Победа Блунделля. Выигрыш. Серый попугай

Уильям Джекобс

Победа Блунделля. Выигрыш. Серый попугай

* * *

Дешевая юмористическая библиотека Сатирикоn'а

Выпуск семьдесят шестой

Перевод с английского Н. Сандровой

Издание М.Г. Корнфельда.

С.-Петербург

1912

ПОБЕДА БЛУНДЕЛЛЯ

Вы, странный человек, Блунделль, — произнес м-р Турнбулль[1]

Вения Турнбулль развлекала себя очень спокойным и простым способом. Приятная прохлада в гостиной Турнбулльской фермы доставляла тем больше удовольствия, что на улице было настоящее пекло.

Милая девица удобно расселась в кресле у окна и с немалым интересом прислушивалась к разговору, которым ее отец, сидевший в глубине комнаты, старался занимать двух ее поклонников; это было тем трогательнее с его стороны, что он для этого пожертвовал своим воскресным послеобеденным сном.

— Отец в восторге от того, что вы оба пришли, — наконец удостоила и она их своим вниманием. — Ведь ему, собственно говоря, очень скучно проводить праздники в одиночестве со мной.

— Я не могу себе представить, чтобы кому-нибудь было с вами скучно, — пылко возразил ей сержант Дик-Дэли, выпялив на нее свои темные глаза.

М-р Блунделль только мрачно насупился при этих словах; вот уже третий раз, как сержант сказал комплимент, в то время как Блунделль все еще собирался открыть рот.

— Да я вовсе и не думаю скучать, — возразил м-р Турнбулль.

Ни один из джентльменов не счел нужным опровергнуть его. Оба молодых человека только переглянулись между собою, а потом посмотрели на Вению. Взгляд сержанта выражал приятное восхищение, а м-р Блунделль сидел в своем кресле, наподобие истукана, и едва осмеливался бросить на нее робкий взгляд. М-р Турнбулль постоянно ворчал, когда замечал его застенчивость.

— Сад выглядит очень живописно, — сказал он торжественным тоном, продолжая занимать гостей.

Сержант выразил свой восторг, добавив, что он вовсе этому не удивляется, так как знает, кто ухаживает за садом. Надо заметить, что он был очень ловкий парень. Не прошло и 10 дней с тех пор, как он впервые приехал в город погостить у своих родных, как он уже успел за это короткое время, к огорчению м-ра Блунделля, стать частым гостем в доме Турнбулля и прекрасно спеться с отцом. Вении он рассказывал необыкновенные приключения из морской и сухопутной жизни, и в тех случаях, когда он был уверен что фермер совершенно не осведомлен, его знаниям и сведениям не было конца. Он начал говорить с Венией таким тихим голосом, что сердце несчастного м-ра Блунделля положительно упало. Предоставленный самому себе, м-р Турнбулль сладко заснул. Блунделль сидел, развалившись в кресле, и был бессилен предотвратить флирт. А мисс Турнбулль, воспользовавшись довольно редким случаем (сном папаши), стала флиртовать во всю, да так искусно, что изумила его; даже сержант был поражен и решил, что у нее наверное был большой опыт.

— Неужели на улице действительно ужасно жарко? — проговорила она под конец и подошла к окну.

— Нет, просто довольно тепло, — возразил ей сержант.

— Ах, вы знаете, я боюсь, что мы можем разбудить отца разговором, — проговорила осмотрительная дочь; — скажите ему пожалуйста, что мы пошли немного прогуляться, — обратилась она к Блунделлю.

Блунделль, который в начале ее слов встал, чтобы сопровождать ее, вновь уселся и с мрачным видом следил из окна за парочкой, пока она не скрылась у него с глаз. Только через час фермер проснулся и увидел, что он вдвоем с м-ром Блунделлем; узнав в чем дело, он остался недоволен и обвинил его в происшедшем.

— Почему вы не пошли с ними? — спросил он.

— Потому что меня об этом не просили.

М-р Турнбулль смерил его презрительным взглядом.

— Знаете, я сказал бы, что для такого взрослого малого, как вы, Джон, — воскликнул он, — у вас слишком уж мало смелости.

— Я не имею никакого желания идти, если меня не просят, — возразил м-р Блунделль.

— В этом-то и заключается ваша ошибка, — строго смотря на него настаивал Турнбулль. — Девушки любят мужчин, умеющих повелевать, а вы вместо того, чтобы идти твердо к своей цели, спокойно сидите в кресле и, как я уже вам говорил, зеваете, как трусливый… трусливый…

— Трусливый, что? — допытывался, обидевшись, м-р Блунделль.

— Право, не придумаю даже, — откровенно заявил Турнбулль, — ну, как самое трусливое существо, которое вы сами можете придумать. Смотрите: перед вашим носом, как бы смеясь над вами, этот Дэли рассказывает чудеса в решете о Ватерлоо и Крыме, хотя наверное сам никогда там и не был. Я, по правде сказать, думал, что между вами гораздо лучшие отношения, чем теперь оказывается.

— Я тоже был раньше такого мнения, — ответил ему в тон молодой человек.

— Ведь вы же взрослый человек, Джон, — продолжал Турнбулль, — но какой вы отсталый! Вы весь состоите из мускулов, а вот головы, ума у вас и нет.

— Видите я обдумываю все потом; обыкновенно, когда я уже лежу в постели, — произнес застенчиво м-р Блунделль.

М-р Турнбулль встал, закрыл дверь и вернулся к своему молодому приятелю.

— Вы, вероятно, будете удивляться, что я так стремлюсь избавиться от дочери и настаиваю на ее замужестве, но дело в том, что я, видите ли, сам собираюсь вторично жениться.

— Вы? — проговорил изумленный м-р Блунделль.

— Да я, — повторил Турнбулль резко. — Но она не желает выходить за меня замуж, пока Вения дома. Но, Бога ради, это строжайший секрет; стоит только Вении узнать об этом, как она навсегда останется старой девой, чтобы только помешать этому.

— Кто ваша невеста?

— Мисс Сиппет, — был ответ. — Она может прохаживаться на счет Вении целых полчаса подряд.

М-р Блунделль, большой любитель точности, тут же, мысленно, сократил эту цифру до пяти минут.

— Теперь оказывается, насколько я вижу, — продолжал огорченный Турнбулль, — что моя дочь заигрывает с Дэли. Ну, с ним дело протянется целые годы. Теперь она помешана на героях. Да, она мне вчера вечером об этом сказала и целый вечер пичкала мне ими голову. Не буду ставить точки над i, но она упомянула и о вас.

М-р Блунделль покраснел от удовольствия.

— Она сказала мне, что вы не герой, — объяснил м-р Турнбулль. — Ну, конечно, я принялся вас защищать. Я ей разъяснил, что вы просто слишком благоразумны, чтобы подвергать зря свою жизнь опасности. Я ей сказал, что вы очень осторожный человек, и тут же рассказал до чего вы боитесь сырых простынь. Ваша прислуга мне говорила об этом.

— Это все вздор, — с надменным видом ответил м-р Блунделль. — Я прогоню в три шеи эту старую дуру, раз она не умеет держать язык за зубами.

— Это очень благоразумно с вашей стороны, Джон, — сказал ему м-р Турнбулль. — И благоразумная девушка сумеет это оценить. Но Вения просто фыркнула мне в лицо, когда я ей рассказал, что вы носите фланелевые фуфайки. Она сказала, что любит лишь бесстрашных людей.

— Вероятно, она думает, что Дэли бесстрашный человек, — проговорил обиженный м-р Блундель. — Вообще, я очень хотел бы, чтобы люди не говорили ни обо мне, ни о моей фуфайке. Неужели у них нет других тем для разговоров?

М-р Турнбулль пришел в искреннее негодование.

— Я старался сделать для вас все, что мог, — сказал он, устремив суровый взор на неблагодарного. — Я старался показать, какой из вас выйдет осторожный муж. Знаете, мисс Сиппет, например, совершенно иначе, чем моя дочь, смотрит на эти привычки; ну а Вения, так та просто спросила меня: не употребляете-ли вы и грелки.

Но тут м-р Блунделль до того возмутился, что, не попрощавшись даже с хозяином, вышел и сильно хлопнул дверью.

Он покраснел от бешенства и всю дорогу до дома прошел мрачный, углубленный в свои невеселые мысли, вспоминая то время, когда горячо любившая его мать приучила его к укутыванию, за что он и перенес теперь такое унижение.

В продолжении следующих дней м-р Блунделль, к тайному огорчению Вении, не показывался на ферме, — факт, делавший ее флирт с сержантом совершенно неинтересным.

— Вы знаете, у нее, положительно, слабость к солдатам, — заявил м-р Турнбулль, явно желая подстрекнуть явившегося наконец м-ра Блунделля к протесту. — Я наблюдал за нею и понял ее: она романтична, вы для нее чересчур уж неподвижны, обыкновенны. Ей нужно что-то более загадочное. Она вчера днем заявила и Дэли, что обожает героев. Она это сказала ему прямо в лицо. Как жаль, Джон, что вы не герой.

— Да, да, — проворчал м-р Блунделль. — хотя я уверен, что если бы я был героем, то она полюбила бы что-нибудь другое.

Отец отрицательно покачал головой.

— Ах, если-бы вы проделали что-нибудь геройское, — зашептал он, — ну, хоть скажем, полу-убили бы кого-нибудь, или спасли кому-нибудь жизнь, но так, чтобы она это видела. Не можете-ли вы пойти, например, на набережную и там броситься в воду, чтобы спасти утопающего?

— Пожалуй, смог бы, — возразил Блунделль, — если бы кто-нибудь упал в воду.

— Но вы, ведь, можете сказать, что вам показалось, будто кто-то упал в воду, — сказал м-р Турнбулль.

— Благодарю вас: для того, чтобы меня высмеяли, — заявил м-р Блунделль, который знал Вению, как свои пять пальцев.

— У вас всегда найдутся отговорки, — недовольно проворчал Турнбулль. — Я уже раньше заметил в вас эту черту.

— Я сумел бы довольно долго удержаться на воде, если бы там нужно было кого-нибудь спасать, — продолжал м-р Блунделль, — хотя я и не особенно важно плаваю…

— Тем лучше, — прервал его Турнбулль, — тем более ярко вы проявите этим вашу доблесть.

— Но мне не особенно-то хочется утонуть, — мрачно добавил молодой человек.

М-р Турнбуль положил в раздумьи руки в карманы и прошелся взад и вперед по комнате. Брови его были нахмурены, губы сжаты. М-р Блунделль почтительно следил за ним издали.

— Вот что: мы все пойдем в это воскресенье в 4 часа дня гулять по набережной, — наконец проговорил м-р Турнбулль.

— Ну и что? — изумленно спросил м-р Блунделль.

— А вот что, — ответил ему в тон Турнбулль, — может случиться, что Дэли упадет в воду, особенно, если бы вам удалось удачно оступиться.

— Я никогда не оступаюсь, — заявил до пунктуальности точный м-р Блунделль. — Я не знаю человека более твердого на ногах, чем я.

— Или, вернее, более тупой башки! — вышел из себя м-р Турнбулль.

М-р Блунделль на этот раз только спокойно посмотрел на него; ему пришло в голову, что тот, вероятно, немного выпил.

— Оступиться, — продолжал м-р Турнбулль, кое-как поборов свое неудовольствие, — оступиться, однако, может всякий. Вы, например, нечаянно споткнулись о камень и толкнули при этом Дэли, он от толчка падает в воду, и вы, быстро сбросив свой пиджак, моментально бросаетесь за ним в воду. Он ведь, кстати, совершенно не умеет плавать.

Тут м-р Блунделль, затаив дыхание, уставился в полном изумлении на м-ра Турнбулля.

— Там, наверное, будет народ, — продолжал советчик, — около вас соберется пол-города и все будут вас восхвалять и приветствовать вашу храбрость; и все это произойдет на глазах у Вении, понимаете?! Во всех газетах появится описание вашего поступка и вас наградят медалью.

— Ну, а представьте себе, что вдруг мы оба утонем? — рассудительно спросил м-р Блунделль.

— Утонете? Вздор! Невозможно! Впрочем, если вы боитесь…

— Я это сделаю! Я согласен! — решился наконец м-р Блунделль.

— Но только не делайте этого с таким видом, будто это очень легко, — учил его Турнбулль; — нет, вы должны при этом сами как-бы тонуть, или, в крайнем случае, притвориться утопающим. И когда вас вытащат на берег, то не сразу приходите в себя, а сделайте вид, что только постепенно приходите в себя. Даже пусть это у вас дольше тянется, чем это произойдет со спасенным Дэли.

— Ладно, — сказал м-р Блунделль.

— После некоторого времени вы можете открыть глаза, — продолжал свое поучение Турнбулль, — и знаете, я на вашем месте сказал бы: "Прощай Вения" — и опять закрыл бы глаза. Сделайте все это чистенько и затем известите об этом ваших тетушек.

— Пожалуй, это правильная мысль, — одобрил м-р Блунделль.

— Это великолепная мысль, — самодовольно поправил его м-р Турнбулль. — Итак, вот вам идея. Теперь от вас зависит исполнить ее. Даю вам два дня на размышление.

М-р Блунделль поблагодарил его за совет и два дня обдумывал весь проект, но, так как он был точный и осторожный человек, то подумал и о другом, а именно: он написал завещание. В воскресенье он явился к Турнбуллю в довольно веселом настроении.

Там он застал сержанта, который, стоя у окна, тихо беседовал с Венией. М-р Турнбулль сидевший, по обыкновению, в дубовом кресле, бросил на входившего Блунделя выразительный взгляд.

— Мы только что собирались пройтись по набережной, — невинно обратился он к Блунделлю, как только тот вошел.

— Как, в такую то жару? — капризно спросила Вения.

— А я только что хотел сказать, как у вас здесь приятно, прохладно, — галантно вставил сержант, заранее радуясь, что повторится тот-же флирт наедине, как и в прошлое воскресенье.

— Нет, на улице прохладнее, — спокойно заявил Турнбулль, явно не желавший считаться с фактами.

Он пошел с Блунделлем вперед, а Вения с сержантом пошли за ними, стараясь держаться по возможности в тени…

Солнце высоко стояло на небе и отражалось в воде, бросая свои палящие лучи на публику, гулявшую по набережной. Зеленые волны плескались о каменный берег.

Они прошлись по всей набережной, уже два раза, но ничего не случилось. Наконец, сержант прошел почти перед самым носом отца и отвел Вению ближе к берегу, чтобы показать девушке пароход.

— Вы, странный человек, Блунделль, — произнес неугомонный м-р Турнбулль.

— Я знаю, что мне надо делать, — медленно проговорил Блунделль.

— Почему же, в таком случае; вы не делаете этого? — спросил Турнбулль. — Вероятно вы откладываете до того времени, когда на набережной будет больше народу, чтобы еще кто-нибудь заметил, как вы его нарочно толкнули в воду?

— Вовсе не то, — медленно проговорил Блунделль, — я просто задумался над вашим планом, и мне пришла в голову мысль изменить его.

— Ну, дальше? — спросил Турнбулль.

— Это вовсе не такая уж блестящая мысль — спасать Дэли, — заявил глубокомысленно Блунделль, — я пришел к этому выводу, вот почему: он ведь будет подвергаться такой же опасности, как и я, значит, его ждет такое же внимание, как и меня, а, может быть, даже и большее.