Случайный рыцарь (Сборник)

— Привет, Машенька. Это Макс, из триста четырнадцатого. Ты не заглядывала в мой номер?

— Привет, — Машенька помедлила с ответом. — Заглядывала… Ты знаешь, у тебя в самом деле ночью кто-то был. Выбили, то есть, вырезали оконное стекло, аккуратненько так… В комнате ничего не тронули. Только матрас распороли, наверное, от злости. Ты молодец, что слинял. — Ах, Машенька, — мечтательно сказал Максим. — Я бы тебя расцеловал по телефону, но предпочитаю контактный способ.

— Я тоже, — засмеялась Машенька.

— С меня «Шанель» и вся практическая кама сутра. Я еще объявлюсь. До связи.

— И Максим ткнул Тофика в бок, показывая, что пора давать «отбой». Джинн отключил связь.

— Ты прав, борода, — сказал он Маггу. — Мудлак задействовал своих людей… Что же мы имеем теперь в активе? Неизвестно сколько хорошо подготовленных и вооруженных преследователей. Нашего мальчика Тофика, который хоть и недоучка, но кое-что может. Пока, увы, бесполезного слугу Ее Высочества и благородного рыцаря Ки-ихота… Чего не имеем? Крыши над головой, денег, еды, оружия… То есть, практически ничего… Веселенький расклад!

Магг обиженно засопел. В нем происходил какой-то мыслительный процесс, но происходил трудно и явно замедленно.

— Благородный Ки-ихот, — наконец разродился мыслью двойник вождя мирового марксизма, — Все не так отчаянно плохо, как ты представляешь. Не только у Мудлака, но и у нас везде есть свои люди…

— Ты хочешь сказать, что у Короля и Ее Высочества на Земле есть своя мафия? — опешил Максим.

— Это несколько упрощенно, но не противоречит истине, — напыщенно произнес Магг. — Я уже объяснял, что у Короля и Её Высочества — своя служба безопасности и, естественно, свои друзья на всех планетах СНГ.

— Так где же они, черт побери, твои друзья?! — взорвался Максим. — Мы тут как волки среди скал прячемся, а он нам то о звездах толкует, то о своих детях.

— Ближайший — в Ялте, — невозмутимо доложил Магг.

— Но это сексот четвертой категории. Возможности его весьма ограниченны, однако кое в чем он сможет помочь.

— Значит, так. Идам в Ялту. Но не по канатке, там нас могут поджидать, а по яйле до дороги. Поймаем там какую-нибудь тачку и спустимся.

Быстро собрались.

Солнце еще не поднялось высоко, и идти было легко. После ночи пахло мокрым известняком, чебрецом, другими травами, которые городской житель Максим различал только как живые и мертвые — кое-где травы за лето выгорели. Он предупредил попутчиков, что на Ай-Петри встречаются карстовые промоины-колодцы, и вскоре показал один из них: глубокий, с боковыми ответвлениями, в которых пряталась загадочная тьма.

Затем путешественников догнал легкий туман. Незаметно и очень быстро он сгустился, стал белым и быстрым: несся космами и огромными хлопьями, взметался гейзерами вверх и закручивался вокруг путников. Туман кипел. Сразу стало холодно и сыро.

— У нас, на Нормане, тоже такое бывает, — грустно заметил Магг, которого Максим наградил двумя самыми тяжелыми сумками. — Только у нас туман разноцветный, радужный. Очень красиво.

— Это не туман, а облако, — подал вдруг здравую мысль Тофик. — Низко летящее облако.

Джинн-недоучка оказался прав. Не прошло и десяти минут, как туман унесся, вновь заиграло солнце.

Через несколько часов они без всяких приключений добрались до спуска с яйлы, которая взыскательному Маггу показалась унылой каменистой пустошью, поросшей дрянной травой и чахлым кустарником.

Стали ждать попутную машину. Максим закурил. Тофик робко попросил у повелителя сигарету, а Магг заметил, что лучше пить сладкую водку, чем глотать вонючий дым.

Со стороны яйлы показался красный жигуленок.

Максим проголосовал, попросил подбросить к морпорту. Одутловатый неприятный старик, который сидел за рулем, не глядя на него буркнул:

— Пятьсот купонов. Если за рубли, довезу за четыреста.

— Да ты что, оборзел, — начал было Максим, но тут же передумал ссориться. — Подожди минутку, спрошу у друзей.

Подойдя к Маггу и Тофику, он негромко обратился к двойнику вождя мирового марксизма:

— Там такой жлоб попался — пол штуки дерет. Ты можешь, Маг (когда он выйдет открывать багажник, ткнуть его жезлом в лоб? Как меня на берегу моря.

— Запросто, — обрадовался Магг. — На это я еще способен.

Операция заняла буквально полминуты.

Когда сквалыга после укола волшебного жезла ти. х9 охнул и стал оседать, Максим с Тофиком подхватили его под руки, а Магг, грозно сверкнув очами, повелел:

— Отныне ты, грязь человеческая, будешь год возить всех пассажиров бесплатно! Нет, не год, — поправился он. — До конца дней своих, до последнего дыхания!

— Не круто ли? — усомнился Максим.

— Ему немного осталось, — сказал вдруг Тофик. — У него рак поджелудочной. Кроме того, он вор. Всю жизнь тащил все, что мог.

— Поехали, красавчик, — скомандовал Максим, закрывая багажник с вещами.

Через полчаса петляния по горному лесу они спустились, проскочив территорию Дома творчества писателей, по Манагарова вниз и остановились на Набережной. В целях конспирации Тофиком в качестве телефона решили не пользоваться, а послали его найти пятнадцатикопеечную монету. Он отсутствовал минут двадцать, вернулся обескураженный и доложил, что монеты не нашел.

— Десять рублей предлагал, а мне везде говорят «нет».

Магг снял трубку телефона-автомата, набрал номер и сказал Тофику, чтобы тот соединил его со станцией.

— Алло, это теплосеть? — спросил он. — Мне нужен Петр Маркович… На пенсии? Давно? Не подскажете домашний телефон — это его друг детства. Нет телефона? Тогда, может, адрес…

Минут через двадцать усталая троица стояла перед невысоким забором, за которым в глубине сада прятался дом.

Магг позвонил. Все вокруг было сонно и мертво, и Магг позвонил снова: раза три, зло и настойчиво.

Из глубины сада выплыл невысокий лысый человек, чем-то похожий на священника. Не открывая калитки, он обозрел незванных гостей, неприветливо спросил:

— Чего надо?

— Мне сказали, что вы продаете двухтомник «Мифы народов мира», — сказал Магг пароль, и Максим невольно улыбнулся: примитивная у СНГ служба безопасности; если учесть, что Петр Маркович половину жизни прослужил главным инженером городской теплосети, то уж лучше бы сварганить нечто на знакомую тему: «Над всей Ялтой безоблачное небо». Знай, мол, что трубы зимой не замерзнут.

Хозяин дома преобразился. Заулыбался, и не наигранно, а явно искренне, засуетился, открывая калитку.

— Проходите, гости дорогие, проходите… А я уж думал — позабыли друзья Петра Марковича… Хотя, — тут же испуганно поправился он, — заботу вашу и опеку чувствовал многократно. За что премного благодарен.

Они вошли в дом, где Петр Маркович так быстро познакомил их с хозяйкой, что никто толком не запомнил ее имя, отчество. Она тут же бросилась на кухню, которая при почти сельском убожестве поразила Максима двумя трехкамерными холодильниками.

Комната и спальня оказались под стать кухне: традиционная стенка «Кипарис», телевизор «Фотон», мышиного цвета палас, дешевая посуда в серванте…

— Таких гостей как вы, я встречаю в другой половине дома. Там у меня, Петр Маркович хитро улыбнулся, — вроде бы как мастерская. Правда, никто из соседей и друзей ее еще ни разу в жизни не видел.

Он тронул потайную ручку, и часть простенка бесшумно отъехала в сторону. Внутри оказалась просторная зала, убранство которой поразило даже видавшего виды по части обустройства жилья двойника вождя мирового марксизма.

— Гобелены и ковры ручной работы, — не без гордости комментировал Петр Маркович. — Изразцы на камине голландские, фарфор китайский. Вся видеотехника, естественно, японская. Здесь — бар и стойка, по американскому образцу.

Усталым гостям особенно понравились два огромных темновишневых дивана и такие же кресла у камина. В апартаментах оказался не только суперсовременный телефон с памятью и автоответчиком, но и радиотелефон. Хозяин показал ванную комнату с бассейном и выход во дворик, весь увитый виноградом и украшенный прихотливо посаженными цветами. В трехметровой высоты глухой стене из ракушечника была потайная дверь.

— Выходит в заброшенный сад, а дальше спуск к морю, — пояснил Петр Маркович. — Здесь у меня как на подводной лодке. Есть все на три года автономного плаванья.

Спохватившись, что он, наверное, слишком много говорит, хозяин по-военному подобрался и спросил, глядя на Магга:

— Вообще нам нужно переночевать, а завтра отправиться в Севастополь. Подготовь серьезную машину. Номера или Верховного Совета, или службы безопасности, документы — соответствующие. Чтобы на контрольно-пропускном пункте не возникло недоразумений. Что касается частностей, то их уточнит шеф.

Вышколенный за многолетнюю службу, Петр Маркович не выказал и тени удивления молодостью «шефа».

— Нужны оружие и деньги, — сказал Максим. — Что-нибудь легкое, скорострельное, пистолеты, несколько гранат.

— Деньги местные или валюта? — уточнил хозяин.

— Естественно валюта, — не без внутреннего вожделения небрежно ответил Максим.

Вернулись в дом, где хозяйка уже успела накрыть стол и зажечь в камине небольшой веселый огонь. Магг, не обнаружив в баре «гайдамацкой», опечалился. Максим утешил бестолкового слугу, сказав, что «смирновская» ничуть не хуже, кроме того, мол, свою прелесть имеют и «Наполеон», и вот этот джинн, и шотландское виски.

— Напитков у нас побольше, чем у тебя жен, и все они, как и твои жены, разные, — популярно объяснил он.

Пока хозяйка потчевала их немыслимыми для голодной страны деликатесами, Петр Маркович ушел в «черную» половину дома и притащил оттуда огромный, еще, наверное, довоенный чемодан. В нем оказался целый арсенал. Гости прервали застолье и Максим стал подбирать вооружение, достойное того, чтобы противостоять банде Мудлака. Marry и Тофику он вручил по «Макарову» (хоть тяжеловат, но надежен) и охотничьему ножу, себе взял то же самое плюс «узи» с запасом патронов и шесть «лимонок».

«Если Петр Маркович у них сексот четвертой категории, — с уважением подумал Максим, — то кто же у них ходит в первой и каковы их возможности».

— Вот деньги, — хозяин протянул Максиму плотную пачку стодолларовых купюр. — Здесь ровно десять тысяч. Если надо больше, я к вечеру принесу.

Максиму перехватило дыхание. Такой суммы он не то, что никогда не держал в руках, но и не видел. По совдеповской привычке он перевел десять тысяч «зелененьких» по рыночному курсу в рубли — и обалдел окончательно.

— Пока достаточно, — сказал он, стараясь не выдать свое состояние.

Магг и Тофик к деньгам отнеслись совершенно равнодушно, а вот оружием заинтересовались.

— Ножом я владею хорошо, а вот этой штуковиной, признаться, не пользовался, — сказал Магг.

— А я вообще ничем не владею, — признался джинн-недоучка.

— Если шеф не возражает, — сказал Петр Маркович, — то я могу дать дорогим гостям небольшой урок. Так сказать, элементарные навыки. К меня в подвале оборудован домашний тир.

Сраженный «домашним тиром», Максим конечно же благословил учебные стрельбы, а сам, оставшись один, сделал себе «дабл скатч» со льдом и лимоном, сел в кресло у камина и для начала пересчитал «зелененькие», которые прямо-таки жгли ему карман. Господи, мог ли он вчера, да еще и сегодня, час назад, предположить, что вот так, без трудов и забот, без хитроумных комбинаций и риска, вдруг, как в рождественской сказке, станет миллионером?! Впрочем, риск есть и, наверное, немалый. Если Мудлак претендует на руку и сердце принцессы, если он плетет интриги и строит козни, если на него работают сотни, а то и тысячи подонков и головорезов, то слово «риск» не самое удачное. Смертельная опасность, канат над бездной, трюк под куполом цирка без страховки — вот что есть теперь формула его жизни. И, если быть честным, то больше всего на свете ему сейчас хочется тихонечко встать, тихонечко выйти из этого двойного дома и рвануть в аэропорт. А там — или Москва или Воркута, или какое-нибудь Простоквашино в Тульской области. Залечь на дно, отсидеться, и дальше жить королем… Хотя, с другой стороны, страховка у него есть. Пока Магг и Тофик, и этот… сексот четвертой категории. А когда он доберется до Дульси, то все опасности и страхи вообще растают как дым. У нее власть, закон, своя служба безопасности. Он разоблачит подлого Мудлака и попросту уничтожит его. Ведь это смешно: жить «королем» в Простоквашино с двумя миллионами «деревянных» рублей, когда судьба ему первому среди людей дает шанс выйти на контакт со звездным братством разумных существ, и не просто выйти, а, быть может, даже возглавить его. Стать Королем Королей! Да и, честно говоря, его смутили и обнадежили двусмысленные слова Ее Высочества, ее красота, наконец, ее прощальный поцелуй. Непростой он был — это факт. И сладок! До чего же сладок, черт побери!

Максим позвонил матери на работу, сказал, что море прекрасное, кормят хреново, но после года армии вот так расслабиться — это все-таки блеск. Мать, как всегда, была в холерическом настрое: сообщила кучу практически ненужных ему новостей, задала десяток вопросов и столько же подарила советов, заявила, что приедет к нему на выходные, но тут же сообщила, что нет, не получится, потому что… Потом Максим позвонил отцу. Тот заканчивал роман. Пожаловался, что дело идет туго, рывками, но сам, тоже как всегда, говорил мало, больше слушал его, а если и вставлял фразу, то обязательно такую, которая продлила бы разговор. Максим знал: отец тоскет без него, тоскует за их вдруг так нелепо и безвозвратно развалившимся домом, даже за кошкой Алисой скучает. Он спасается от одиночества то за письменным столом, то в кутежах, то с какими-то женщинами, которые, как на зло, попадаются ему одинаково эмансипированные и занятые собой, работой, детьми и еще черт знает чем. «Понимаешь, — как-то признался отец, — ни одна из них ни разу даже из любопытства не заглянула в холодильник: а чем, мол, ты, старый хрен, живешь? Я для них как скорая сексуальная помощь. Забежит на два часа, женский спазм свой снимет, а потом за полмесяца и не позвонит ни разу. Устал я от них, братец». Заканчивая разговор, отец попросил:

— Береги себя, сынок. Ты ведь знаешь, что я на этом свете маюсь только из-за тебя.

— Я, папа, малость разбогател, — сказал Максим, чувствуя в горле какой-то комок. — Вот вернусь и куплю тебе настоящую пишущую машинку. «Оливетти», например, с памятью. Или, еще лучше, персональный компьютер.

— Ты же знаешь — я пишу от руки, — засмеялся отец.

— Подари мне лучше хорошую ручку и запас стержней. Или тонкий фломастер.

Вернувшись возбужденные, пахнущие порохом Магг и Тофик. Петр Маркович похвалил учеников, а о Магге вообще произнес похвальную речь: врожденные, мол, способности у человека, талант.

«Какой он, мать его неземную так, человек», — подумал Максим, и впервые ему со всей отчетливостью открылась некая гнусность поведения пришельцев из миров СНГ. В целом им Земля, видите ли, как равноправный партнер не подходит. А делишки свои темные, что одни, что другие, ворочают здесь как у себя дома. Мы же для них туземцы, быдло неумытое… Да и сами они… Свободные подданные! Бред собачий…

Магг вдруг предложил прогуляться по вечерней Ялте.

— Я здесь впервые, а Тофик вообще кроме своего Баку ничего в жизни не видел… Петр Маркович, присоединяйтесь.

— Никак нет, не могу, — по-военному ответил хозяин.

— Мне лишний раз светиться не с руки. Проще говоря, — запрещено. Ваше дело молодое — гуляйте.

Максиму идея двойника вождя мирового марксизма не понравилась, но и сидеть весь вечер в этом оазисе роскоши с провинциально-космическим мафиози тоже не хотелось.

— Ладно. Держаться всем вместе, быть внимательными. Оружие, пока к нему не привыкли, не берите.

Минут через двадцать они были у моря. От вчерашнего шторма остались только крутые галечные косогоры да кучи водорослей. А так — нежный, ласковый, солнечный зверь. Правда, после шторма немного зубастый — вода была прохладная.

Магг и Тофик плескались у берега, а Максим неторопливо плыл себе и плыл, пока впервые в жизни не оказался у буйка. В душе шевельнулся запоздалый страх, но Максим тут же прогнал его, уцепился за металлический бочонок, а минут через пять, отдохнув, все также спокойно поплыл к берегу.

Потом они гуляли по Набережной, непривычно пустой для Максима, который помнил ее в прежние приезды с родителями буквально забитой фланирующей толпой. Посмотрели в порту на корабли, зашли в бар, но Маггу шампанское явно не понравилось, и Максим, памятуя, что это с его подачи он сегодня нежданно-негаданно стал миллионером, взял все по двести граммов какого-то подозрительно иностранного коньяка. Тофик пил мало, и Магг охотно помог юному неудачнику.

Снова пошли бродить по Набережной.

— Здесь раньше стояла каравелла, — просветил друзей Максим. — То ли подожгли, то ли случайно сгорела. Словом, нет ее уже, а жалко.

Возле концертного зала свернули в парк, чтобы сократить путь к дому Петра Марковича.

Тут все и случилось.

Из тени деревьев появились трое, и Магг который шел первым, кубарем полетел в кусты. Максим парировал серию быстрых жестких ударов, попробовал свой коронный урамоваши, но цели не достиг.

В считанные секунды Максим понял, что противник, коренастый тип с черной щеточкой усов, и сильнее его, и техничнее. Еще он понял, что бой идет не на уничтожение, его пока хотят просто «вырубить», и что хуже всех сейчас тщедушному Тофику.

— Стреляй, Тофик! — крикнул он, хотя прекрасно помнил, что сам запретил друзьям брать оружие. Пуганем, а там посмотрим.

В следующий миг возле Тофика что-то беззвучно сверкнуло, будто сработала фотовспышка, и противник его рухнул на асфальт дорожки. В тот же миг Максим, получив очередной удар и отлетев на газон, увидел как Магг взмахнул рукой. Охотничий нож глубоко вошел в горло главного боевика. Он тупо посмотрел на Максима, потянулся, чтобы достать нож, вырвать из раны и упал к его ногам.

— Сматываемся домой, по-одному! — негромко скомандовал Максим и первый ломанул в глубь ночного парка.

Минут через двадцать все были в сборе.

— Круто вас пасут, — заключил Петр Маркович, выслушав рассказ о разборке. Он расставлял в зале свечи, и Максим вдруг вспомнил, что именно после вспышки возле Тофика на Набережной и в парке погасли все фонари.

— Пойду гляну — не привели ли вы за собой хвоста, — сказал Петр Маркович.

— Вряд ли, — успокоил его Максим. — Двоих мы отрубили, а третий смылся.