Наследница неба

Элитная стража стояла ровными рядами в стороне от статуи Феникс. Они были в традиционной белой форме, одинокие красные перья были на их лацканах. У некоторых были золотые значки или медали из радужных ракушек, все зависело от статуса.

Я тут же увидела и его. Джонаша. Он был в первом ряду, справа от лейтенанта. Было сложно его не заметить. Он тоже смотрел на меня, его голубые глаза блестели, а русые волосы были аккуратно подстрижены. Но сейчас не время думать о нем. Абан подошел ко мне, чтобы получить жезл, и я передала его в его трясущиеся старые ладони, пока отец читал страницу из летописи.

Его голос разносился по двору.

- И было так, - читал он, - что в те дни земля была укрыта густой тьмой, словно во времена чумы. Они приходили отовсюду. Чудовища, что хотели разрушить человечество. На четырех лапах, на шести, на крыльях, в чешуе. Они были над и под землей. Они знали только голод, кровь и злобу.

Старейшина Абан подошел к статуе Феникс с моим жезлом. Я сжала в ладонях пыльную ткань платья, стараясь не шевелиться. Я чувствовала на себе взгляд Джонаша, но не взглянула в ответ. Я притворялась, что его здесь нет, что его не существует.

Голос отца стал громче, пока он читал летопись в позолоченной обложке.

- Но одно существо могло жить при свете, а не во тьме. В огне, а не во льдах. И было оно сострадательным и щедрым. Она увидела наше состояние и сжалилась. Она собрала нас под свои крылья, чтобы защитить от чудовищ снаружи.

Люди смотрели перед собой. Мы слышали эту историю. Каждый год она звучала. Но казалась далекой. Это случилось почти триста лет назад. Точнее, двести девяносто девять. Мы никогда не видели чудовищ из летописей. Мы даже не знали, правда ли это.

- Люди приходили из гор, из долин, из океанов и с островов. Мы собрались на этом месте, Ашре, когда оно еще было частью земли.

Абан оставил жезл с пером у каменных когтей Феникс и попятился, не поднимая головы. В руках у него – тонкая нить, ее не видно, если не знать, что она там. Это – финал и кульминация церемонии Отрыва.

- А затем, - гудел голос отца, - взмахом огненных крыльев она вырвала корни из земли и разорвала землю надвое, - Абан потянул за нить, и жезл вспыхнул пламенем, что поползло по гирляндам вокруг статуи. – Она подняла нас высоко над тьмой и клыками, над бесконечным голодом, что заполнил землю. Она горела ярче солнца, превращаясь в пепел, поднимая нас к свободе.

- Да возродится она! – прокричала толпа, кольцо огня окружило статую. Люди радовались, махали красными флагами, а отец отдал летопись Абану, и тот закрыл книгу и поднял к небу. Я шагнула к статуе, пламя было слишком близко. Лицо чувствовало волны жара. Но это – доказательство покровительства Феникс, я должна выполнить это задание, чтобы внушить жителям смелость. Я быстро дотянулась до жезла с пером, что теперь был лишь золотой рукоятью с обгоревшей верхушкой. Чем дольше я мешкала, тем горячее становилось золото, и пока я не передумала, я обхватила пальцами рукоять и забрала из когтей статуи. Я подняла его над головой, словно дирижерскую палочку, и головной убор позвякивал, а люди радовались.

- От огненной жертвы к пеплу, из пепла – возрождение, - прокричал отец, - и мы возродимся! Не допустим возвращения темных дней. Не посмеем не ценить дар новой жизни на Ашре и в небесах!

Люди шумели, Абан кивнул, и официальная церемония закончилась. Отец поднялся по ступеням, я шла следом, но в этот раз он собирался сообщить еще новости. Я увидела, как он взглянул на меня добрыми глазами, но с толикой жалости. А я могла лишь кивнуть, ведь знала, что это ради жизней наших людей. Мы были фитильком и воском, мы все еще горели ради свободы Ашры.

- И еще одно объявление, которого вы ждали, - сказал отец, поднимая руки. Расшитые красно-золотые рукава спустились к локтям, толпа притихла. Он посмотрел на Элитную стражу, лейтенант отсалютовал ему. Он прошел строевым шагом по двору, резко повернулся и оказался лицом к людям. Стоило ему посмотреть на свой отряд, как из него выступил Джонаш. Он шел не так, как лейтенант, но в его походке была грация и торжественность. - В следующем году Трехсотая годовщина Отрыва, - сказал отец. – И пора убедиться, что Ашру и ее земли – Буруму, Нарту и Парящие острова – ждет продолжение, - изначально Ашра был континентом, а остальные отделились от него во время Отрыва, расплылись по небу осколками прошлого.

Но меня сейчас тревожило будущее.

Взгляд Джонаша пылал, как последние огоньки на гирляндах вокруг Феникс. Он опустился на колено перед моим отцом, и тот кивнул ему.

- Я рад официально сообщить, - говорил отец, и каждое слово становилось стальным звеном моей цепи, - о помолвке моей дочери, принцессы Ашры Каллимы и второго лейтенанта Джонаша, сына Саргона из Буруму.

Джонаш посмотрел мне в глаза, и его рука поднялась ладонью вверх, словно он что-то отдавал. Я знала, что от меня ожидалось. Я положила ладонь на его руку, и он прижался лбом к моим пальцам. Его кожа была прохладной от ветра, но мои пальцы были теплыми от золотого жезла, нагревшегося от огня.

Люди хлопали, а Джонаш поднялся на ноги и встал за мной. Саргон был ниже рангом, чем мой отец, но Буруму был самым густо населенным местом, а еще он сильно помогал хозяйству Ашры. Этот идеальный союз позволял мирно править парящим королевством.

Рука Джонаша все еще была в моей ладони, пока мы поднимались по ступеням следом за моим отцом, холодный камень царапал босые ноги. И мне казалось, что я стала кем-то другим только что, словно я перестала существовать.

Свеча моей жизни горела, и слезы воска стекали по ее тающим бокам.

Глава 3

Джонаш не говорил со мной, пока мы не добрались до просторного зала, где мы с отцом раскинули руки, и слуги принялись снимать с нас громоздкие костюмы.

- Каллима, - сказал он. – Рад снова тебя видеть.

- И я тебя, - ответила я, ведя себя, как всегда, дипломатично и вежливо, как и должна была. Двое слуг подняли головной убор, распутывая нити жемчугов и мои волосы. Но здесь был Джонаш, и легче мне не стало. Атмосфера была напряженной и тяжелой. – Как прошел путь из Буруму?

Он улыбнулся, голубые глаза были теплыми, щеки чуть порозовели. Элиша была права, когда говорила, что он красивый, но меня его вид не трогал.

- Неплохо. Хотя дирижабли трясет, это проблематично.

Я не была на таком с семи лет, в тот раз я путешествовала в Буруму и Нарту с отцом на 290-ю годовщину Отрыва. Воздушные корабли сцеплялись между собой, словно воздушные шары, о которых я читала в летописях, и они весь путь раскачивались из стороны в сторону. Мне хотелось бы в тот раз увидеть океан под Буруму, но в тот день были густые облака, и виднелись только вершины горной гряды. Я помнила, как красиво смотрелись парящие островки, хотя маленькие осколки континента были слишком скалистыми, и люди не могли ни жить на них, ни собирать там ресурсы. Они выглядели странно, их корни и осыпающаяся земля ни за что не держались, пока они парили в воздухе.

- Как дела в Буруму, Джонаш? – спросил мой отец, я склонила голову, чтобы слуги могли выпутать оставшиеся нити жемчуга из моих волос.

- Хорошо, спасибо, - ответил Джонаш. – Мой отец передает привет и извиняется, что не смог посетить церемонию.

Отец мягко рассмеялся, его теплые глаза обрамляли морщинки.

- Мы понимаем бремя Саргона. Буруму – шумное место.

- Да, - ответил Джонаш. – Он старается уладить все с беспорядками.

- Беспорядки? – сказала я. Отец нахмурился, его седая борода обвисла. Я слышала о таком в первый раз. И отец был не из тех, кто стал бы баловать и опекать меня. Он всегда держал меня в курсе политических событий. Я ведь его наследница. Неведение нам не подошло бы.

- Конечно, не о чем беспокоиться, Ваше Величество, - быстро сказал Джонаш. – Это лишь слухи. Буруму крупнее Улан, порой прошлое напоминает о себе тяжким грузом на наших плечах.

Да, Буруму был крупнее. У нас на Ашре было озеро Агур, склоны полевых цветов и уют статуи Феникс и цитадели. У нас были фермы, защищенные от ветров горной грядой на северо-востоке. Было слишком много дел, никто не успел бы сесть и заговорить о беспорядках. Но Буруму был городом ресурсов, у них были шахты с золотом, они плавили железо и медь. Здесь создавали дирижабли, земли было все меньше. Многие семьи Буруму пытались переехать на Ашру, но мы оберегали от этого континент, чтобы будущим поколениям хватило еды. В этом источник беспорядков? Мы изо всех сил старались искоренить неравенство в королевстве, но всегда были работы, что были более желаемыми, чем другие, но все были полезны обществу.

Я недоверчиво покачала головой и заговорила своим королевским тоном.

- Мы помним, что такое – общий враг, в небесах снуют чудовища. Мы знаем, что ссоры между собой – это неблагодарность за дар свободы, что дала нам Феникс.

- Моя дочь права, как и всегда, - улыбнулся отец. – Ситуация в Буруму – небольшая ссора, пока они не вспомнили о прошлом. Саргону, наверное, надоело, раз он ничего не предпринял.

Мне было не по себе. Отец врал. Я в этом уверена, но врал мне или Джонашу? Но разговор закончился, а продолжать его было бы некрасиво по отношению к нему. Я спрошу его позже, когда мы останемся наедине.

- Буруму не даст заскучать, - вежливо закончил Джонаш, не сводя с меня взгляда. – Но всегда приятно выбраться ненадолго и посмотреть другие радости.

Он пытался быть хорошим, знаю. Он был очаровательным, вежливым, воспитанным. Он был красивым и умным. Но я ничего не чувствовала к нему, хоть и старалась. Он был словно парящие острова – красота и блеск сверху, но никакой сущности внизу. О таком думать было печально, меня охватило чувство вины. Я даже не дала ему шанс.

Я выдавила улыбку, чувствуя ее фальшивость.

- Ваше Высочество, - сказал он, но я покачала головой.

- Кали подойдет. После церемонии можно обойтись без формальностей.

- Возможно, - сказал он. – Тогда, Кали, могу ли я попросить о твоем обществе вечером? – его щеки пылали, каждое слово медленно срывалось с губ, было обдуманным. – Я надеялся побывать в Улан, увидеть больше Ашры. Элитная стража останется на несколько дней, чтобы участвовать в праздновании, но я боюсь, что не смогу веселиться, если не буду никого вокруг знать.

Он улыбнулся, но мне было не по себе. Я буду проводить все больше времени с ним, пока мы не сыграем свадьбу через год. А потом мы будем жить вместе в цитадели, будем подавать хороший пример людям. Будем делить обеды и ужины, разделять каждый миг, каждую ночь. У нас будут наследники для продолжения рода. Щеки потеплели. Может, мне удастся научиться любить его. Я отчаянно просила себя полюбить его, не усложнять.

Нет. Но, может, получится. Когда-нибудь.

Или не получится.

- Боюсь, у меня были планы с подругой Элишей… - начала я, не веря, что говорю это. Отец не одобрит мою неучтивость.

Джонаш побледнел; его теплый взгляд стал нерешительным.

- Я-ясно… - сказал он, пальцы теребили золотое перо на лацкане. – Конечно, я понимаю. Я…

- О, пепел и сажа, - прозвучал голос отца из-за угла. – Элиша может пойти с вами, да? Все равно понадобится сопровождение.

Джонаш замешкался, не зная, как ответить.

А я знала. Понимала, о чем меня просит отец.

- Ладно, - сказала я с сожалением. – С удовольствием соглашусь.

- А… О, отлично, - сказал Джонаш. Он безмолвно посмотрел на меня и моего отца, невысказанные слова о долге звенели в воздухе. Он кивнул. – Встретимся у фонтана после ужина?

- А ты не отужинаешь с нами, Джонаш? – спросил отец. – Не прощу себе, если обойдусь неучтиво с моим будущим зятем и оставлю его искать ужин самому.

- Благодарю, Царь, - ответил Джонаш. – Но меня просил присоединиться лейтенант, у него день рождения. Эм… Уверен, он поймет.

Я закатила глаза. Красноречие явно Джонашу не удавалось.

- В этом нет необходимости, - пропела я. – Ты можешь присоединиться к нам завтра.

Они с благодарностью посмотрели на меня, и мне стало интересно, о чем они думают. Чувствовал ли Джонаш то же, что и я, насчет нашей помолвки? Есть ли у него кто-то дорогой ему в Буруму? Если и был, если он и хотел свободы так же, как и я, он хорошо это скрывал. Если он тоже горел ради людей, я не видела восковые слезы в свете фитилька.

- Тогда у фонтана, - сказал он. – Когда небеса потемнеют. Я буду ждать.

Я выдавила улыбку, и слуга вывел его из комнаты.

Глава 4

Джонаш ушел, а отца забрали Старейшины по делам церемонии Отрыва, и я, наконец-то, осталась одна и была свободна. Я босыми ногами шагала по коридорам в полумраке, направляясь к библиотеке на севере. Если не считать обрыв на краю континента, библиотека была моим самым любимым убежищем. Редкие люди нынче сидели над пыльными томами и бесконечными красными летописями, что рядами стояли на полках. В прошлое никто не смотрел. Хватало и того, что мы жили настоящим.

А мне нравилось читать интересные истории с земли и о мире до Отрыва. Я хотела нырнуть в океаны, поплавать с радужными рыбками, черепахами и дельфинами. Я хотела коснуться мягких грив лошадей, что напоминали больших коз, и полосатых хвостов енотов. Я хотела узнать о городах, что были раньше, о тысячах людей, что могли жить в одном месте. Я хотела узнать о странных костюмах и технологиях, что были утеряны нами за почти триста лет. И хотя бы раз хотелось увидеть дракона, или узнать, как выглядят две луны, что светят на мир под парящими континентами.

Древние летописи читать было сложнее, потому что язык был устаревшим, а слова местами стерлись. Я просила помощи у Старейшин, но даже Абан не всегда мог прочесть их. Это удивляло, ведь именно Старейшины начали записывать все в летописи после Отрыва, чтобы сохранить память и мудрость с земли для наследников. И Старейшины должны бы учить друг друга, чтобы знания сохранялись.

Я провела пальцами по корешкам томов, желая узнать, что написано на страницах с золотистыми краями. Я взяла пятидесятый в ряду, в нем язык был читаемым. Я открыла его в районе сотой страницы, там была моя любимая иллюстрация. В летописях было мало рисунков, но в этой книге Старейшина не смог сдержаться. Он представлял, как выглядит океан, напоминавший у него бесконечное озеро. Он рисовал такими, какими представлял, морских змей, дельфинов и рыбу, рисовал их рыжевато-коричневыми чернилами, которые делали в Буруму. Он пытался быть точным, но никогда не видел океан, только то, что можно было увидеть с края континента. В наших озерах была рыба, но я представляла ту, что в океане, крупнее и ярких цветов, с клыками, плавниками и сверкающими чешуйками. Я не знала, как близки его рисунки к реальности, как выглядят они на самом деле, набегает ли вода с пеной на берег.

Я вернула книгу на полку и взяла одну из первых летописей. Я много раз ее смотрела, но стертые древние письмена смотрели на меня, их завитки хранили секреты, которые я не могла разгадать. Я провела пальцами по красному тексту, медленно перевернула хрупкие страницы. В этом томе был лишь один рисунок, на девятнадцатой странице. Там было дно континента Ашра, корни деревьев переплетались с землей, парящей в воздухе. Был нарисован и разлом, откуда отделились от Ашры Буруму и Нарту под давлением Отрыва. Под континентом Феникс летела в воздухе. Ее темные красно-коричневые крылья сверкали и были прорисованы особо тщательно, она держала в когтях всех чудовищ. Они были крошечными на рисунке, но я различила изогнутые рога, скользкие лапы и перья. Под ней в земле была огромная яма, и по краю ямы кричали люди, упавшие на колени и тянущие руки к поднимающейся Ашре. Неверующие, что не услышали ее зов и остались монстрам на съедение. Я прижала к ним ноготь, думая, какие они маленькие. Мне было их жаль, но я и завидовала им. Они знали об океанах и горах. Они знали то, что я только хотела познать. Даже если их жизни оборвались в отчаянии, они до этого горького конца были свободными.

Нет. Нет никакой свободы в побеге от нападающих. Они лишились жизней, толком не пожив.

Шорох в библиотеке напугал меня. Здесь всегда было тихо, особенно, когда все праздновали Отрыв. Я тихо вернула летопись на ее место на полке и решила подсмотреть, кто приближается.

Я тихо позвала:

- Элиша? – может, она искала меня, чтобы поговорить о Джонаше и помолвке. Но тут я услышала два мужских голоса, они спорили, но слов не было слышно. Что-то было не так, и я спряталась за полкой, пока они приближались.

- Кто-то из Посвященных мог сказать, - говорил первый голос.

Второй возразил:

- Мы не говорили об этом с Посвященными. Это знают только Старейшины.

Голос Абана. Я бы его легко узнала. Через миг Абан появился в поле зрения, его бежевое одеяние шуршало по полу, кисточки красного пояса раскачивались при каждом шаге.

- Тогда как они узнали? – спросил первый. Он был в белой форме, по два темно-красных пера было на его плечах, золотая цепь висела на груди. Лейтенант Элитной стражи. Зачем он здесь? Джонаш говорил, что они будут праздновать его день рождения, но лейтенант был хмурым и встревоженным. Старейшины использовали библиотеку постоянно, но я никогда не видела, чтобы кто-то из Элитной стражи появился среди пыльных книг.

- Это явно работа Старейшины, - настаивал лейтенант. – Другие не могли бы прочесть древние тексты.

- Старейшины верны Царю, - парировал Абан. – Они не присоединились бы к мятежникам.

Мятежники? Против чего им бунтовать? Не понимаю. Жизнь на Ашре и ее землях была мирной, не было смысла воевать.

- Может, изгнанник, - сказал первый голос.

Абан покачал головой.

- И как бы он сбежал в Нарту?

Я первый раз слышала про изгнанных Старейшин. Да, так жить смог бы не каждый, но Старейшины, уходившие на пенсию, и Посвященные, что сдавались, часто выбирали одинокую жизнь в Нарту. А почему бы и нет?

- Это ваша вина, что Буруму не был под контролем, - сказал Абан. – Мятежи нужно было подавить, а не давать им распространяться. А если они узнают об этом!

О чем? Кто прочитал ранние тексты? Вопросы кружились в моей голове. Я подумала о беспорядках, что упомянул Джонаш, о которых отец явно не хотел говорить при мне. Все настолько серьезно, что Абан и лейтенант начали ссориться? Элитная стража и Старейшины всегда работали сообща, чтобы служить землям Ашры. Все наши роли были направлены на то, чтобы сплотить весь народ, бьющееся сердце Феникс. Лейтенант говорил о странных вещах. Даже Старейшины не могли прочитать ранние тексты.

Это было бессмысленно. Но если беспорядки были настолько опасными, что остальные начинали из-за этого ссориться, отец явно здесь что-то упустил.

Мысли путались от растерянности, я выглядывала из-за летописей. Абан и лейтенант остановились у столика на другой стороне, где Старейшины оставляли летописи для изучения. Абан потянулся к шее и вытащил ключик на нити. Я и не замечала на его шее ключ раньше. Он развернулся к шкафу рядом со столиком и повернул ключик в замке с лязгом. Он порылся в темноте и вытащил кроваво-красную книгу с позолоченными страницами. Она была похожа на остальные летописи, все они были пронумерованы. Почему же одна из них заперта в шкафу?

Абан со стуком опустил книгу на столик и начал листать страницы.

- Говорю вам, - попытался снова лейтенант. Абан шептал себе под нос, и звучал язык незнакомо, его взгляд скользил по словам, пока палец опускался по странице.

Я зажала рукой раскрытый рот. Он читал древнюю запись. Он читал древнюю летопись.

На странице был рисунок, но я не могла его разглядеть отсюда. Я видела лишь кусок текста и часть причудливого рисунка.

Лейтенант нетерпеливо склонился над книгой.

- Ну?

Абан молчал, его палец замер на одном из абзацев.

- Все, как они и сказали, - ответил он едва слышно. – Барьер, генератор… слово в слово как в той листовке. Покажите еще раз.

Лейтенант поискал по карманам и вытащил смятый листок. Абан сравнил информацию на бумаге со строчками, к которым прижимал дрожащий палец. Он кивнул, побелев.