышки волнений в городах Джерси, они начали закрывать двери, но каждый раз, поворачивая ключ, считал, что его предосторожности просто смешны, этакий мистер Милкетост с Грейт-роуд, и вскоре он отказался от этих мер.

— Я думаю, надо осмотреть и верхний этаж, — сказала она.

— Конечно. — Он стал приподниматься из кресла и обнаружил, что это усилие даётся ему с трудом.

Лиз покачала головой, — Нет, Тим. Не ходи. — Морщинки на лбу углубились.

— Никак ты испугана? — неподдельно удивился он. Лиз, очертя голову, бросалась в битву, но обеспокоить её было трудно.

— Не за нас, — ответила она. — Я думаю о Скотте и Холли. Им и так вечно мерещатся чудовища.

— В таком случае я тем более пройдусь по верхнему этажу. Ты всё себе вообразила, Лиз.

Она прильнула к нему.

— Нет, нет, Тим. Останься здесь. — Голос её упал до шёпота. — Думаю, тебе стоит позвонить в полицию пригорода. — Она направилась к телефону на письменном столе.

— Ох, да брось ты, Лиз. Это заходит слишком далеко.

Он смотрел ей в лицо, стараясь проникнуть в глубины её интуиции, как внезапно оно напряглось. Нервничая, она всё время болтала ногами и вдруг они застыли на месте. Она оцепенела с изумлённым лицом, сдавленно произнесла «ох» и торопливо оправила платье, одёрнув юбку. Она не отрывала глаз от двери.

Тим тоже посмотрел в ту сторону.

В дверях стоял чернокожий мужчина. На него падала полоса света от настольной лампы и он, слегка сутулясь, небрежно прислонился к косяку. Его чёрное лицо со свисающими усами и козлиной бородкой было совершенно бесстрастно. Волосы его, подстриженные в стиле «афро», напоминали куст чёрных кораллов. На нём были тёмно-зелёные джинсы и чёрный глухой свитер, украшенный медальоном на длинной серебряной цепочке. Молча и серьёзно, не улыбаясь, он переводил взгляд с Лиз на Тима и обратно.

— О полиции забудьте, — сказал мужчина. Голос у него был деловитый и уверенный; он слегка тянул гласные. — Телефонные линии перерезаны.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В комнате царило молчание. Они застыли, прикованные к месту, как персонажи, застигнутые врасплох фотографом. Снаружи сумерки переходили в ночь, скрадывая очертания елей на лужайке, красных клёнов и гикори, за которыми по склону тянулся лес. Тим и Лиз сидели неподвижно, опасаясь даже шевельнуться; Лиз снова обтянула платье на округлых бёдрах. Чёрный мужчина не изменил положения. Три человека оставались всё в тех же позах, молчаливый треугольник с гранями по двенадцать футов. Издалека было слышно, как свистят шины на Грейт-роуд. Старинные часы отмеряли секунду за секундой, и их тиканье ещё больше подчёркивало тяжёлое молчание. Стрелки показывали восемь пятьдесят две. Последние минуты казались часами.

Чёрный человек пошевелился. Он запустил руку в карман джинсов и извлёк оттуда зелёную пачку сигарет вместе с коробком спичек. Закурив, он прищурился, когда струйка дыма попала ему в глаза. Сделав шаг вперёд, он бросил использованную спичку в большую медную пепельницу, которая располагалась на подставке между двумя свободными креслами. Он показал пачку.

— Ваша, — сказал он Тиму. — Я забыл свою.

Тим смотрел на говорившего. От потрясения он не мог выдавить ни слова. Тим перевёл взгляд на Лиз. На лице её застыло до удивления растерянное выражение — словно цветок внезапно вынесли на мороз. Она была перепугана.

Чёрный кивнул на пустое кресло и повернулся к Лиз.

— Может, вы пересядете. — Голос у него был низкий и спокойный; он следил за каждым словом.

Лиз сглотнула, и это непроизвольное движение смутило её. Она тряхнула головой и сжала губы, чтобы скрыть, как они дрожат.

— О’кей. Как хотите. — Чёрный человек повёл плечами, опустился в кожаное кресло и вытянул ноги. На нём были чёрные мокасины и белые шерстяные носки. Затянувшись, он молча посмотрел на Лиз, а потом на Тима. Снова возникло молчаливое напряжение. Прошла ещё минута. Чувствовалось, что чёрный сознательно вёл себя таким образом.

— Для семейной ссоры вы вели себя весьма сдержанно, — сказал он. — Хотя наговорили много забавного. — Тягучая манера произношения придавала его словам какую-то ленивую расслабленность, но Тим уловил некий зловещий подтекст. Незнакомец подслушал, как обитатели Фейрхилла занимались взаимным бичеванием. Словно неизвестный взломщик застал Лиз за раздеванием. Тим заметил, что Лиз вцепилась в край стола и костяшки пальцев побелели.

Тим ждал продолжения, но оно не последовало. Не презрение ли скрывалось в его лёгкой усмешке, скрытой усами и бородкой? Тим не был в этом уверен. Опять возникло томительное молчание. Оно подчёркивалось тиканьем корабельных часов.

— Я бы хотел задать вопрос, — наконец сказал Тим. Он был рад, что интонация не выдала его растерянности.

Чёрный мужчина кивнул. Не подлежало сомнению, кто ныне господствует в комнате.

— Валяйте, Кроуфорд.

Услышав свою фамилию, Тим удивился. Хотя он мог это предполагать: фамилия говорила, что его знали, к встрече готовились — их триединство тут же обрело новое измерение.

— Что это всё значит? — спросил он.

Чёрный человек в упор уставился на Тима, и в его тёмно-коричневых глазах на мгновение блеснул синеватый отблеск; затем он смерил его взглядом с головы до ног, словно сверяя данные Тима с каким-то невидимым перечнем. Серебряный медальон — Тим успел заметить, что на нём выгравирована голова человека — блестел на фоне чёрного свитера.

— Меня зовут Бен Стил, — сказал он, словно его имя объясняло всё происходящее.

— Ох, — выдохнула Лиз. Она смотрела на него, не в силах скрыть изумления и ужаса на лице. — Двадцать Первое Февраля?

— Ага, — сказал Стил. — Я заместитель. Как вы, скорее всего, знаете, наш командир, Даниел Смит, находится в изгнании — так говорят.

Это имя поразило Тима как ударом грома. Всё, что было связано с Даниелем Смитом, несло с собой плохие новости для Фейрхилла, очень плохие. Дан Смит. Двадцать Первое Февраля, тот день несколько лет назад, когда Малькольм Икс стал жертвой покушения в… где это было? — в Гарлеме.

Новое вооружённое движение Смита, «Чёрные Двадцать Первого Февраля», назвало себя так в честь властного мессианского героя гетто, непростой личности Малькольма Икс. Тиму доводилось видеть узкое серьёзное лицо Смита под газетными заголовками и в телесъёмках, которые показывали марширующих чёрных мятежников. Он испытал тревогу за судьбу Лиз, Холли и Скотта. Ведь через несколько минут дети должны вернуться домой.

Тим начал было говорить, но ему пришлось сглотнуть комок в горле. Он слишком громко откашлялся.

— Послушайте, Стил. Я повторяю вопрос. Что это всё значит? Вы вторглись сюда без приглашения, вы…

— Значит, без приглашения? — оборвал его Стил. — Подождите, пока это не услышит Пёрли.

— Пёрли? — переспросила Лиз. Голос у неё был тонкий, как у маленькой девочки.

— Пёрли Уиггинс, — сказал Стил. — Он наш законник. Составляет предписания, заявления и прочие документы. Усекаете?.. Точно, как Кроуфорд.

— Вот как.

Тим и Лиз украдкой обменялись быстрыми взглядами, словно всякое общение между собой было им запрещено. Стил уловил это, но продолжал сохранять выражение насмешливого превосходства. Лиз почувствовала прилив возмущения, которое преодолело её страх.

— У вас есть при себе оружие? — спросил Тим.

Стил раздавил окурок сигареты и вскинул голову.

— Нет. Но у остальных есть.

— То есть, тут не только вы? — спросил Тим. — И много вас?

— Во дворе или в доме?

Тим содрогнулся с головы до ног. Их что, окружила целая армия? Он свёл воедино ладони, стараясь справиться с волной гнева, захлестнувшей владевший им испуг. Успокойся, сказал он себе. Разведя руки, он положил их на подлокотники кресла и, проведя по кожаной обивке, увидел, что ладони влажные от пота.

— В доме только я один, — сказал Стил, не дождавшись ответа. — Снаружи Пёрли и ещё двое. То есть, нас будет четыре на четыре — когда дети вернутся домой. Мы можем только радоваться, что кое-кто из вашей обслуги взял отпуск, иначе нас тут было бы больше. Конечно, у нас поблизости имеются и резервы. — Он сделал неопределённый жест по направлению к окну.

— И сколько у вас оружия? — спросил Тим.

— Это уже наше дело, Кроуфорд, но могу сказать. Давайте подсчитаем. Несколько револьверов тридцать восьмого калибра, винтовка, два дробовика. Вроде всё.

Он замолчал, и между ними снова воцарилось молчание. Через несколько секунд Лиз медленно сползла со стола и встала на ноги. Они заметно подрагивали, словно она после долгого лежания впервые поднялась с больничной койки. Обеими руками ей пришлось ухватиться за стол, чтобы удержаться на ногах.

— Я хотела бы сесть, — обратилась она к Стилу.

— Конечно. — Он встал. — Располагайтесь в кресле.

Когда они менялись местами, Лиз подчёркнуто подалась в сторону, чтобы избежать соприкосновения. Она опустилась в кресло, прижавшись спиной к такой знакомой спасительной кожаной обивке. На виду оставались её голые ноги. Она попыталась спрятать их под низкими ножками, но старания были тщетными, она только оцарапала себе лодыжку. Стил, двигаясь с непринуждённой грацией, устроился на столе. Он был высок, куда выше шести футов, и на пару дюймов превосходил ростом Тима. У него были сильные плечи, широкие кисти рук и крупные ноги.

— Что-то связанное с выкупом? — предположила Лиз.

Стил внимательно уставился на неё. На шее у него покачивался медальон.

— Нет. У нас будет куда более простая сделка. Пёрли всё объяснит вам попозже, когда дети пойдут спать. Сначала я объясню вам всё относительно детей.

Спрыгнув со стола, он засунул большие пальцы рук за широкий чёрный ремень, украшенный массивной медной пряжкой. Какие у него огромные руки, подумала Лиз.

— Кто такая Пегги, которая доставит детей домой?

— Пегги Абингдон, — ответила Лиз. — У её дочки день рождения.

— Ах, да. — Стил улыбнулся Тиму. — Та дама из ТТДУ? Верно? Это было неплохо придумано… а, Кроуфорд?

— Вы подслушивали, — сказал Тим. Это открытие неприятно резануло его.

— Да, послушать стоило. — Лицо Стила отвердело. — А теперь наматывайте себе на ус. Я хочу, чтобы, когда эта Пегги подъедет, вы встретили машину. Просто поблагодарите её и пусть она едет себе дальше. Говорите громко и отчётливо. Я не хочу никаких перешептываний. Понятно?

— Это не так просто, — сказала Лиз. Она думала о вооружённых мужчинах в темноте, о Скотте и Холли. — Видите ли, Пегги относится к тем людям, которые обычно заходят пропустить посошок на дорожку.

— Ах, одна из этих… — сказал Стил. — Ладно, в таком случае встретите машину вы, Лиз.

Её возмутило, как непринуждённо он назвал её по имени. Со стороны чёрного налётчика это было откровенным оскорблением.

— И придумайте что-нибудь, — продолжил Стил. — Я не хочу этой женщины в доме. Понятно? Говорить будете громко и отчётливо. Мы будем слушать вас.

— И что тогда? — Лиз была потрясена мыслью, что ей придётся привести Скотта и Холли в дом, где они станут маленькими заложниками… чего?

— Вы познакомите детей со мной, мы немного поговорим, а потом вы их уложите спать, — уже мягче сказал Стил.

— Не беспокойтесь. Гость, чёрный… и всё такое. Детям понравится. А завтра они смогут познакомиться и с другими.

— Вы останетесь… на всю ночь? — переспросил Тим. Его поражала холодная уверенность Стила в своём праве распоряжаться. Фейрхилл оккупирован? Фейрхилл, всего в трёх милях от деловой части Принстона и на таком же расстоянии от штаб-квартиры полиции штата? Что-то невероятное.

Стил обращался к Тиму, словно тот был его подчинённым.

— Может, и навсегда. Но об этом поговорим попозже, когда вы выслушаете Пёрли и меня. — Он повернулся к Лиз.

— А сейчас нам придётся иметь дело с этой бабой Абингдон и детьми. Вы всё поняли, миссис Кроуфорд?

Она кивнула. Слово «миссис» как-то утихомирило её страхи. Она не исключала, что может услышать с его стороны что-то оскорбительное, хотя не предполагала, что именно.

Стил снова повернулся к Тиму.

— Где ваши пистолеты?

— В этом доме нет оружия, — неожиданно разозлившись, сказал Тим. — И никогда не было.