Земля Эльзы

Василий. Вы ничего не съели совсем. А конфеты? «Рафаэлло», с воздушной начинкой внутри…

Эльза. Спасибо. Я в другой раз.

Эльза встает из-за стола.

Василий (преграждая дорогу Эльзе). Эльза, нет, нет и нет! Пока мы не выпьем с вами еще по чашке чая, я вас никуда не отпускаю!

Эльза. Но мне надо!

Василий. Да что случилось?

Эльза. Я описаюсь сейчас!

Эльза проскальзывает мимо Василия, выбегает со двора. Цокают каблуки.

Василий. Эльза! Господи! Туалет в доме, о чем вообще речь? Куда вы?

Но Эльза уже скрылась в темноте.

6

Крыльцо деревенского Дома Культуры. Василий стоит на крыльце, прислушивается. Из Дома Культуры раздается пение. Женские голоса поют: «Ой ты, степь широкая, ой ты, степь раздольная, ой ты, Волга-матушка, Волга долгая» и т. д. Затем на крыльцо выходит Таисия Петровна.

Таисия. Здравствуйте.

Василий. Здрасьте…

Таисия. А вы к нам на хор пришли?

Василий. Не совсем.

Таисия. А Зина мужчин на хор не пускает.

Василий. Правильно.

Таисия. Потому что они сами не хотят к нам ходить. А если захотели бы, она бы, может, и пустила.

Василий. Логично.

Таисия. А вы к нам откуда приехали?

Василий. Из города.

Таисия. Жить или так, проведать кого?

Василий. Да пожалуй, поживу…

Пауза.

Таисия. А я вдова…

Василий. Сочувствую.

Таисия. Приятно.

Василий. Что?

Таисия. Ваше сочувствие.

Василий. Хорошо.

Таисия. Что ж, я не против. Сочувствуйте на здоровье.

Василий. Сочувствую.

Таисия. Сочувствуйте, сочувствуйте, мне приятно…

Василий (раздраженно смотрит на двери Дома Культуры). Я рад.

Наконец из дверей выходят Зинаида Михайловна и Эльза.

Эльза. Василий Игнатьевич?

Василий. Просто Вася.

Зинаида. Ой, кого это к нам занесло? Вы к кому, молодой человек? Неужели к нам в хор записываться? Если в хор, то это ко мне! Я здесь главная. Пойдемте…

Василий. Да нет, я у вас Эльзу на пару слов хочу забрать.

Зинаида. Что еще за пара слов? Элечка, ты его знаешь?

Эльза. Да… Это мой… Знакомый. Василий Игнатьевич, познакомьтесь.

Зинаида. Очень приятно. Зина.

Зинаида Михайловна протягивает Василию руку.

Таисия. Таисия Петровна.

По примеру Зинаиды также протягивает руку Василию.

Василий (пожимая руки обеим). Приятно было познакомиться, барышни.

Василий берет Эльзу под руку и резко сворачивает в переулок.

Василий. Ну и куда вы пропали?

Эльза. Зачем вы пришли?

Василий. Я вас повсюду искал.

Эльза. Зачем?

Василий. Так, от скуки! А если бы на вас напал маньяк?

Эльза. Когда?

Василий. Тогда, когда вы убежали в темноте.

Эльза. Зачем маньяку на меня нападать?

Василий. Как зачем? Зачем они вообще нападают на женщин?

Эльза. Василий, а вы вообще-то не забыли, сколько мне лет?

Василий. Маньяку все равно, сколько лет женщине. Главное, что красивая.

Эльза. Очень смешно.

Василий. А вы – красивая. Но дурная. Убегаете от меня…

Эльза. А что я должна была сделать? Мне было неловко. Я вообще-то пожилой человек. А с пожилыми людьми случаются конфузы.

Василий. Ну я тоже не юноша, знаете.

Эльза. Сколько вам лет?

Василий. Семьдесят два.

Эльза. А мне семьдесят шесть. Вот видите, я вас старше.

Василий. То есть я для вас сопливый мальчик?

Эльза. Ну не то, чтобы совсем сопливый…

Василий. Пойдемте ко мне розы сажать? Вы ведь так и не попробовали «Рафаэлло».

Эльза. Вы меня откормить решили?

Василий. Скорее, прикормить. Вы – худая, вас уже не откормишь.

Эльза. Отцовская порода.

Василий. Идемте!

Василий уводит Эльзу.

7

Вечер. Все тот же двор Василия Игнатьевича. За столом в беседке сидят Эльза и Василий. Пьют чай.

Василий. Вы ешьте, ешьте…

Эльза. Я ем, спасибо… Я до еды раньше жадная была. Потому что ее не было, еды-то. А потом прошло. Старость, наверное. Старость – это когда ничего не хочется. А я раньше времени постарела, стало быть.

Василий. Не нужно вам стареть. Я, знаете, как думаю? Когда мне было пять, это был я. Когда мне было десять – это тоже был я. И в пятнадцать, и в тридцать. А сейчас мне семьдесят два, и это все равно я. А если я – это я и в пять, и в семьдесят два, значит, старости нет.

Эльза. А вот не скажите, все-таки есть. Когда я жила в детском доме, я ждала маму и верила, что дальше все будет гораздо лучше, чем сейчас. Потом мы жили с мамой, я была школьницей, и знала, что очень скоро все изменится. А потом, когда мы поженились с Петей, и я родила свою Ольгу, я перестала верить. Поняла, что ничего не будет лучше. Что жизнь – она как паек в детском доме. Дали тебе миску с похлебкой, и ешь ее. Не хочешь – другой не будет.

Василий. А что, если будет?

Эльза. Только романтики так думают. Я рада той жизни, которую прожила. Она была, конечно, не самой удивительной, не самой лучшей. Но она все-таки была. У меня все есть. Есть дочь, внучка, правнучка, есть мой дом, мой огород, мои грядки…

Василий. Розы! Мы опять про них забыли!

Эльза. Ну вот… Опять… Не переживайте, завтра посадим.

Василий. А я не переживаю.

Эльза. Не переживаете?

Василий. Нет.

Эльза. Не переживайте. Я завтра к вам приду.

Василий. Вы так говорите, как будто домой собрались.

Эльза. Вообще-то уже вечер.

Василий. Ну и что? Мы люди старые, нам завтра не на работу.

Эльза. Нет.

Василий. Я только в начале лета ушел из школы. Попросили. Я не в обиде, я понимаю. Я старый. А им нужны молодые. Но через два месяца первое сентября. Боюсь, буду хандрить, обижаться. Но ведь обижаться нельзя. Я старый, они молодые. Все правильно. Но все равно обижусь. Такой уж характер.

Эльза. Разве у вас плохой характер?

Василий. Не плохой, но противный. С годами я стал очень упрям. Это, конечно, хорошо, но иногда бывает плохо.

Эльза. Вася, я вас давно хотела спросить…

Василий. Спрашивайте.

Эльза (вытягивает ноги). А вам нравятся мои туфли?

Василий. Вы в них похожи на кузнечика.

Эльза. Это плохо?