Помоги проекту - поделись книгой:
Викторас Милюнас
Лети, чайка!
Рассказы
К читателю этой книги
Прежде чем ты узнаешь о том, что написано в этой книжке, я хочу рассказать тебе о литовском писателе Викторасе Милюнасе, который написал её для тебя, о рыбацком посёлке Н
Посёлок Нида стоит на берегу залива — широкого, богатого рыбой. А перейдёшь через дюны — всего какой-нибудь километр-полтора — и перед тобой море. В Ниде живут литовские рыбаки. Их моторные лодки — дорки — плавают и в заливе, и в море. Посёлок невелик, но летом, когда на широких пляжах у моря много солнца, сюда приезжают отдыхать люди со всех концов Советской страны. И Нида становится похожа на оживлённый курортный город. Но так бывает только три летних месяца.
Писатель Викторас Милюнас со своей семьёй каждый год много времени проводит в Ниде. Приезжает ранней весной и работает там до глубокой осени. Он писал немало рассказов о литовских рыбаках, а эту книгу сочинил про их детей. Герой книги Ромас по характеру похож на его внука Дарюса, а дедушка — и на самого Милюнаса, доброго и умного человека, и на других жителей Ниды — старых рыбаков.
Рыбаки Ниды — мужественные и суровые люди. На лов рыбы они выходят не на кораблях, а на своих дорках, где весь экипаж — три человека. А на море бывают бури, гудят над высокими волнами ветры, налетают неожиданные шквалы… Ребята, живущие в Ниде, гордятся своими отцами и дедами. Многие из них мечтают, когда вырастут, тоже стать рыбаками.
Мне много раз доводилось бывать в Ниде. Я дружу с Викторасом Милюнасом и Дарюсом, который скоро пойдёт в школу, со многими нидскими рыбаками и ребятами из посёлка. Вместе с ними ходил я на лов рыбы, бродил по дюнам, искал грибы и ягоды в лесах Куршской косы, купался в море и собирал янтарь. И когда я читал книгу о Ромасе, то словно видел его перед собой, видел его друзей Дануте, Гедрюса, Руту, видел Игнаса, Юстинаса и Вилюса. Может быть, в жизни их зовут по-другому, может быть, Игнас лучше умеет играть в футбол, а Рута — не такая ябеда, но всё-таки они очень похожи на мальчишек и девчонок Ниды, на весёлое племя рыбацких детей с их играми, заботами, увлечениями, с их дружбой и ссорами. И мне захотелось познакомить с ними тебя, дорогой друг.
Я не трус
Они старшие. Они большие, давно учатся в школе и называют себя «парнями». А на него покрикивают: «Не путайся под ногами!» Но Ромас не обижается: со старшими ребятами так интересно!
Осенью и он пойдёт в школу. Дедушка говорит: «Потерпите, скоро наш Ромас отца перерастёт!» А раз дедушка говорит, так оно и будет. Уж он-то знает. Дедушка всегда всё правильно говорит.
Но пока Ромас ещё маленький. Волосы у него русые, глаза синие, лицо и шея коричневые от солнца и морского ветра, как у настоящего рыбака. И ему очень хочется, чтобы ребята приняли его в свою компанию. Главный у них — Игнас, ему почти тринадцать лет. Ромас готов делать всё, что он скажет.
Вот и сейчас он увязался за ребятами. Они забрались на песчаную гору, что нависает над берегом залива неподалёку от посёлка. И Ромас не сводит глаз с Игнаса, который, словно учитель, объясняет ему:
— Мы стоим на самой высокой песчаной горе. На дюне! Ясно? А знаешь ли ты, малявка, какой высоты эта дюна? И как она называется? Ну чего ты на меня уставился? — строго спрашивает он. — Посмотри-ка вниз. Видишь залив? Гляди, гляди! Боишься, что ли? Ну чего молчишь?
Ромас хлопает глазами, облизывает губы, как будто они у него сладкие, и молчит. А ребята дружно хохочут. Ну не потеха ли — таких простых вещей не знает!
Наконец Ромас медленно подходит к самому откосу и, как велено, смотрит вниз. Какой высоты дюна, он пока не знает. Просто очень высокая. А вот называется она «Большая». Большая дюна. Может быть, и в самом деле это самая большая песчаная гора в мире? С одной стороны она круто обрывается в залив, с другой — полого спускается к сосновому лесу. А за зелёной каймой сосен — море. Отсюда, с дюны, можно увидеть, как рябит ветер морскую гладь, как бегут и бегут к берегу белые гребешки воли, разбиваются и раскатываются по широкому пляжу, по белому песку и гальке…
Но Ромас не видит ни сосен, ни моря. Они у него за спиной. Перед ним, далеко внизу, сверкает на солнце голубой залив. По заливу плывёт большая моторная лодка, или, как называют их в посёлке, дорка. Дорка кажется маленькой, игрушечной, а привязанная к ней остроносая рыбачья плоскодонка и совсем крошечной. Это возвращаются с лова рыбаки.
Ромас смотрит на Дорку, снова вздыхает и молчит. А большие ребята, с которыми ему так хочется дружить, думают: раз молчит, значит, боится. И смеются над ним.
— Мал ещё. Потому и не знает ничего, — хриплым голосом говорит Юст
Ромас уважает Юстинаса. Ему ничего не стоит без передышки взобраться на дюну. И плавает он лучше всех. Бросится в воду и так далеко заплывёт, что совсем из глаз скроется! Вчера перекупался, вот и охрип.
— Это он со страху язык проглотил! — смеётся рыжий Вилюс. Давно ли старшие ребята его самого шпыняли? А теперь он потешается над Ромасом… Вилюс загорел до черноты, и волосы кажутся совсем огненными. — Вот что: раз ничего не знаешь, да ещё трусишь, проваливай отсюда!
— Высоты испугался? — спрашивает Игнас. — С трусами мы не водимся!
А Ромасу так хочется, чтобы с ним водились! Ребята сами по всему лесу ходят, и родители не боятся, что они заблудятся. И на рыбалку в настоящих лодках плавают. Чуть не на середину залива! Ни волны им не страшны, ни глубина. Лишь бы окуни клевали! А после шторма всей компанией отправляются к морю — искать разные диковины, которые волны выбрасывают на берег: бутылки — и стеклянные, и пластмассовые, — куски пенопласта, поплавки от рыбацких сетей — кухтыли, капроновые тросы… Да мало ли что ещё! Но главное — в войну играют, в разведчиков, всякие приключения выдумывают…
А как они скатываются с дюны! Если разбежаться и прыгнуть с откоса (хотя это строго воспрещается, чтобы не осыпать песок, не губить красоту дюны), то вместе с кучей песка полетишь вниз с такой скоростью, что дух захватывает. Тут не только смелость, тут и ловкость требуется: не затормозишь вовремя — угодишь с разгона прямо в залив, а он в этом месте глубокий, и дно вязкое. Хотя вообще-то залив у берегов мелкий и дно у него твёрдое, песчаное. Бредёшь, бредёшь — берег уже невесть где, а ласковая тёплая вода всё ещё по пояс.
— Ну-ка докажи, что не трус, прыгни с дюны! — Вилюс подталкивает Ромаса в спину. — Не бойся, закрой глаза и прыгай, — ехидно советует он. — Ну? Парень ты или девчонка?
— Боится! Куда ему! — галдят ребята.
— А боишься, так беги к мамочке! — И Вилюс громко хохочет.
Ромас всё ещё смотрит на залив. Дорка с рыбаками подходит к молу рыбозавода. За ней с криками летят чайки. Легко сказать «прыгай». Тут такая высотища.
— Струсил? — презрительно щурится Игнас и сплёвывает, будто раскусил зёрнышко перца.
Ромасу правда страшно. Обрыв крутой, залив далеко внизу… Но ведь ребята прыгают! Он сам сколько раз видел, как они прыгают…
— Ну что? Будешь прыгать? — не отстаёт Вилюс.
— Сейчас, — тихо-тихо отвечает Ромас. — Сейчас прыгну.
Он пятится назад для разбега, останавливается, втягивает голову в плечи и вдруг устремляется вперёд. Изо всех сил. И вот, когда ещё шаг и он полетит вниз, Ромас чувствует, что кто-то хватает его за плечи и держит. Это Юстинас.
— Не надо. — Голос у Юстинаса уже нехриплый. — Не надо!
— Это почему же не надо? — спрашивает кто-то.
— Пусть прыгнет! — настаивает Вилюс.
— Не надо! — не уступает Юстинас. — А если он ногу сломает? Ты отвечать будешь?
Правильно говорит Юстинас. Вдруг ногу сломает? Кто будет отвечать? Ребята умолкли. Поостыли. Задумались.
— Не надо так не надо, — ворчит Игнас. — Но пускай тогда и не бегает за нами, как собачонка. Ясно?
— Трусы нам ни к чему, — поддакивает Вилюс.
— Он бы прыгнул, если бы я его не задержал, — говорит Юстинас.
Они живут в одном доме, и Юстинас иногда играет с Ромасом.
— Смелого бы не задержал! — снова сплёвывает Игнас, чтобы все видели, как он недоволен.
А у Ромаса набегают на глаза слёзы. Он бы прыгнул, прыгнул! Он же не виноват, что ему помешали.
— Только не реви, если хочешь с нами, — говорит Юстинас. — Рёвы нам уж точно не нужны! — Он кивает головой товарищам: — Пошли, что-то скажу. А ты подожди. У нас военный совет.
Ребята собираются в кружок и о чём-то шепчутся. Ромас понимает: речь идёт о том, принимать его или нет. Потом ребята с гиканьем несутся вниз по пологому скату дюны к лесу, а Игнас подходит к нему и говорит:
— Мы будем играть в войну. Хочешь?
Ещё бы! Лицо Ромаса расплывается в счастливой улыбке. А Игнас таинственно шепчет:
— Видишь защитную дюну? Вон там, где сосны к самому морю спускаются? Видишь? Значит, приказ такой: затаись в соснах и жди. Тебя найдут. Кто первым найдёт, тому и передашь вот эту секретную записку. Спрячь в карман и береги. В ней сказано, что делать дальше. Ясно? А если никто тебя не найдёт, посидишь до обеда и беги домой. Только про записку никому не болтай — военная тайна! Ясно?
— Есть! — шепчет Ромас. — Есть, товарищ командир! Игнас легонько хлопает его по плечу и бежит догонять ребят. Только пятки сверкают. Ромас, сунув листок бумаги в карман и придерживая его рукой, тоже мчится вниз с Большой дюны. Вот он и около моря, на длинном песчаном валу — на защитной дюне. Она защищает лес от штормовых морских волн. Ромас отыскивает в гуще невысоких сосенок укромное местечко и усаживается на тёплый песок.
Можно передохнуть. Вот было бы здорово, если бы первым его нашёл Юстинас!
Время идёт и идёт, но никто из ребят не появляется. Почему они его не находят? Может, он очень уж здорово спрятался? Ромас выползает из своего укрытия, осторожно встаёт, оглядывается по сторонам. Никого. Только щебечут в низких сосенках какие-то птахи. По хребту Большой дюны идёт цепочка людей. Но это не ребята. Взрослые. Экскурсия…
А солнце всё ниже и ниже. Оно уже проплыло над дюной и склоняется к морю. Море к вечеру утихло. Ветер упал. Далеко-далеко, там, где небо сходится с морем, поднимается дымок. Это плывёт корабль. Его не видно — только дымок. Ромас зевает и снова забирается в своё укрытие — ждать.
Уже совсем стемнело, когда вернувшийся домой Юстинас услышал тревожную новость.
— Ромас пропал, — сказала ему мама. — Искали, искали, нигде нет.
Он бросился к Игнасу:
— Ромаса нету!
— Я же велел ему бежать домой. Если не найдут, подождать немного — и домой!
— А он всё ждёт, чтобы его нашли!
— Чего доброго, уснул или заблудился.
И они со всех ног помчались к защитной дюне. По сыпучему песку, прямиком через тёмный уже лес.
— Ау! Ромас, ау!
— Я тут! — кричит Ромас и выглядывает из чёрной стены сосенок. — Я тут, Юстинас! Я тут! — Ему очень хочется, чтобы первым взял у него секретную записку Юстинас.
Только записка эта ни Юстинасу, ни Игнасу не нужна. Едва передвигая ноги от усталости, подходят они к Ромасу и тащат его домой. А как же «военная тайна»? Ромасу очень обидно, что игра кончилась так неинтересно.
Окуни в колодце
На срубе стоит ведро, привязанное верёвкой к колодезному вороту. Ромас с Гедрюсом крутятся возле колодца, заглядывают в ведро, постукивают по железному боку, пересмеиваются… И вдруг: трах-бабах! Ведро опрокинулось, грохот, брызги, вода льётся и на землю, и в колодец. Ребята отскакивают, потом снова кидаются к колодцу. Ведро пустое. Они внимательно осматривают его, землю вокруг, наклоняются над срубом.
Что же теперь делать? Беда!.. А тут, как назло, Рута — девчонка из соседнего дома — подходит к ним и ехидно улыбается: «Ага! Попались!»
— Мы не нарочно. Оно само…
— Ах, само! Видела я, как «оно само». Вот скажу твоему дедушке, он вам покажет «не нарочно»! Зачем рыб в колодец напустили? Я всё видела.
Что же делать? В ведре и правда пять окуньков плавало — весь их утренний улов. Хорошо ещё клёва не было, а то сколько бы сейчас рыб в колодце резвилось! Ой, беда!
— Нечаянно мы, Руточка! Не говори! Ну пожалуйста, не говори! — жалобным голосом просит Гедрюс.
А Ромас сердится:
— Ну скажешь. Ну попадёт нам. Тебе-то какая польза? Лучше придумала бы, как их нам оттуда вытащить.
— Как напустили, так и вытаскивайте! — подбоченясь, отвечает Рута. — Я вам окуней в колодец пускать не помогала…
Гедрюс — настоящий друг. Не хочется ему, чтобы Ромасу досталось, пытается выручить товарища:
— Так ведь не нарочно мы!
— А зачем в ведро сажали? То-то, «не нарочно»! — И она направляется прямо к Ромасовой двери.
Скверное дело! Колодец-то ведь действительно для того, чтобы воду из него брать, а не окуней разводить. Попадёт от дедушки. Точно, попадёт.
— Рут, а Рут! — бежит за ней Гедрюс. — Постой! Не говори! Я тебе за это конфету дам! Хочешь? Честное слово, дам. У меня их дома целых три штуки. В золотых бумажках… Вкусные! Ты таких, может, в жизни не пробовала… А окуней мы вытащим, чего-нибудь придумаем и вытащим. Погоди, ладно?
Рута соглашается подождать. И Гедрюс мчится к себе.
А Ромас искоса поглядывает на неё и думает: вот вредная! И чего только в ней взрослые нашли? Рута да Рута — и послушная, и умная, и красивая… Нет, не нравится она Ромасу. Ябеды красивыми не бывают.
Руте неприятны его сердитые взгляды, и она цедит сквозь зубы:
— Чего смотришь? Ты лучше думай, как окуней вытаскивать, а то я всё равно скажу.
— Ну и говори! Беги, ябедничай! — У Ромаса даже уши от гнева покраснели. — Ни стыда у тебя, ни совести.
Поделиться книгой: