Суженый

— Нет, её нет, точнее технически есть, но не такого рода дама, о какой вы могли бы подумать. Вернее она, конечно, дама, но я не имел в виду, что вы о ней думаете, и…

— Я понял. И рад за тебя, Хоррибл, не нужно ничего объяснять. Если тебе требовалось моё благословение и пара свободных вечеров в неделю, стоило просто попросить.

Слуга вконец побагровел.

— Вы не поняли, мы с ней ни разу не виделись, просто ведем переписку весь последний год. Она исключительно эрудированная и чуткая женщина, поэтому заинтересовалась повестью «Невольница любви или бремя тяжкого выбора» в «Транскоролевском сплетнике». На этой почве и свели знакомство.

— Повестью? А ты-то здесь при чем?

Оказывается, в предыдущий раз слуга побагровел всё же не в полную силу. Вот теперь не осталось никаких сомнений.

— Потому что я её автор, — едва слышно прошептал он. — Госпожа К. узнала…

— Госпожа «К»?

— Да, так она подписывается. Разумеется, я не стал настаивать на том, чтобы она раскрыла настоящее имя, это было бы недопустимой вольностью с моей стороны, давлением и попыткой вторгнуться в границы личного пространства, на что я не имею никакого права. — Видя, что хозяин снова теряет терпение, Хоррибл заторопился. — В общем, под впечатлением от повести она узнала мой адрес у редактора газеты и сама первой написала. Сказала, что в восторге от истории и до сих пор не верит, что автор — мужчина, потому что считала нас неспособными так тонко передать душевные терзания героини, насильно выданной замуж за баснословно богатого красавца, но отрицающей свои чувства к нему, ввиду того, что не в силах смириться со своей золотой клеткой.

— Постой, то есть героиня не любит мужа?

— Нет, любит, но там есть много нюансов….

— Тогда ей не нравится жить в роскоши?

— Нет, роскошь она тоже любит.

— Супруг ограничивает её в чем-то? Заставляет работать? Запрещает видеться с друзьями? Тиранит? И сам он стар и уродлив?

— Нет, говорю же: молод, красив и богат, как король лепреконов. Никакого принуждения, ничего такого. Но не в этом суть: важно само ощущение.

Якулу сюжет интуитивно не понравился, хотя он так и не понял, чем именно. Наверное, слишком запутанный.

— Ладно, мы отвлеклись, что с этой твоей госпожой «К»?

Хоррибл явно хотел оспорить «твоей», но передумал и, помявшись, сказал:

— Так уж случилось, что эта дама частенько бывает в Потерии…

Лицо Якула тотчас сделалось бесстрастным. Он склонился над картой.

— Нет.

— Но я мог бы просто осторожно поинтересоваться, не возвращалась ли в город принцесса, и, возможно…

— Ты меня слышал: нет. Принцесса сказала, что вернется. Посмотрим, какова цена её слову. Неужели ты думаешь, что я опять стану гоняться за ней по всем известным королевствам? Мало я выставил себя на посмешище? Я скорее откажусь от вступления в Клуб.

Слуга вздохнул.

— Слушаюсь, хозяин.

— На этом всё? Больше никаких шокирующих признаний и дам с именем из одной буквы?

— Нет.

— Тогда ты свободен.

Когда дверь за слугой почти закрылась, Якул снова его окликнул:

— Хоррибл…

— Да?

— Чем заканчивается эта твоя история?

— Я ещё не решил, — застенчиво ответил тот. — Её публикуют частями, и до сдачи последнего эпизода почти месяц. Будет время подумать.

Напоследок слуга клятвенно заверил его, что пишет только в свободное от работы время, ночами, а свечи покупает из своего жалованья, и взял с Якула обещание ничего не рассказывать Атросу и Рэймусу про это небольшое хобби.

— Не дури, Хоррибл, у нас полно свечей. Зачем покупать?

После определенных препирательств слуга пошёл на уступку, согласившись считать свечи вкладом хозяина в творческих личностей.

Когда он вышел, Якул отложил циркуль и устало откинулся в кресле. Сумасшедший замок. И он сам сумасшедший, раз не может выкинуть из головы тот поцелуй.

Глава 2

уроки коварства от профессионалки

Мадам Лилит вскочила при виде нас. Цепкий взгляд обежал меня с ног до головы, и из горла первого советника вырвался вопль разочарования.

— Ты не принесла!

Эол Свирепый невозмутимо шагнул вперед и, встав на одно колено, протянул ей рюкзак. Она брезгливо отодвинулась:

— Что это?

— Я выполнила свою часть сделки, — пояснила я, — принесла то, что вы просили. Теперь выполните свою.

Мадам Лилит схватила рюкзак.

— Осторожнее!!

Лишь благодаря отменной реакции первого советника хрустальная жаба не разлетелась вдребезги о пол. Лицо мадам Лилит покраснело от натуги — груз и для неё оказался слишком тяжелым. Глюттон Медоречивый предложил помощь, но она довольно резко отказалась, осторожно вынула содержимое и отшвырнула рюкзак.

Я затаила дыхание: вдруг она прямо сейчас обнаружит, что документ испорчен в самых важных местах и аннулирует сделку?

Какое-то время первый советник зачарованно рассматривала свиток, нежно поглаживая его, потом спохватилась.

— Разве я сказала: принеси документ и ни в коем случае не забудь про жабу?

Я хмыкнула.

— Попробуйте отделить их друг от друга.

Она попробовала. У неё тоже ничего не вышло.

— Как это понимать? — недовольно спросила она. — Что ты сделала?

Как же мне надоел этот вопрос! Я скривилась:

— То, что вы просили. Свиток у вас, а жабу считайте чем-то вроде подставки, дополнительный бонус, в общем.

Мадам Лилит наклонила голову к плечу и внезапно улыбнулась.

— Значит, Черате придётся заводить новый архив.

— Вы знали, что произойдёт! — охнула я. — И ничего не сказали!

— Значит, я права, и подземного зала больше нет?

Я кивнула:

— Погребен под тоннами цветного песка. Что это было?

— Защитный механизм. Жабу не велено было передвигать, и её не передвигали с той самой минуты, как установили в хранилище. Любой ректор об этом знал от предыдущего… если, конечно, тот считал нужным его уведомить. — По этой ремарке я поняла, что первый советник не сочла нужным уведомить мадам Черату. — Как я должна была догадаться, что ты возьмёшь с собой и её? К тому же, я не знала в точности, что произойдёт, только догадывалась, что ничего хорошего. Оставим эти споры, сейчас меня интересует, как достать этот чертов свиток!

Она потрясла жабу.

— Надеетесь, что её затошнит, и она расцепит челюсти? — поинтересовалась я.

Лицо мадам Лилит потемнело, но тут вмешался её дядя и вкрадчиво произнёс:

— Уверен, мы найдём способ изъять документ без ущерба для содержимого.

Первый советник медленно кивнула и аккуратно поставила жабу на стол.

— Ах да, держите, — я бесцеремонно сдернула с шеи Руфоцефалуса за хвост и протянула ей. Змей зашипел, но тут же успокоился в бережных руках хозяйки. Та вернула его на законное место и погладила. Надеюсь, мне больше никогда не придётся испытать на себе его скользкое прикосновение. — Можете спросить у него, я сделала всё, как вы сказали. Скрывать нечего.

— Да, здесь всё, как нужно, — подтвердил Глюттон Медоречивый, и я, бросив взгляд на свиток, с изумлением обнаружила, что стертые слова снова на месте.

Неужели он волшебный, и исправить ничего невозможно, потому что всё появляется вновь? Похоже на то… Как досадно!

— Отлично, Ливи, ты справилась, — тепло похвалила мадам Лилит и махнула Эолу Свирепому: — В темницу её, до завтрашнего утра. — Потом отвернулась к столу и побарабанила кончиками пальцев по подбородку, рассматривая жабу.

— Постойте! — возмутилась я, скинув руку великана. — Я выполнила свою часть уговора, теперь ваша очередь выполнить свою. Освободите Озриэля!

— Непременно сделаю это, но не раньше, чем получу от братца ифрита всю партию гляделок. Без них свиток бесполезен.

— Мы так не договаривались. Вы обманщица!

— Мы не договаривались, что я освобожу его немедленно, — произнесла она с тихой угрозой. — Это научит тебя в будущем тщательнее обговаривать условия сделки. А если ещё раз назовешь меня обманщицей, договоренность будет аннулирована. Не испытывай моё терпение, принцесса.

Сердце у меня упало. Глупая-глупая Ливи! А на что ты рассчитывала? Что мадам Лилит сдержит слово и собственноручно распахнет дверь камеры? Да, именно на это и рассчитывала, но в глубине души жил даже не червячок, а настоящий питон сомнения. Я ухватилась за гнилую соломинку, и не мне сетовать на то, что она оборвалась.

— Признайтесь, вы использовали меня и с самого начала не собирались выполнять обещанного.

— Признаюсь: я использовала тебя, о чем все стороны прекрасно знали. Что до остального… — Она обошла стол, выдвинула верхний ящик и протянула мне послание на гербовой бумаге. — Вот, ответ от господина Мартинчика, которому я, пока тебя не было, отправила заявку на магические щипцы. Как видишь, я ничем не заслужила твоих упреков.

Сердце ёкнуло. Магические щипцы, которые помогут вытащить из нас с Озриэлем щепки, отколовшиеся от Стрелы Дружбы, наследие арбалета Ореста. Я в волнении пробежала глазами строки. Они подтвердили слова первого советника. Руководитель конторы доставки сообщал, что заказ принят. Такие щипцы больше не изготавливают, но он знает того, у кого хранится последний экземпляр и немедленно пошлёт соответствующий запрос. В конце он заверял мадам Лилит в своём почтении и в том, что приложит максимум усилий, дабы их достать. Все печати и подписи оказались на месте, на подделку непохоже, возразить мне было нечего. Я вернула документ, и первый советник небрежно бросила его обратно в ящик.

— Не хочешь поблагодарить меня?

— Непременно сделаю это. Как только щипцы будут у меня, а Озриэль получит свободу.

Она ухмыльнулась и сделала знак рукой.

— Увести. — Но в дверях сама нас остановила. — Постой-ка, принцесса, что это на тебе?

Я потрогала орхидеи и пожала плечами.

— Просто цветы, подарок от жителей города. Вы удивитесь, узнав, сколькие рады моему возвращению.

Она с подозрением посмотрела на бусы. Глюттон Медоречиеы й шепнул что-то на ухо, и первый советник кивнула. Принц приблизился и мягко осведомился:

— Позволите?

И, не дожидаясь разрешения, склонился, рассматривая цветы. Практически носом уткнулся. Пальцы пробежали по ярким венчикам, отогнули пару лепестков, потерли, но ничего подозрительного не обнаружили. Я потянулась к бусам:

— Могу снять, если хотите.

Именно равнодушный тон вкупе с готовностью с ними расстаться развеял подозрения.

Принц пожал плечами.

— Никаких следов магии, обычные цветы, — сообщил он и неторопливо вернулся на место, постукивая тростью.

— Оставь себе, — разрешила мадам Лилит и насмешливо добавила: — На лучшее украшение в ближайшее время рассчитывать не придётся.

Я не удостоила это ответом и первой вышла за дверь.

Друзья о чем-то совещались, но при нашем появлении, разговоры тут же стихли. — Ливи! — Прошла целая вечность! — Мы за тебя беспокоились.

— Со мной всё в порядке, — заверила я и, воспользовавшись моментом, протянула Озриэлю руку. Он взволнованно схватил её и успел погладить, прежде чем нас разлучили.

Когда тюремщик ушел, вопросы посыпались со всех сторон:

— Получилось?

— Тебе удалось?

— Было трудно?