Земля Эльзы

Эльза. Не надо разговаривать со мной в таком тоне!

Ольга. А в каком, в каком еще тоне с тобою разговаривать? Ты – девочка малолетняя? Или совсем в старческий маразм впала? На всю деревню позор! Не успела мужа схоронить, побежала на гулянки!

Эльза. Ну, допустим, мужа я схоронить все-таки успела…

Ольга. Сорок дней не прошло. Ты – предательница, понимаешь? Самая настоящая! Отец для тебя все, все сделал – дом построил, сад, все своими руками! А ты…

Эльза. А что я от отца-то твоего за все эти годы видела? Слова доброго не сказал! Только и слышала – голодранка, стерва, фашистка! Ни цветочка, ни конфетки за всю жизнь не принес!

Ольга. А тебе дома мало?

Эльза. Дом, дом! Всю жизнь только на этот дом и горбатились! На этот огород! С утра до ночи не разогнуться! Ни семьей собраться, ни чаю выпить посидеть, а только – работай, работай, давай, не сиди, впахивай, не сахарная поди!

Ольга. Ну уж извините, сударыня, не дал вам бог богатеньких родственников! Если бы не отец, где бы ты сейчас была?

Эльза. Тебя не спросила!

Ольга. Да сдохли бы вы с бабкой в своей теплушке от голода! Отец тебя из грязи в князи вытащил, всю жизнь на дом, на семью горбатился. И вот, дожили! Побежала в палисадник целоваться! В палисадник, который, между прочим, твой муж построил!

Эльза. Всю жизнь в галошах, черт-те в чем, с культей на голове. А я красивая была, красивей профурсеток ваших в телевизоре, у меня талия была пятьдесят шесть сантиметров, ноги длинные, волосы до попы.

Эльза идет в комнату, собирает в охапку свои вещи.

Эльза. Вот что он мне оставил, вот! Сломанную руку и тряпье из сельмага! Богато уже ведь жили, а он все на рынках торговался, за каждую копейку, думала, удавится. Попросила помаду однажды, – не для вашего рыла, было мне сказано, не про вашу честь.

Ольга. Значит, ты ему, мертвому отомстить теперь решила, так сказать?

Эльза. Нет! Не хочу я никому мстить! А если я по правде в первый раз в жизни? А если он человек хороший, если он разговаривает со мной, если мне с ним дышать по-другому сразу…

Ольга. Мам, ты совсем?

Эльза. Мы с ним стихи читали, я не поняла ничего, вальс танцевали, конфеты на столе и еще багажник будет, на чердаке дождь стучит, туфли новые, я в них на чердак не побоялась, он мне руку протянул и потом, носы не мешают…

Ольга. Мама, что с тобой?

Эльза. Олечка, просто я….

Ольга. Мам, еще раз такое скажешь, я тебе дурку вызову, я серьезно.

Эльза (вдруг замирает, загнанно смотрит на дочь). Уходи!

Ольга. Ты меня выгоняешь?

Эльза. Да. Это мой дом.

Ольга. Такой же твой, как и мой. Отец его строил для нас.

Эльза. Я здесь пока еще хозяйка. Уходи.

Ольга. Кто он?

Эльза. Этого я тебе уж точно не скажу.

Ольга. Кто он? Говори!

Эльза. Пошла вон!

Ольга. Ты дождешься у меня, я тебе точно дурку…

Ольга уходит. Эльза топчет брошенные на пол вещи.

9

Магазин. Марина, как всегда, смотрит телевизор. У прилавка стоят Зинаида Михайловна и Таисия Петровна.

Зинаида. А ведь правильно он ее, выходит, бил. Так сказать, на будущее…

Таисия. Только вот не помогло. Мой Слава помер, я два месяца с кровати встать не могла. А она…

Зинаида. А ведь в ней, Таечка, и в молодости что-то такое было. Недаром на нее наши мужики заглядывались.

Таисия. Наши мужики заглядывались, потому что красивая она была, чего уж скрывать.

Зинаида. Ну как сказать – красивая? Я вот тоже была красивая, мне это все подтверждали, а вот такого интереса с мужской стороны не было.

Таисия. Не было.

Зинаида. А Гришка-то, зампредседателя колхоза на меня как смотрел, как смотрел! А я в его сторону даже головы не повернула!

Таисия. А как ты узнала тогда, что он на тебя смотрел?

Зинаида. Ну как, как? Как люди узнают? Он и сейчас смотрит.

Таисия. Так ему уж девяносто лет, и он парализованный лежит.

Зинаида. Ну и что? Он же парализованный, а не слепой. Его дочь летом на скамеечку посадит, я мимо ихнего дома прохожу, а он сидит и смотрит.

Таисия. Так он сейчас на всех смотрит.

Зинаида. Ну не знаю… Легкодоступная она была, вот как это называется. Она это по молодости-то, видно, скрывала, а к старости вон че – повылезло! А я помню – ночь, зима, темно, она по морозу бежит босиком в ночнушке, а он ее матом гонит. А сам ниже почти на голову!

Обе смеются.

Таисия. Чудил Петя, царствие ему небесное!

Зинаида. Петя, конечно, тоже не подарок у нее был, чего скрывать. Он мне сам рассказывал, забеременела она, значит, говорит – буду рожать. Он ей – куда рожать, Ольга у них тогда заболела, помнишь, ты чего, мол, удумала. А она – нет, и все. Хотела она шибко второго ребенка, тоже можно понять. Он ей как даст по животу – не будет у тебя никакого ребенка, не устраивай мне тут. Выкуси!

Таисия. А сам потом на свадьбе у моей Ленки плакался, что Элька-курва сына ему не родила.

Зинаида. Ну, это когда уже было… Это уж потом, отошел, когда маленько. Тоже ведь, поди, переживал.

Таисия. А я вот Славе сына родила.

Зинаида. Ну и где твой сын?

Таисия. Вот выйдет и сам тебе расскажет, где.

Зинаида. А вот с другой стороны и Пугачиха вон че творит со своим Галкиным. И Путин развелся.

Таисия. А это у него политика такая.

Зинаида. Какая такая политика? Разводиться?

Таисия. Да, вот такая его политика, и все тут. Вот он че скажет, то и будет, а если даже мы не поймем, то это такая политика. Это как при Сталине, только в телевизоре. Вот так я считаю.

В магазин заходит Эльза.

Зинаида. Элечка! Ну, как дела у тебя? Как самочувствие?

Эльза. Слава богу.

Зинаида. Туфли у тебя какие модные! Я на молодых девчонках такие видела. Они на молодых-то хорошо сидят. На молодых все хорошо сидит, чего говорить? В городе покупала?

Эльза. В городе, в городе. Марина, булку хлеба, пачку чая, пожалуйста.

Таисия. У нас тут очередь, Элечка. Мы занимали.

Эльза. Ну хорошо, я постою.

Марина. Вы тут уже полчаса стоите, трындите.

Зинаида. А ты мне не хами! Ишь какая хамка выискалась! Сколько хочу, столько и буду стоять.

Марина. Да мне-то что – стойте хоть до вечера. Только работать не мешайте.

Марина отпускает Эльзе хлеб и чай.

Эльза (рассчитываясь). Спасибо.

Зинаида. А вы, Элечка, с Василием Игнатьевичем теперь как – сожительствовать будете или просто в гости друг к другу ходить?

Эльза. А это не твое дело, Зина.

Зинаида. Ну вот что ты сразу на меня обижаешься?

Таисия. Да.

Зинаида. Мы же по-дружески… И ведь всю жизнь ты такая обидчивая.

Таисия. Да.

Эльза. Как захотим – так и будем жить.

Зинаида. И правильно, Элечка! Это оно в молодости так – нужно честь беречь, замуж выходить, жить по закону, а в старости-то чего уж таиться, так ведь? Я считаю – тут ничего позорного нет. Снюхались – хорошо, а пошел какой разлад – так и разбежались без всяких там проволочек!

Таисия. Да!

Марина. Эльза Александровна, вы их не слушайте! Я вами восхищаюсь как женщиной! А я в свои тридцать не могу мужика нормального найти, а вы в свои годы городского и непьющего подцепили! Вы гордиться должны!

Эльза. Да ну вас! Сплетницы!

Эльза выбегает из магазина, бежит по дороге в своих туфлях на каблуках. Спотыкается. Трет ногу. Больно. Каблук сломан.

10

Эльза босая заходит во двор к Василию. В руках у нее туфли. Слезы размазаны по щекам. Василий выходит из дома.

Василий. Элечка? Что с вами?

Эльза. Я каблук сломала!

Эльза утыкается Василию в грудь и плачет.

Василий. Ну что же это такое, зачем плакать? Мы починим. Я вот сейчас возьму молоток, возьму гвозди, клей и мы все починим.

Эльза. Они новые, из магазина, три тысячи рублей стоили! Надо мной все смеются, все за спиной меня обсуждают!

Василий. Ну, подумаешь, сломался каблук, с кем не бывает? Вот так повод для обсуждений.

Эльза. Из-за вас, из-за вас они меня… Не успела мужа схоронить, а уже на гулянки побежала. Говорят, что мы с вами, как собаки, снюхались. А чего, мол, раз вдова, теперь все можно, говорят…

Василий. Так. Во-первых, я купил конфет. И сейчас я вас буду ими кормить. Пойдемте в дом.

Василий заводит Эльзу в дом. Ставит чайник, кладет на стол четыре коробки конфет.

Василий. Выбирайте, какие вам больше нравятся.

Эльза. Зелененькие.

Эльза открывает коробку, рассматривает конфеты.

Эльза. Красивые. Как их есть-то?

Василий. Берете конфету и отправляете в рот.

Эльза послушно выполняет совет Василия.

Василий. Во-вторых, давайте вашу туфлю. Я ее сейчас починю. А в-третьих, почему как собаки? Возьмем, да и поженимся, вот делов-то.