Помоги проекту - поделись книгой:
– И что же это, Дидрик? – обреченно спросил он, чувствуя, как в нем закипает едкая и жаркая злоба. Семья Дидрика – будто клещи, пьющие кровь всех жителей Пелта. А теперь они еще и заразу принесли.
– Перед самым заключением договора я вспомнил о тебе, Флетчи. О тебе и этом здоровенном болване Бердоне. Напомнил отцу, что новобранцам потребуется оружие, и предложил изящное решение. Пинкертоны сделали дополнение к договору. Предоставили нам исключительное право на продажу оружия и доспехов новобранцам. Их квартирмейстеры смогут закупать его только у нашей семьи. Мы начнем поставки из Бореаса на следующей неделе, и, уверяю тебя, при тех количествах, в которых мы будем делать закупки, наши цены будут вполовину меньше, чем у Бердона. Так что этот рыжий дурак, оплакивая твою смерть, еще и без гроша останется. Не знаю, может, конюшним его возьмем. В конце концов, только это он и умеет.
Даже в темноте Флетчер увидел удовлетворенную улыбку на лице Дидрика. Гнев пылал внутри, как горн у Бердона, кровь кипела и стучала в ушах. Ненависть пульсировала в такт ударам сердца, била в виски. Он еще никогда и никого не хотел убить, но теперь понял, как это бывает. Дидрик должен умереть.
При этой мысли он вдруг ощутил связь между собой и демоном, тонкую, будто паутинку, сплетенную домовым пауком. Его гнев яростно хлынул сквозь этот канал, и он ощутил, что ум демона наполнился такой решимостью, как и у него. Дидрик враг, Дидрик – угроза.
– Сказать нечего? Все не настолько приятно, как я ожидал, – со вздохом сказал Дидрик остальным и сделал шаг вперед. – Хорошо… давайте убьем его.
Глава 13
Дидрик еще только заканчивал фразу, когда демон выскочил из темноты. С пронзительным визгом вцепился когтями ему в лицо, раздирая его, будто дикая кошка. Дидрик по-девчачьи завизжал и с грохотом выронил меч, завертевшись, как одержимый.
– Снимите его, снимите! – взвыл он. По его лицу струилась кровь. Яков и Калисто принялись молотить по демону кулаками, но осторожно, чтобы не причинить вреда кричащему от боли товарищу. С каждым ударом Флетчер ощущал тупую боль, но демон вцепился в лицо Дидрика, как охотничья собака, яростно порыкивая. Ярость продолжала изливаться из Флетчера, наполняя его праведным гневом. Когда она достигла границ, он вдруг снова ощутил предельную ясность ума и увидел кровь Дидрика глазами демона.
Демон внезапно умолк и широко открыл пасть, будто змея. Из нее вырвалась струя огня, пройдя по голове Дидрика и поджигая его волосы. Гробницу осветил неземной оранжевый свет. Дидрик упал со сдавленным криком, который резко оборвался, когда он стукнулся головой о мраморный пол. Яков и Калисто упали на колени, пытаясь сбить пламя с волос Дидрика и выкрикивая его имя. Демон запрыгнул на руки Флетчеру, и тот нырнул вниз, в крипту. Бегом понесся по подземелью, с сердцем, колотящимся, словно птица в клетке.
Было темно, как в сердце грешника, воздух здесь был затхлый и холодный. Флетчер бежал, спотыкаясь, все глубже под землю. Задевал руками сложенные у стен кости, нащупывая дорогу в темноте. Кости были стянуты ржавой проволокой и покрыты пылью столетий. Флетчер случайно смахнул с ниши череп, попав пальцем в пустую глазницу. Череп покатился по полу и рассыпался на куски, которые захрустели под ногами юноши, отчаянно бегущего вперед. Воздух был удушающе сухим, Флетчер чувствовал, как теряет силы. Демон ничем не мог помочь ему, лишь вцепился когтями в ткань у него на груди и раздраженно шипел.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Флетчер больно ударился голенью о каменную ступеньку. Рухнув вперед, нащупал следующую и почувствовал облегчение, поняв, что наконец добрался до лестницы, ведущей в часовню. Потом протянул руки вверх и нащупал камень, закрывающий выход. Уперся в него, напрягся изо всех сил и толкнул его вверх и в сторону. Камень с грохотом упал набок.
Слабый свет луны светил в разбитые окна часовни, окутывая Флетчера серебристым светом. Юноша жадно хватал ртом свежий воздух, отчаянно радуясь, что вырвался из смертельной ловушки. Но, лишь начав расслабляться, вспомнил, что случилось совсем недавно. Надо возвращаться к Бердону как можно скорее. Тот должен знать, что делать.
И он побежал в темноте, при свете луны, стараясь не свалиться с козьей тропы. Наверняка остальные недалеко, скорее всего несут Дидрика. У него не больше десяти минут до того, как все станет известно в городке. Если стражники узнают, что напали на одного из них, каковы бы ни были обстоятельства нападения, Флетчер вряд ли доживет до суда. А если и доживет, то Каспар, с его связями, вряд ли позволит, чтобы суд был честным. Да и двое свидетелей солгут без проблем.
В деревне было тихо, все спали в своих постелях. Подбежав к главным воротам, Флетчер очень обрадовался, увидев, что на посту никого нет. Видимо, один из напавших на него попросту оставил пост.
Кузня была освещена мягким светом догорающих углей. Бердон спал в плетеном кресле в той же позе, в какой Флетчер оставил его, когда ускользнул из дома. Нельзя терять времени. Флетчер грубо тряхнул Бердона за плечо, очень жалея об этом.
– Что такое? – сонно спросил Бердон, хлопнув Флетчера по рукам. – Я сплю. Утром разбудишь.
Флетчер тряхнул его еще раз, сильнее.
– Проснись! Мне твоя помощь нужна. Времени нет. Давай же!
Бердон поглядел на него мутным взглядом, а потом уставился на демона, спрыгнувшего с плеча Флетчера ему на грудь.
– Это что за чертовщина?! – вскрикнул он, пытаясь отодвинуться подальше. Демон радостно каркнул и осторожно лизнул бороду Бердона.
– Долгий разговор, но времени у меня нет. Мне нужно на время уйти из города, – начал Флетчер, забирая демона и сажая себе на плечо. Тот обвился кольцом вокруг его шеи и тихо заурчал.
Флетчер заговорил, быстро, опуская подробности, но так, чтобы Бердон понял все.
Рассказывая, понял сам, какой он идиот. Пойти в уединенное место, пройдя через центр городка, так, что все видят. Закончив, стоял на месте, одеревенев от стыда и повесив голову. Бердон принялся бегать по дому, зажег факел и принялся кидать вещи в кожаный дорожный мешок. Задал лишь один вопрос.
– Он мертв? – спросил он, пристально глядя Флетчеру в глаза.
– Я… я не знаю. Головой хорошо ударился. Что бы ни случилось, лицо ему сильно обожгло. Они скажут, что я заманил его на кладбище, ударил факелом и пытался убить его. Я подвел тебя, Бердон. Дурак я, – в отчаянии вскричал Флетчер. На глазах выступили слезы.
Бердон сунул ему в руку дорожный мешок, продолговатый, тот самый, в котором Флетчер возил мечи на эльфийский фронт. Сердце Флетчера сжало отчаяние, будто тисками. Здоровяк кузнец положил ему руки на плечи и крепко сжал:
– Флетчер, я тебе раньше этого не говорил, но ты никогда не был для меня ни подмастерьем, ни обузой. Ты мне сын, Флетчер, пусть и не кровный. Я горжусь тобой, а сегодня – больше, чем когда-либо. Ты постоял за себя. Тебе нечего стыдиться.
Он крепко обнял Флетчера, и тот уткнулся ему в плечо, тихо плача.
– У меня для тебя подарки есть, – сказал Бердон, смахивая со щек слезы. Бросился в свою комнату и вернулся с двумя большими свертками. Сунул в мешок и с трудом улыбнулся Флетчеру.
– Я собирался подарить тебе это на шестнадцатый день рождения, но лучше отдам сейчас. Откроешь, когда будешь подальше отсюда. А, тебе ведь оружие нужно. Возьми это.
У дальней стены располагалась оружейная стойка, и Бердон выбрал изогнутый меч, стоящий в заднем ряду, среди самых редких изделий. Выставил перед собой.
Странный меч, такой, какого Флетчер еще никогда не видел. Первая треть клинка была такая же, как у других мечей, обтянутая кожей рукоять, переходящая в десяток сантиметров остро заточенной стали. Но дальше клинок изгибался, будто серп, а затем снова выпрямлялся, оканчиваясь узким острием.
– Тебя не тренировали по учебнику, так что, если попадешь в неприятности… ну… давай не будем об этом. Этот серповидный меч – как джокер. Мало кто знает, как его парировать. Ты можешь поймать вражеский клинок в изгиб, обойти защиту и ударить тыльной стороной. Острие достаточно узкое, чтобы колоть, так что не бойся наносить колющие удары.
Бердон резко махнул мечом вниз и в сторону и тут же сделал мощный выпад вперед, на уровне головы.
– Внешнее лезвие серпа изогнуто, как у секиры. Можно рубить им щит или даже дерево срубить, куда лучше, чем обычным мечом. Хорошим ударом наотмашь можешь даже голову снести.
Он отдал клинок Флетчеру, который принялся приматывать его к мешку кожаной полосой.
– Смазывай его и береги от сырости. Из-за формы обычные ножны ему не подойдут, как только будет возможность, обзаведись ими. Скажешь кузнецу, что это стандартный кхопеш. Если он знает свое дело, то сделает хорошие ножны.
– Спасибо тебе. Обязательно сделаю это, – ответил Флетчер, поглаживая обтянутую кожей рукоять.
Внезапно зазвонили колокола, эхом отдаваясь по всему городку. Флетчер услышал крики.
– Иди! Но не на эльфийский фронт, они ждут, что ты туда сбежишь. Иди на юг, в Корсилум. Я закрою дверь кузни, пусть думают, что ты здесь спрятался. Задержу их столько, сколько смогу, – сказал Бердон, выталкивая его наружу, в ночной холод.
– Прощай, сын.
Флетчер в последний раз поглядел на друга, наставника и приемного отца, стоящего в дверях. А потом дверь захлопнулась, и он остался один, если не считать странного создания, спящего у него на шее. Беглец.
Глава 14
Прошло два дня. Два дня в бегах, туда-сюда, чтобы запутать следы. Ни еды, ни сна, только вода, когда он переходил через горные ручьи, чтобы сбить со следа охотничьих собак, лай которых он слышал вдали всякий раз, как останавливался отдохнуть.
Ночью он забрался на высокое дерево, чтобы сориентироваться по созвездиям. И увидел огни костров в лощине внизу. Его безжалостно преследовала вся городская стража и, наверное, большинство охотников. Наверняка Каспар назначил огромную награду за его голову.
Теперь, когда наступила третья ночь бегства, он видел лишь крохотные огоньки вдали, на склоне гор. Они повернули обратно, потеряв след. Вздохнув с облегчением, он начал долгий спуск, осторожно, стараясь не спотыкаться. Любая травма, даже простое растяжение, станет ему приговором.
Но он не позволял себе расслабиться. Лорд Фэвершэм, один из могущественных дворян Хоминума, владел большей частью земель у подножия Медвежьих Клыков. И был печально известен привычкой высылать патрули, чтобы ловить браконьеров. Флетчеру будет трудно объяснить им, почему он путешествует в одиночку и вдали от безопасных дорог.
Демон недовольно зашипел, когда Флетчер встряхнул его, спрыгивая на землю. Создание сидело у него на шее с того самого момента, как он сбежал из деревни. Флетчер был вполне этому рад. Он уже давно промок и замерз, но топка, горящая в пузе демона, согревала ему шею и плечи. Хоть что-то.
Оглядевшись, Флетчер решил, что ствол дуба – вполне хорошее место, чтобы остановиться на ночлег, не хуже любого другого. Ровное и покрытое упругим мхом. Листва защитит от дождя по большей части, хотя шалаш делать уже поздно. И старые ветки валяются, костер можно развести.
Сложив небольшую кучку растопки, он принялся высекать искру кремнем о лезвие меча.
– Огнем не поделишься, а? – спросил Флетчер демона, когда мокрые листья зашипели от искр. Услышав звук его голоса, демон распрямился и сбежал на землю по его руке. Зевнул и поглядел на Флетчера с любопытством, наклонив голову, будто щенок.
– Давай. Надо же нам как-то общаться, – сказал Флетчер, согнув пальцы и почесав демона под клювом. Демон радостно чирикнул и потерся головой о руку Флетчера.
– Огонь! – громко сказал Флетчер, показывая на сложенную растопку. Демон радостно тявкнул и закружился на месте.
– Тс-с-с, – сказал ему Флетчер, внезапно испугавшись. В предгорьях водилось много волков. Он уже не раз слышал их вой, но пока ему везло, и он с ними не столкнулся.
Демон внезапно замолчал и испуганно спрятался меж его ног. Как он это понял? Флетчер сидел на влажном мху, скрестив ноги, и тихо вздрагивал. Штаны намокали. Закрыв глаза, он принялся вспоминать, не говорил ли Ротерхэм о том, как вызывающие управляют своими демонами.
И ощутил ум демона, ощутил его испуг, одиночество, растерянность. Такие же, как у него самого. Попытался послать демону чувство спокойствия, ощутил, как тот напрягся, затем расслабился, и на смену страху и одиночеству пришло ощущение усталости и голода. До него дошло. Вот как. Демон не понимает слов, но ощущает его чувства!
Он попытался послать демону ощущение холода, и тот недовольно визгнул, а затем обвился вокруг его ног. Учитывая, насколько теплое у него тело, вряд ли он привык к холодам. Может… нужен образ? Он попытался представить себе огонь, вспоминая пламя горна в кузне Бердона.
Демон радостно чирикнул, но ничего не сделал. Возможно, образ огня напомнил маленькому созданию его дом. Флетчер досадливо потер мерзнущие руки. Все оказалось труднее, чем он думал. Обреченно ссутулившись, он покрепче натянул домотканую куртку.
– Если бы я купил ту куртку на базаре, нам даже костер бы не понадобился. – проворчал он. Зло посмотрел на дрова, желая, чтобы они вспыхнули. И тут безо всякого предупреждения меж его ног пролетела струя огня, мгновенно поджигая влажные сучья.
– Какой же ты умный малыш! – радостно вскричал Флетчер, хватая демона на руки и прижимая к груди. Тепло от костра уже начало проникать в его замерзшие руки и ноги. Глядя на пламя, он улыбнулся, с нежностью вспоминая кузню Бердона.
– Еще вспомнил, – сказал Флетчер, кладя демона себе на колени и начиная копаться в мешке. Взял сверток Бердона, тот, что побольше, и разорвал, неловкими от холода пальцами.
Там был лук, лакированный и обмотанный тонкой и качественной сыромятной кожей. Дерево было украшено сложной резьбой, концы лука изгибались сначала назад, а затем вперед, чтобы придать дополнительную силу при натяжке. Ясеневый. Дорогое дерево, наверное, Бердон купил его у торговца в прошлом году, в горах такое не растет. Обработанное и выкрашенное, из светло-серого в почти черный, так, чтобы охотник не выдал себя, прячась в лесном полумраке. Прекрасное оружие, ценное, за такое любой охотник отдал бы деньги, не торгуясь. Флетчер улыбнулся, глядя в сторону вершин Медвежьих Клыков и мысленно благодаря Бердона. У него, наверное, не один месяц на этот лук ушел, втайне, пока Флетчер на охоту ходил. Вместе с луком в свертке оказался даже узенький колчан с тонкими стрелами с оперением из гусиных перьев. Утром можно будет добыть горного зайца.
При этой мысли в животе у Флетчера заурчало. Отложив подарок, он сунул руку на дно мешка и достал тяжелый сверток из коричневой бумаги. Открыл аккуратно и радостно улыбнулся, увидев вяленое мясо того самого оленя, которого Дидрик пытался забрать у него. Повесил две полоски рядом с огнем, чтобы разогреть, а еще одну дал демону.
Тот осторожно принюхался, а затем дернул головой и схватил полоску клювом. Запрокинул голову и заглотил мясо, как коршун, целиком.
– Чуть пальцы не откусил, – сказал Флетчер, удовлетворенно вдыхая аромат разогретой оленины.
Снова сунул руку в мешок, проверяя, нет ли там еще еды. Почувствовал, как что-то звякнуло, и вытащил тяжелый кошель.
– Ох, Бердон, как же ты мог? – удивленно сказал Флетчер.
Смог. Судя по всему, тут больше тысячи шиллингов, почти двухмесячная выручка Бердона. Даже зная, что скоро его работа будет под угрозой, Бердон отдал Флетчеру изрядную часть своих сбережений. Флетчеру хотелось вернуться, отдать деньги, и он вспомнил про три сотни шиллингов, которые он скопил на куртку и которые так и лежат в его комнате. Хорошо бы, чтобы Бердон их нашел. Да и за остальные вещи Флетчера тоже можно будет что-то выручить.
– Что же еще ты мне дал… – с интересом сказал Флетчер, доставая из мешка второй сверток. Аккуратно встряхнул, нащупывая что-то легкое и мягкое. К свертку была приколота записка. Флетчер оторвал ее и принялся читать в мерцающем свете костра.
Когда Флетчер принялся сворачивать письмо, на пергамент закапали слезы. Он так тосковал по дому. А открыв сверток, расплакался окончательно, увидев куртку, которую так хотел купить сам. Запустил пальцы в мягкий мех подкладки.
– Ты стал мне лучшим отцом, чем мог бы стать настоящий мой отец, – прошептал Флетчер.
Демон начал тревожно мяукать, огорченный охватившими Флетчера чувствами, и принялся лизать ему пальцы. Флетчер погладил его по голове и придвинулся поближе к огню, позволив себе погоревать еще немного. А потом вытер слезы, надел куртку и накинул на голову капюшон. Сердце его наполнилось решимостью. Он обязательно начнет новую жизнь, такую, которой мог бы гордиться Бердон. И для этого он дойдет до Корсилума.
Глава 15
В трактире пахло несвежим пивом и немытыми мужскими телами, но Флетчер понимал, что и сам он вряд ли розами благоухает. Две недели в фургоне с овцами – более чем достаточно. Подышать свежим воздухом удавалось лишь тогда, когда он выбирался, чтобы купить у местных дешевого хлеба и кусок свиной солонины. Ему повезло, кучер не стал задавать лишних вопросов, только взял с Флетчера пять шиллингов и обещание, что тот будет убирать навоз каждый раз, как они остановятся.
Теперь же он сидел в углу в одном из дешевых трактиров Корсилума, наслаждаясь горячей похлебкой из баранины и картошки. Город он не стал смотреть, зайдя в первый же трактир, который ему попался. Сегодня он заплатит за отдельную комнату и ванну, а разведывать город будет завтра. Кажется, запах овец навсегда въелся ему в кожу.
– Шиллинг, – прозвучал женский голос. Официантка нетерпеливо протянула грязную руку, другой показывая на еду. Флетчер сунул руку в мешок, достал тяжелый кошель и кинул шиллинг ей в пальцы.
– Без чаевых? Когда столько серебра?! – взвизгнула женщина и быстро пошла прочь. Другие клиенты повернулись на ее голос. С особым вниманием на Флетчера глядели трое мужчин свирепого вида. На них была грязная одежда, волосы свисали сальными прядями. Скривившись, Флетчер поспешно убрал кошель.
В горах им пенсы никогда не требовались. Все цены были в шиллингах, пенсы только все усложняли. Сто медных пенсов за серебряный шиллинг, пять шиллингов за золотой соверен, так было в городах Хоминума, но в кошеле у Флетчера было только серебро. Надо будет спросить сдачи, когда станет платить за комнату, чтобы больше такого не случилось. Скверно, что он допустил такую грубую ошибку, но не мог же он дать ей чаевых столько же, сколько стоит сама еда, правда же?
Еще один мужчина продолжал смотреть на Флетчера, тот, что сидел позади трех бродяг. Он выглядел симпатичным, но и устрашающим, его лицо, будто высеченное из камня, было изуродовано шрамом от середины правой брови и до самого уголка рта, прерывающимся лишь молочно-белым глазом. У него были тонкие усы и вьющиеся черные волосы, стянутые узлом у шеи. Судя по форме, это какой-то офицер. Длинная синяя шинель с красными отворотами и золотыми пуговицами. На стойке бара перед ним лежала черная треуголка.
Флетчер подвинулся подальше и натянул капюшон. Демон поежился и заворчал ему в ухо, явно недовольный тем, что его так долго держат в темноте. Капюшон хорошо помогал прятать его, а еще он поднял ворот рубашки, но взгляд офицера сильно беспокоил Флетчера.
Быстро заглотав остатки похлебки, Флетчер убрал полагавшийся к ней хлеб в карман. Может, лучше будет остановиться в другом трактире, подальше от тех, кто видел размер и вес его кошеля.
Выйдя на улицу, он спешно побежал прочь, поглядывая через плечо, но, похоже, никто его не преследовал. Расслабившись, он перешел с легкого бега на шаг, продолжая думать о том, как бы найти другой трактир. Приближался закат, и ему совершенно не хотелось спать под дверью.
Он с восхищением поглядывал на дома, некоторые – целых четыре этажа в высоту. Практически в каждом на первом этаже была лавка, и в них продавалась всякая всячина. У Флетчера так и чесались руки еще раз достать кошель.
Краснолицые мясники, развесившие ожерелья колбасок, с руками по локоть в крови, разделывающие мясо на куски. Столяр, шлифующий ножку стула, украшенную причудливой резьбой в виде обвитого плющом дерева. Манящий запах одеколона из парфюмерной лавки, стеклянные полки, заставленные изящными цветными флаконами.
Он отшатнулся в сторону, когда у лавки внезапно остановился экипаж, из которого вышли две хихикающие девушки, с завитыми волосами и губами, накрашенными в цвет лепестков роз. Они пошли в парфюмерную лавку, шурша оборчатыми юбками. Флетчер стоял, разинув рот. А потом ухмыльнулся и покачал головой.
– Они не для таких, как ты, Флетчер, – тихо сказал он сам себе и пошел дальше.
Его взгляд привлек блеск металла. Оружейная лавка сверкала разнообразными копьями, секирами и мечами, но привлекли Флетчера не они. А огнестрельное оружие, выставленное в обитых бархатом полках на стойке перед лавкой. Резные приклады и рукояти, выкрашенные в красный, стволы с гравировкой в виде скачущих лошадей.
– Сколько? – спросил он у продавца, не отрывая взгляда от красивейшей пары дуэльных пистолетов.
– Тебе не по карману, парень. Это оружие для офицеров. Но прекрасные, правда? – раздался низкий голос.
Подняв взгляд, Флетчер удивленно моргнул. Перед ним был гном, в этом он был уверен. Стоял на длинной скамье, так, что его голова была на одном уровне с лицом Флетчера. Без этого он был бы ростом чуть выше, чем по пояс Флетчеру.
– Конечно, надо понимать. Никогда таких красивых не видел. Ты их делаешь? – спросил Флетчер, стараясь не таращиться на гнома слишком откровенно. За пределами Корсилума гномов видели редко, а для Флетчера это была первая такая встреча.
– Нет, я просто продавец, пока подмастерьем работаю. Может, когда-нибудь, – с тоской сказал гном.
Флетчер удивился тому, что этот гном может быть подмастерьем. Со своей густой бородой и бакенбардами он выглядел слишком взрослым для этого. Цветом борода напомнила ему бороду Бердона, но ее пряди были намного длиннее и гуще, заплетенные в косички и украшенные бусинами. Волосы у гнома тоже были длинные, завязанные в конский хвост кожаным ремешком и свисающие ему до середины спины.
– Твои хозяева не ищут подмастерьев? Я немало поработал в кузне, может, пригожусь, – с надеждой сказал Флетчер. В конце концов, что еще ему делать, чтобы заработать денег в городе, где все так дорого?
Гном поглядел на Флетчера, как на дурака, но потом его лицо смягчилось.
– Ты ведь нездешний, да? – с печальной улыбкой спросил гном. Флетчер мотнул головой.
– Мы не берем к себе людей и не станем, пока не получим равные с ними права и пока храним секрет изготовления ружей. Ничего личного. Ты, похоже, хороший парень, – добродушно сказал гном. – Лучше сходи в другую кузню, не гномскую, хотя здесь таких мало. Они тоже без работы не сидят, многие солдаты отказываются покупать оружие у гномов. Но я слышал, что они сейчас подмастерьев не берут, желающих слишком много.
У Флетчера упало сердце. Он ничего не умел, кроме кузнечного дела, и был уже слишком взрослым, чтобы идти подмастерьем в другую профессию. Лесов рядом с городом нет, чтобы охотиться, если не считать джунгли на орочьем фронте.
– А в каких правах вам отказывают? Я слышал, что король в прошлом году дал вам право служить в армии, – сказал он, пытаясь скрыть разочарование.
Поделиться книгой: