Плата за одиночество

- Да, инора Эберхардт. Большое спасибо, инора Эберхардт. Вы очень заботливы, инора Эберхардт.

Внутренне я понимала, что сейчас почти полностью копирую поведение Сабины, но ничего не могла с этим поделать, настолько меня радовало, что этот бесконечный день уже закончился, я смогу отдохнуть и, главное, мне выдали деньги, пусть небольшие и в счет будущей зарплаты, зато мне не придется ни у кого занимать. Работодательнице моя благодарность пришлась по нраву, она довольно щурилась, как кошка, которая хорошо поела и теперь сидит в тепле. Но это не мешало ей явно ожидать, когда же я наконец уйду. Я торопливо переодевалась, туфли я решила не менять, чтобы не задерживаться здесь еще, а просто взяла старые с собой и уже совсем было собралась уходить, но вовремя вспомнила, что у меня здесь остался еще один нерешенный вопрос. Ключей от квартиры у меня не было. Я повернулась к Сабине, и она тут же поняла мое затруднение

- Штеффи, ты запомнила, где квартира? - деловито спросила она меня. - Сможешь сама найти?

- Конечно, она же совсем рядом.

- Рядом-то рядом, - недовольно сказала Сабина и покосилась на инору Эберхардт. Видно, надеялась, что та ее все же отпустит, хотя бы меня проводить. - Но тебе придется сейчас выходить с черного хода, не заблудишься?

- Напиши ей адрес, - предложила инора. - И не придется волноваться за Штеффи.

По Сабине совсем было непохоже, что она волновалась за меня, скорее - за свою квартиру. Адрес она мне все-таки написала, а ключ выдала с такой неохотой, как будто у нее там хранились неисчислимые богатства, а не несколько ненужных платьев.

- Завтра я за тобой утром зайду, - сказала она мне на прощание. - А пока можешь пользоваться всем, что там есть.

Я ее поблагодарила, попрощалась с ними обеими и выскочила на улицу с такой скоростью, что чуть не врезалась в молодого инора, который как раз проходил мимо. Он оказался довольно увертливым и не только успел отстраниться, но и приобнять за талию, что мне сразу же ужасно не понравилось. В приюте нам постоянно говорили о таких вот нахалах, которым только покажи слабину - и все, новое приютское пополнение готово.

- Инорита от кого-то убегает? - чуть насмешливо спросил он. - Или просто наскакивает на зазевавшихся прохожих?

- Извините. Я не хотела вас напугать.

Мои слова были бы намного более искренними, если бы он наконец меня отпустил. Пальцы у него были неприятно жесткими, а взгляд такой изучающий, что я растеряла последнее чувство вины и стукнула его по руке пакетом со своими старыми туфлями.

- Пытаетесь добить? - усмехнулся он, но меня отпустил. - Меня свалившейся прямо в руки красивой девушкой не напугаешь.

Отвечать я ему не собиралась. Ни к чему мне вступать в разговоры с посторонними инорами, тем более что он мне совершенно не понравился. Не люблю людей с черными глазами, мне кажется, что по ним очень трудно понять, что же они в действительности думают. А мне нравится честность и открытость. Но инор не унимался, он предложил мне пойти с ним в кафе в качестве компенсации за нанесенный ему ущерб. В доказательство он показал след от каблука на своем ботинке. Вполне возможно, что и от моего, с этим я спорить не стала, но компенсацию пусть получает с кого-нибудь другого. Уверена, недостатка в тех, кто ему согласен ее тут же вручить, он не испытывает. Опыт по обращению с девушками виден очень хорошо, ни малейшего смущения или скованности.

- Я никуда не хожу с незнакомыми инорами, - холодно ответила я и повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор наш окончен.

- Так давайте познакомимся, - он опять непонятным образом оказался передо мной. - Рудольф...

- Я не собираюсь с вами знакомиться, - прервала я его. - Оставьте меня в покое, или я стражу позову.

- Стражу? - он был удивлен. - Но я просто хотел вам представиться, что в этом такого страшного?

Сначала просто представиться, потом просто попить чаю в кафе, потом чего-нибудь покрепче в другом месте. Нет уж, в приюте нас учили, что к девушкам, которые заводят знакомство на улице, и отношение соответствующее. Никакого уважения, особенно когда узнают, что мы незаконнорожденные и нет семьи, которая за нами стоит. Мы, девушки из приюта, можем рассчитывать только на собственный здравый смысл, и больше ни на что. В случае неприятностей на помощь нам никто не придет, это монахини не уставали нам повторять.

Я шла и не оглядывалась, а то еще решит, что я с ним кокетничаю, и не отстанет вовек. Но в таком поведении был и большой минус - я не знала, продолжает ли он идти за мной или свернул куда-то в поисках другой жертвы, более наивной. Нет уж, Штефани Ройтер никаких романов с первыми встречными заводить не собирается. Особенно если эти встречные ходят не по центральным улицам, а там, где находятся черный вход в магазин. Может, он вообще собирается этот магазин ограбить и высматривает как это удобнее сделать? На первый взгляд, на жулика он не похож, Но когда это по внешнему виду можно определить намерения? С другой стороны, на природного гармца этот Рудольф не очень и похож. Темные волосы и глаза и легкая смуглость указывали на примесь лорийской крови или, не дай Богиня, даже орочьей. Нет, мне такие знакомства не нужны, даже если он полностью законопослушный инор.

Из задумчивости меня вывел запах свежего хлеба - я как раз проходила мимо булочной. И это было очень вовремя. Я вспомнила, что сегодня была без обеда, да и на ужин нужно что-то взять. Завтра выясню у Сабины, где здесь лучше покупать продукты, а сегодня себя можно и побаловать. У меня же день рождения, его нужно как-то отметить. Румяная добродушная торговка с таким счастливым видом закладывала выбранные мной пирожки в бумажный пакет, что я заподозрила, что мне продают залежавшееся. Но пакет жег руки так, что сомнения в свежести просто отпали. Я украдкой огляделась, но наглого Рудольфа нигде не было видно. Видимо, преследовать не стал. Вот что значит сразу взять правильный тон с мужчиной. Но спокойствие не приходило. Напряжение росло и росло. Я почему-то была уверена, что он за мной наблюдает. И вот это ощущение чужого взгляда очень тревожило. Защищенной я себя почувствовала только за закрытыми дверями Сабининой квартиры, точнее, уже моей. Защищенной, но очень уставшей. Я с облегчением сняла изрядно надоевшие туфли, пакет с пирожками отнесла на кухню. Есть хотелось ужасно. Но если я сейчас поем, то захочется спать, а ведь еще убрать надо. Так что я сменила платье на свое приютское и начала приводить в порядок место, в котором мне предстояло жить. Нет, тщательную уборку я отложила до своего свободного дня, но вытереть пыль и помыть пол было просто необходимо. Как любили повторять монахини - во всем должен быть порядок, если его нет вокруг вас, то и в голове не будет.

Глава 5

Для начала нужно было хоть немного осмотреться в квартире, где мне предстоит жить. У меня не было даже тряпки, чтобы вытереть пыль. Сабина наверняка бы заявила, что для этого как нельзя лучше подойдет мое приютское платье, ибо его все равно больше ни для чего использовать нельзя. Но Сабина осталась в лавке, и слава Богине. Мы с ней никогда близки не были, не станем и сейчас. Даже за этот единственный день, что мы провели вместе, я от нее ужасно устала. Она постоянно меня поучала, цедила высокомерные фразы с таким видом, как будто она облагодетельствовала на всю оставшуюся жизнь, и лебезила перед нанимательницей. Можно подумать, она сама два года назад не носила такую же одежду, какая была на мне при выходе из приюта, а родилась уже такой - в ярких воздушных платьях и туфлях на высоком каблучке! Нет, она про это уже благополучно забыла, оставила все воспоминания за кованой калиткой со скрипучими петлями. Даже странно, что вообще обо мне вспомнила. Видно, слишком долго не могли найти никого для работы в к лавке, вот и выплыл у нее из глубин памяти подходящий вариант в моем лице. И затем она полностью потеряет интерес к моей персоне, особенно после того как срок аренды на эту квартиру закончится и точек пересечения наших интересов кроме работы не останется. Но и там пересечение будет не слишком частым - насколько я поняла, в магазине иноры Эберхардт продавщицы работали посменно и почти друг с другом не встречались.

Было непривычно находиться без окружения приютских девочек и надзора монахинь. Впервые с начала моей жизни я осталась совсем одна. Не было никого, кто бы мне указывал, что нужно делать, но не было и никого, к кому можно было обратиться за советом или поддержкой. Да, теперь я могла рассчитывать только на себя, и это немного беспокоило. Беспокойство не уходило, а лишь росло. Мне вспомнился этот странный инор, на которого я налетела, уходя из лавки, но я решила, что подумать о нем можно и потом, а пока надо перестать нервничать и разобраться с тем, что мне досталось от Сабины. Оказалось, досталось не так уж и много. В шкафу кроме тех платьев, что я уже видела, и нескольких пустых плечиков больше ничего. Даже смены постельного белья - кровать была застелена покрывалом, но подушка была без наволочки, а одеяло вообще отсутствовало. Я порадовалась, что не послушалась Сабину и не бросила набор вещей, выданный мне в приюте. Если без простыни как-то еще обойтись можно первое время, то без одеяла не хотелось бы.

На полке над кроватью стояли несколько потрепанных томиков со яркими парочками на обложках. Их, пролистнув, я поставила назад. Все эти "Он страстно впился в ее губы поцелуем" меня мало занимали, мне нужно устроиться в этой жизни и помочь Регине, а подобными глупостями пусть занимаются те, о ком заботятся близкие. Уверена, что книги эти не Сабинины, наверняка хозяйские или остались от прежних жильцов. Она себе голову забивать такой ерундой не стала бы, поэтому и не забрала романы. В комнате рассматривать больше было нечего и я пошла дальше.

На кухне в маленьком шкафчике меня ждали две повидавших вида кастрюльки и кружка с отбитой ручкой. В банке, наполовину заполненной солью, торчала ложка. Больше там ничего не было. Даже ножа. Положим, сегодня он мне не понадобится, но завтра нужно будет купить, и хотя бы одна тарелка мне тоже не помешает. Артефакт на плите был разряжен, но у меня не было ни сил, ни желания им заниматься, так что я отложила заполнение его энергией на завтра. На столе стоял пакет с купленными по дороге пирожками и пах так, что хотелось отложить все на потом и не мучить себя. Я не выдержала, достала один пирожок и с наслаждением откусила кусочек. Все равно пока тряпку не нашла, можно и отвлечься. Желудок вцепился в предложенную пищу как голодный кот в мясной обрезок и так же довольно заурчал. Второй пирожок я брать не стала, хоть и были они необыкновенно вкусными - в приюте столько начинки не закладывали, там была лишь тоненькая прослойка внутри теста, не более.

Тряпка нашлась в душевой. Роль ее исполняла юбка от приютского платья. Я невольно усмехнулась - Сабина не стала выбрасывать такое неприятное воспоминание о своем прошлом. Здесь же оказался еще и рукав, все остальные детали отсутствовали. Возможно, хозяйка выбросила, а возможно, вовсю использует в своей новой квартире - приютские платья крепкие, вон, за два года мытья пола не порвалось и даже цвет при некотором желании можно разобрать. Но мне хватило и этих остатков. Я переоделась в свою собственную одежду, платье Сабины аккуратно повесила на плечики в шкаф и начала уборку. Нельзя сказать, чтобы после нее все блестело, но пыли не осталось, пол тоже был чистый, да и покрывало я вытряхнула, хотя ему, конечно, не помешала бы стирка, да вот беда - у меня никакого моющего средства не было - не входил этот столь необходимый предмет в набор, что вручила мне сестра-кастелянша. В душевой был крошечный кусочек душистого мыла, но его я использую на себя, а не на стирку. Стирка может и подождать, а я - нет.

Принимать душ, когда тебя никто не торопит и можно вволю постоять под горячими струями, оказалось на редкость приятно. Сабинино мыло пахло сиренью и весенним солнцем и давало густую легкую пену. Скорее всего это был не обмылок, а один из тех пробников, что выдавались в лавке иноры Эберхардт при покупке на определенную сумму. Сабина говорила, что иногда покупательницы отказываются, тогда подарочный образец она с чистой совестью брала себе. Полотенца у меня не было, не было его и в этой квартире, пришлось ночную сорочку одевать прямо на влажное тело. Стало немного зябко, пришлось подзарядить накопитель на кухне, чтобы подогреть воду и пить с пирожками горячее. Хорошо бы, конечно, чай, но его тоже нет. Нужно будет купить завтра. Список того, что необходимо, все рос и рос, аванса иноры Эберхардт на все не хватит. Нет, чай пока подождет.

Есть в одиночку было скучно, пусть даже таких вкусных пирожков в нашем приюте и не делали. Зато ужин всегда сопровождался легким перешептыванием, обсуждением того, что случилось за день. И еще - я непременно бы поделилась с Региной, мне казалось несправедливым по отношению к ней наслаждаться в одиночку вкусностями. А сейчас даже поговорить было не с кем, хотя за сегодня со мной столько всего произошло, намного больше, чем иной раз со всем приютом за месяц. Я завернула пакет с оставшимися пирожками, завернулась сама в приютское одеяла, легла на кровать и даже глаза закрыла. Как ни странно, спать мне не хотелось, хотя я и чувствовала ужасную усталость. Но для сна требуется спокойствие, а его не было. Я перебирала в памяти события прошедшего дня, и опять мне почему-то вспомнился этот черноглазый Рудольф и его руки на моей талии. Нет, все же наглый тип, правильно я сделала, отказавшись с ним знакомиться. Не такой мне нужен. Возможно сыграли свою роль любовные романы на полочке или вот эти тревожащие воспоминания о мужских руках, уверенно прикасающихся ко мне, но я невольно задумалась. А каким он должен быть, тот, кого я рано или поздно захочу видеть рядом с собой? Таким, чтобы был совсем непохожим на этого Рудольфа. А значит - светловолосый, сероглазый, типичный гармец. И улыбка у него должна быть особенная, только для меня, а не отработанная на множестве девушек... Я закрыла глаза и начала представлять в деталях, как будет выглядеть тот, кого мне пошлет Богиня. Образ вышел таким четким, что, казалось, сейчас раздастся громкий стук в дверь и уверенный мужской голос скажет: "Здесь живет Штефани Ройтер? Я пришел, чтобы жениться на ней!" При этой мысли я невольно хихикнула и испуганно вздрогнула, когда в дверь действительно постучали. Но испуг тут же прошел. Ведь это наверняка Сабина, хочет узнать, как я здесь устроилась. Она же выглядела такой неуверенной, когда ключ давала. Наверно, хотела еще что-то сказать, да присутствие иноры Эберхардт помешало. Я даже испытала что-то вроде легкой признательности к этой девушке и дверь открыла даже не задумавшись. А зря. Потому что за дверью была не Сабина, а совсем неизвестный мне молодой инор. Неизвестный, но настолько похожий на то, что я только что представляла, что я несколько растерялась. На миг даже показалось, я смогла материализовать свою мечту, настолько он ей четко соответствовал. Светловолосый, сероглазый, почти такой, как я себе нафантазировала. Не сказать, чтобы красавец, нет, для этого не хватало классической правильности черт, но очень обаятельный. Наверно, когда улыбается, совсем неотразим. Только сейчас он не улыбался, а был нахмурен и первое, что сказал:

- Вы кто, инорита? И где Сабина?

Разочарование, которое я испытала, было просто ужасным. Нет, я не думала, что Богиня прямо сразу расщедрится и пошлет мне все, что я сама себе придумаю. Но с ее стороны было жестоко отправить этого инора искать здесь Сабину. Если ему она была настолько нужна, то пусть бы пошел туда, где она сейчас бывает много чаще, чем здесь. Во мне теплилась крохотная надежда, что этот сероглазый инор ей совсем чужой, а пришел просто по-соседски, ложку занять, или, скорее, вернуть, если учитывать их нехватку в квартире. Конечно, это выяснится прямо сейчас, но для начала нужно ответить ему на только что заданный вопрос.

- Она здесь больше не живет, - пояснила я. - Она теперь живет у мужа, а квартиру сдает мне.

Вид у меня был донельзя глупый. С босыми ногами, с наброшенным на плечи приютским одеялом неопределенного цвета и с ночной сорочкой, грубый подол которой выглядывал снизу и совсем не украшал мой облик. Совсем не так я хотела первый раз показаться тому, кто настолько напоминал мое представление о будущем муже, что, казалось, так и вышел прямо из моей мечты.

- Да, Сабина говорила, что собирается сдать квартиру, - сказал он и даже мне улыбнулся, хотя беспокойство с его лица никуда не ушло.

И улыбка у него была такая, что сердце мое ухнуло куда-то в район босых ног, да там и осталось, не желая больше подвергаться подобным испытаниям.

- Только дома ее нет, - продолжил он. - Вот я и подумал, вдруг она сюда забежала. Извините инорита, я должен был представиться. Петер Гроссер, муж Сабины.

Вздох разочарования мне удалось удержать с большим трудом. Жаль, что он не пришел вернуть ложку, как я надеялась до последнего. Теперь я понимала, почему Сабина, мечтавшая о богатом муже, вышла за того, у кого денег, по ее представлению, совсем нет. Петер выглядел таким родным, таким надежным, что у нее просто не оставалось другого выхода. Понимала, но, Богиня, как бы мне хотелось, чтобы она не столь безответственно относилась к собственным мечтам, а искала бы до сих пор кого-нибудь побогаче. Вслух я ничего подобного говорить не стала. Чужой муж - это навсегда, ничего тут уже не исправить. Пусть я даже мечтала о нем до его прихода.

- Штефани Ройтер, - отрекомендовалась я. - Возможно, Сабина до сих пор в лавке. Инора Эберхардт попросила ее задержаться. Там срочный заказ был.

- Да я там был, - расстроенно сказал Петер. - Только все уже закрыто. И магическая охрана работает, а это значит, что в здании никого, кроме иноры Эберхардт, нет.

- Так, наверно, вы просто разминулись с Сабиной, - высказала я предположение. - И пока вы здесь бегаете ее ищете, она уже дома и беспокоится уже о вас, инор Гроссер.

Я даже попыталась ему ободряюще улыбнуться, насколько у меня это получилось, конечно. Уж очень не располагала ситуация к улыбкам.

- Для вас - Петер, - галантно сказал он. Улыбка у него в этот раз получилась несколько кривоватая, но настолько более живая, что сердце, пытавшееся вернуться на свое законное место, опять ухнуло куда-то вниз. - Хотелось бы, чтобы вы оказались правы, только это уже не первый раз, когда она вечером пропадает непонятно где, а потом говорит, что была у иноры Эберхардт.

- Возможно, они закончили тот самый срочный заказ, из-за которого Сабина задержалась, и она понесла крем или что там получилось клиентке?

Поверить в то, что Сабина, не успев выйти замуж, начала изменять своему мужу, я не могла. Не то чтобы она, по моему мнению, не была на такое способна. Была. Но не в этом случае - если она за Петера вышла, значит, любит его намного больше чем деньги. А вот если бы она вышла за деньги - тогда да, тогда могла и бегать на сторону. Вариант, что она бегает на сторону за деньгами, я отвергла сразу - тогда Сабина не стала бы задерживаться в косметической лавке, работа ей явно не была в удовольствие.

- Она так и говорит, когда поздно приходит, - грустно ответил мне Петер. - Но это слишком часто бывает.

Я сочувственно на него посмотрела. Больше никаких предположений о том, где может быть его жена, у меня не было. Слишком мало я ее знала. Да и то, что знала, вполне могло измениться за те два года, что прошли с ее ухода из приюта. Сегодняшний день можно было не считать - мы общались только по делу, и от меня она была столь же далека, как и раньше. И о своих планах на этот вечер, если они у нее и были, ничего не говорила. Впрочем, она была очень расстроена, когда инора Эберхардт попросила ее задержаться после работы. Но кто знает, что было причиной этого? Может, как раз желание побыстрее вернуться к мужу?

- Извините, Штефани, - покаянно сказал Петер, - вам наши проблемы ни к чему. Не говорите Сабине, что я здесь был, хорошо?

- Хорошо,

- А то я выгляжу ревнивым болваном, - он опять улыбнулся.

Его слова неприятно царапнули меня по сердцу. Ревнует - значит, неравнодушен. Значит, рядом с ним она чувствует себя не одинокой, а очень нужной и любимой.

- Вовсе нет, - горячо запротестовала я. - Что плохого в том, что муж беспокоится за свою жену? Время-то уже позднее, мало ли что случиться может.

- В самом деле, время позднее, - смущенно сказал Петер. - Вы уже спали, наверно, а я так бесцеремонно ворвался, разбудил вас. Спокойной ночи, Штефани. Рад был познакомиться с вами. Жаль, что мы раньше не встречались.

А уж как мне жаль. Я закрыла дверь, и оперлась на нее спиной. Ноги не держали. В мыслях творилось сущее безобразие. Мне казалось, что это какая-то жестокая шутка. Почему, ну почему Богиня послала ему встречу с Сабиной раньше, чем со мной? А меня столкнула с каким-то Рудольфом?

Глава 6

Сабина зашла за мной поутру, как и обещала, вид при этом имела довольный и выспавшийся. Ничего не указывало на то, что вчера ночью ее искал встревоженный муж, который не знал, что и думать про ее отсутствие. Как-то не очень красит ее подобное поведение, что ни говори. Вот если бы хоть кто-нибудь обо мне так волновался, то я бы постаралась не давать повода для беспокойства. Но Сабину занимало совсем другое.

- Опять ты свое платье напялила, - недовольно сказала она. - Я же тебе говорила - бери мои. В твоих ходить - только позориться! Экое убожество! Инора Эберхардт будет очень недовольна, если ты нанесешь урон репутации ее магазина.

Мысль о том, что придется ходить в ее обносках, пусть и хорошо выглядящих, неожиданно оказалась для меня очень неприятной. Я никогда не была особенно привередлива в одежде, да и где было эту привередливость заполучить - монахиням наше мнение о том, что мы хотим надевать, было неинтересно. Платья должны быть немаркими и долговечными, а остальное не имеет никакого значения - пошиты ли они в монастыре или подарены добросердечными горожанками, чьи дети уже настолько выросли, что никакие запасы ткани, отложенные на швах, не помогают удлинить это унылое одеяние. Такие дары иной раз выглядели много хуже приютской одежды. Но, поди ж ты, носила, и не жаловалась никогда, и даже не думала, что это до меня уже прилично пообтерли. А сейчас внезапно обнаружилось, что не хочу чужого, и все тут, даже если оно такое, относительно новое, яркое и красивое. Достаточно того, что живу в той квартире, где жила Сабина. А все остальное свое пусть оставляет себе. Мне после нее ничего не нужно.

- Мы же все равно с заднего крыльца будем заходить, - ответила я, - а потом переодеваться. Так что никто мое убожество и не увидит. Из клиенток магазина, конечно.

- Штефи, ты не нищенка, - Сабина закатила глаза к потолку, подчеркивая мою тупость и нежелание принять очевидное. - Мне с тобой тоже не нравится ходить рядом, если ты так вот выглядишь.

- Так мы никуда и не собираемся, - упрямо ответила я. - И потом, моя одежда целая, чистая и аккуратная, так что на нищенку я никак не похожу.

Сабина недовольно фыркнула, как застоявшаяся лошадь, и почти так же упрямо вздернула голову. Отступать от намеченной цели она не собиралась.

- Штефи, тебе же нужно как-то свою жизнь будет устраивать, - зашла она с другого бока. - Так вот, в этом платье ни один приличный инор даже не посмотрит второй раз в твою сторону.

Если она хотела меня этим убедить, то просчиталась. Ей-то хорошо говорить, у нее есть Петер, второго такого точно нигде нет. Недаром Сабина вцепилась в него сразу, хоть и мечтала всегда исключительно о богатом муже. Уж на что мы мало общались с ней в приюте, но такую подробность даже я знала.

- Пока мне никакие иноры не нужны. Так что пусть даже первый взгляд себе оставят. А одежду я буду носить свою.

- Штефи, мне эти платья все равно уже не пригодятся, - почти просительно сказала Сабина. - Почему я не могу отдать их своей лучшей подруге? Просто так, по-дружески, как помочь тебе устроиться в лавке иноры Эберхардт. И тогда это уже получается твоя одежда. Ты же не откажешь мне в такой ерунде, как принять в дар ненужные мне вещи?

Слова о том, что я внезапно оказалась Сабининой лучшей подругой, меня настолько поразили, что я неожиданно для себя кивнула, тем самым согласившись взять себе ее старую одежду. Внезапно мне даже стыдно стало. Ведь мое нежелание что-то брать от нее объяснялось очень просто. С чего я вообще вдруг вчера размечталась о мужчинах, да еще и начала представлять себе ее мужа? Никогда за мной такого не водилось, не стоит витать в облаках и дальше. Я просто не имею права чувствовать себя обиженной на нее из-за того, что мои мечты разбились о реальность. Я молча начала переодеваться, Сабина села на стул и нетерпеливо крутила головой по сторонам. Не знаю, что такого ужасного она хотела найти в квартире, в которой я провела всего одну ночь, но меня опять начало захлестывать чувство неприязни к ней.

- Здесь же даже простыни нет, - взгляд Сабины упал на подушку. - Извини, я совсем забыла. Вечером зайдем ко мне, я тебе постельное белье дам.

- Да не надо, - попыталась я отказаться. - Ты и так для меня столько сделала. На работу устроила, жилье дала. И одежду выделила.

- Так я же не просто так, - заметила Сабина. - Это мне и самой было нужно. Квартиру абы кому я сдать не могу - у хозяйки лежит залог, который она мне не вернет, если что-то не так будет. Да и в лавке я уже больше недели в одиночку работаю. Инора Эберхардт, конечно, замечательная, - тут она восторженно закатила глаза, как я заметила, это у нее уже было обязательным ритуалом при упоминании имени хозяйки, - но без выходных очень тяжело. А она непременно вторую продавщицу с Даром хотела. Да кто с Даром пойдет на такое место?

- А что с ним не так? - настороженно спросила я.

- Да все так, - глаза Сабины забегали по полке с книгами. Не думаю, что они настолько привлекли ее внимание, что она никак выбрать не могла, что же взять почитать. - Просто у людей с Даром выбор побольше, и не всем хочется на побегушках быть. А инора Эберхардт очень заботливая, вот увидишь, она тебе за зарядку накопителей еще доплачивать будет, не то что эти монахини.

- Доплачивать? - недоверчиво переспросила я.

- Моей сменщице доплачивала, - твердо ответила Сабина и наконец на меня посмотрела. Взгляд у нее был кристально-чистый. - И неплохо. Не всякому с Даром удается столько заработать.

- Почему же та девушка ушла? - недоверчиво спросила я. - Если у нее все было так хорошо.

К выходу я была уже полностью готова, но Сабина зачем-то поправила шнуровку на теперь уже окончательно моем платье, перед тем как ответить.

- По личным причинам, - многозначительно протянула она. - Я не уверена, что имею право тебе об этом рассказывать. И ты лучше не расспрашивай инору Эберхардт, а то она расстроится.

По дороге я все же пыталась выяснить, что же заставило мою предшественницу расстаться со столь замечательным во всех отношениях местом, но Сабина так и отделывалась односложными ничего не говорящими многозначительными выражениями, предоставляя мне полное право думать на этот счет все что угодно. Подошли мы с черного хода. Спутница моя с гордым видом приложила руку к двери, руку ее тут же окутала легкая сиреневатая дымка охранного заклинания, видимая только магам, признала своей, исчезла, а дверь приглашающе распахнулась.

- На тебя тоже настроят, - небрежно бросила Сабина.

Внутрь помещения она устремилась с необычайно деловым видом. Похоже, что она чувствовала себя хозяйкой, примеряла эту роль на себя, и испытывала особое удовольствие. Дальнейшее ее поведение только все больше убеждало меня в том, что Сабина мечтает занять место иноры Эберхардт. Может, даже не именно это место, но что-то подобное. Где можно деловито давать указания подчиненным и ощущать себя очень важной птицей. И вела она себя так, что невольно казалось - место это уже есть, только ждет, пока Сабина наберется достаточно опыта и займет его. В ее действиях была не мечтательность, а твердая уверенность. Только вот откуда она взялась? Жалование здесь, хотя и хорошее, но явно недостаточное для того, чтобы открыть свое дело даже лет через двадцать строжайшей экономии. Муж ее тоже не выглядел человеком обеспеченным. Теперь я уже совсем не понимала, что на меня вчера нашло. Воспоминания поблекли, потерлись, и Петер этот уже не казался столь желанным, как при первом взгляде. Да, милый, но не более. И к тому же - чужой муж.

- Вот здесь энергию пополнить пора, - прервала мои размышления Сабина, - займись, пока клиентов нет.

И вид у нее при этом был такой важный, что возникало желание тут же бежать и делать. Но я в себе подобные порывы научилась давить очень рано, иначе за день так устанешь, что сил ни на что больше не останется.

- Инора Эберхардт скажет, займусь, - невозмутимо ответила я. - Может, она этот артефакт планирует выбросить и только и ждет, когда он опустошится?

Мой отказ мигом вернул Сабину на землю. И из хозяйки она стала такой же продавщицей, как и я.

- Ну ты и скажешь! - хохотнула она. - Кто же будет выбрасывать артефакты? Особенно такие.

Артефакт действительно был красив сам по себе. Старинный, выполненный в виде резного деревянного украшения, за котором прятался накопитель и емкость для пыли, которую артефакт вытягивал из торгового зала. Да уж, вручную тут каждую баночку пока протрешь - день пройдет. А так только высыпать содержимое - и можно заниматься чем-то другим, более полезным для хозяйского кармана.

- Мало ли, - усмехнулась я ей в ответ. - Может, такая форма уже давно из моды вышла и позорит эту лавку почище моего старого платья.

- Старинные артефакты всегда в цене, - возразила Сабина. - Даже если он не действует, то все равно может являться украшением помещения.

- Вот-вот, - подтвердила я, - а для работы возьмут что-то поновее.

Мы перешучивались, я изредка посматривала в сторону двери, за которой была лестница, ведущая на жилой этаж. Но Инора Эберхардт так и не спускалась. Сабина говорила, что хозяйка после срочных заказов иной раз хорошо если к обеду появится, но мне казалось странным, что та даже проверить ничего не хочет, все оставляет на наемных работников. Вот что мне мешает сейчас сгрести все с витрины и уйти? Пока она спохватится, я уже на другом конце страны буду! Нет, я конечно, так не сделаю, но инора Эберхардт этого не знает. Странно это - доверять такие ценности посторонним людям. Я не выдержала и озвучила свои сомнения Сабине.

- Товар слишком специфический, - ответила она мне сразу. Причем, так, что я поняла, сама она тоже над этим задумывалась. - Покупательниц можно найти только в крупных городах. По нормальной цене продать не удастся, поэтому кража бессмысленна, и инора Эберхардт это понимает. Да и основной доход у нее идет не с этого, - Сабина кивнула на витрину, - а с этого, - взглядом указала на пол, где была рабочая комната, в которой мне, также как и наверху побывать еще не довелось. - Но все равно, учти, проверяет она вечером так, что медяшка не проскочит.

Перезвон артефакта, сигналящего о появлении первой клиентки, заставил ее мгновенно замолчать и нацепить на лицо счастливую улыбку, которая несколько подувяла, когда вместо ожидаемой прилично одетой богатой дамы в дверном проеме появился инор. Слишком молодой инор, чтобы интересоваться косметическими ухищрениями. Тот самый, что встретил меня вчера при выходе из лавки иноры Эберхардт у черного крыльца.

- Лорд желает приобрести что-то любимой? - защебетала Сабина, на лицо которой вернулась счастливая маска.

На лорда вошедший совсем не походил, так что отнесем это к желанию подольститься к отдельно взятому инору. Да и вчера она обращалась ко всем вошедшим дамам подобным образом, и ни одна ее не поправила, каждая раздувалась от гордости, что ее приняли за аристократку. Но Рудольф раздуваться не спешил, он улыбнулся почему-то мне и сказал:

- Нет, я хочу купить что-то в подарок маме. Что вы можете мне посоветовать?

Сабина начала перечислять крема, подходящие матери такого взрослого сына, но делала она это как-то без огонька, который сразу появлялся в ее глазах, когда она чувствовала, что клиентка была готова расстаться с большой денежной суммой ради собственной внешности. Платежеспособность этого клиента пока была под вопросом.

Перезвон артефакта раздался еще раз, и в зал вплыла дородная инора. Сабина оживилась, подпихнула меня навстречу Рудольфу и заявила:

- Пожалуй, Штефани вам расскажет намного лучше, чем я, - и устремилась навстречу потенциальной прибыли, сразу позабыв про новоявленного "лорда".

- Штефани, - улыбнулся он мне и чуть насмешливо приподнял брови, - а чем это вы так недовольны, что смотрите на меня как на злейшего врага? Я же не пришел у вас что-то отбирать, а напротив, хочу оставить в вашем магазине пару золотых монет.

Пару? Это он явно погорячился. Таких дешевых товаров у нас нет. Разве что мыло? Да, на мыло ему точно хватит. Я постаралась скопировать улыбку Сабины. Не знаю, насколько хорошо это у меня получилось, покупатель смотрел на мои попытки принять вид, подобающий продавцу, с большим интересом.

- Я просто счастлива, лорд, что могу вам помочь в выборе подарка для вашей драгоценнейшей матушки. Но если вы ограничены столь небольшой суммой, то я даже и не знаю, что вам предложить можно.