Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс!

— Это и есть наш новый ловец, — высказался Флинт — Кстати, Вуд, давайте теснитесь уже. Нам нужно опробовать ловца и метлы, — легкий жест, и на древке показывается гравировка «Нимбус 2001».

— Малфой?! Это шутка? — Рона понесло.

— А что, Уизли, думаешь все как ты, словно топор летают? — съязвил Малфой.

— Зато никто из игроков Гриффиндора не покупал свое место. Они его заслужили талантом, — отвесила, словно оплеуху, Гермиона, быстро сложив два и два.

Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти: — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он.

Поднялся шум: гриффиндорцы возмутились таким ругательством, а Рон вообще поднял палочку и наслал на Драко проклятие — Ешь Слизней!

Того начало тошнить слизняками, теперь загомонили слизеринцы, кто–то ударил заклятием «Петрификус Тоталус» в Рона: он рухнул в траву, и понеслось… Мерлин, первым делом, отсек Гриффиндор от Слизерина, благо кое–кто уже бежал к ним, пожелав перейти сразу в кулаки. Выхватив палочку из кармана в правом рукаве мантии, он воскликнул: — Протего! Заклинание отразило заклятия обратно в сторону Слизерина и откинуло бежавшего. Но это не остановило потасовки. Тогда он направил палочку на одного из огромных загонщиков Слизерина.

— Вингардиум левиоса! — и, нацелившись в кучку остальных — Ваддивази![5]

Вариация боулинга, слизеринцы попадали, как кегли.

— Хватит! — громко заявил Мерлин — Или вы хотите вместо всех тренировок и матчей конечности лечить?

На голос прилетела еще пара заклинаний, и Мерлину пришлось уйти в сторону. Массовые драки, как это душевно, черт побери! Залп еще залп, вот, один упал явно от заклинания Мерлина. Снова уход, кто–то из гриффендорцев, стоящих позади, получил вместо Мерлина, который резко пригнулся. С третьей попытки голос разума воззвал к игрокам, и Слизерин ушел, подхватив под руки многих своих товарищей…

Многие из Гриффиндора тоже получили — у кого что–то отросло, кого–то скрутило, кого–то откинуло, одного даже оглушило. С Гермионой и зубами, отросшими до подбородка, Мерлин разобрался быстро, остановив заклятие и отправив ее в больничное крыло, а вот пляс с Гарри удалось снять раза со второго: сложно было попасть в ноги. Снять парализацию с Рона тоже труда не составило. В общем и целом, тренировка была сорвана. Влетело за такую потасовку всем, причем фитиль по очереди вставляли: Снейп, прибежавший защищать свой фалькультет. Макгонагалл, пришедшая на шипение Снейпа. И Дамблдор, утихомиривший деканов и отставив все наказания и штрафы, кроме того, что снял с каждого фалькультета по 10 баллов (ну, он снял по 50 за нарушение правил, и выдал по 40 за хорошее знание заклинаний и то, что все же разошлись).

Гермиона с больничного крыла вернулась, подравняв зубы, которые были раньше чуть больше чем нужно, что только добавило ей красы, и на этом инцидент для квартета был исчерпан.

Мерлин надеялся, что в этом году обойдется без глобальных неприятностей, но нет, скоро опять началось: Миссис Норрис, кошку завхоза, кто–то заставил окаменеть, полностью парализовав, и написал на стене кровью: «Тайная комната снова открыта, берегитесь, враги наследника!». Ну и понеслось…

На матче по квиддичу за Гарри начал носиться бладжер, и в конце концов, сломал ему руку, когда тот уже поймал снитч перед самым носом у Малфоя. Гермиона расправилась с ним, но вот с Рукой опять пришлось топать к Мадам Помфри. Хорошо еще, Локхарта не пустили: увидев, как он несется, кто–то (в отместку за пикси на первом занятии) подставил ему подножку, и тот просто не мог не привести себя в порядок и перестать возмущаться. Но все же Гарри остался в больничном крыле на ночь, и оттуда принес две плохие новости: мяч заколдовал гад Добби, желая убедить Гарри уехать, и Гарри чудом не оторвал ему уши. Вторая новость состояла в том, что появилась первая человеческая жертва — Колин Криви, увидевший что–то через камеру. Состояние — как у кошки. Хорошо еще, Мерлин отговорил друзей варить оборотное зелье, что бы узнать, кто это сделал. Малфой явно не тянул, да и разобрались уж как–нибудь бы без их вмешательства преподаватели! Только они решили проблему гениально: устроили дуэльный клуб. На первом же занятии, пока ждали учителей, обсуждали, кто же это будет:

На открытии дуэльного клуба ученики взбудоражено галдели, пытаясь угадать, кто же будет вести эти занятия. Наконец, четверо ребят протолкались поближе к подмосткам.

— Вот бы преподавал Флитвик, — вздохнула Гермиона, — точно было бы понятно. Да и когда–то он был чемпионом в дуэлях.

— Угу. Или Дамблдор, — ответил Рон.

— Было бы здорово, — согласился Гарри.

— Сейчас увидим, чего гадать–то, — вставил свое слово Мерлин, подводя итог.

Но их ожидания не оправдались: зал смолк, когда вошли двое преподавателей — Гилдерой Локхарт и Северус Снейп.

Их демонстрационная дуэль закончилась очень быстро: поклон, расхождение, счет, и пока Гилдерой открывал рот, «Экспеллиармус» от профессора Снейпа отбросил его к стене.

Брови Мерлина поползли вверх: профессор был асом в своем деле — такая сила обезоруживающего заклинания…

— Безусловно, я разгадал ваш ход, но решил показать действие заклинания ребятам, — выкрутился Локхарт, озираясь по залу — ну а теперь, разбейтесь на пары и начинайте! Использовать только обезоруживающее заклинание.

Поттер с Уизли не ограничились инструкциями, и в ход пошло все, что они знали — от заклинаний смеха и танцев, до Обездвиживания.

Мерлин встал напротив Гермионы. Взглянув в ее карие глаза, как всегда загоревшиеся когда ее что–то интересовало, он улыбаясь отвесил поклон.

— Экспеллиармус!

— Протего!

Красный луч Гермионы отскочил от щита, и попал кому–то в спину. А вот и ответ:

— Экспеллиармус!

Ее палочка вылетела из руки.

— Еще. — Девочка подняла палочку и насупилась.

На этот раз уже она поставила щит в ответ на мое заклинание. Торжествующе атакуя Гермиона уже улыбалась, предвкушая победу, а я резко отклонился. Опять чьей–то спине не повезло…

— Экспеллиармус!

— Еще!

В этот раз она меня подловила, и как итог, два — один в мою пользу.

— Стоп! — о, Локхарт проснулся — Стоп, стоп стоп. Вы так поубиваете друг друга. Давайте по одной паре. Поттер, Уизли, почему бы вам не попробовать?

— Оба забыли, что нужно использовать только обезоруживающее заклинание, — Снейп сложил руки за спиной — Почему бы не взять кого–то с моего Фалькультета? Драко и Паркинсон?

— Поттер и Драко, не нашим — не вашим, — Махнул рукой Локхарт.

Они сошлись, поклонились, разошлись, Локхарт дал отсчет: — Раз, два, три!

— Серпенсортиа!

— Экспеллиармус!

Палочка Драко выплюнула темно–зеленую змею, и улетела из руки хозяина в зал. Локхарт взмахнул палочкой, что бы убрать змею, но ее лишь подбросило вверх. Зверюшка обиделась и угрожающе шипя бросилась на ближайшего из стоявших. Ей оставался метр, когда Гарри как–то странно зашипел и топнул ногой. Змея развернулась к нему, и успокоилась, свернувшись клубочком. Снейп взмахнул палочкой, и змея исчезла. Весь зал замер и уставился на Гарри.

— Нужно увести отсюда Гарри, — сказал Рон, проталкиваясь к другу.

— Зачем? Что такого–то? Да и занятие еще не закончилось, — недоумевал Мерлин.

Гермиона было остановилась, но тут Локхарт выдал: — Пожалуй, на сегодня хватит, продолжим на следующем занятии.

Быстро дотащив Гарри до гостиной Гриффиндора, Рон и Гермиона начали допрос. Гарри не понимал, Мерлин — тоже. В ФЗ‑то Маги умели чувствовать любое существо, и пусть не разговаривать напрямую, но обмениваться мыслями было нормой. А тут, оказывается, нет. Рон, конечно же, сделал гениальный вывод: раз Гарри говорит на парселтанге, то он потомок самого Салазара Слизерина, ибо именно он был последним широко известным змееустом.

— Угу, и поэтому он потомок Салазара, а выбрали его на Гриффиндор. С ума сойти от твоей логики. Да Драко, который и не думал быть кем–то кроме Малфоев, шляпа, не коснувшись, сразу отправила на Слизерин. А тут пусть и долго думала, но отправила все же к нам, — вставил Мерлин

— Прошло больше тысячи лет, все может быть, — попыталась примерить стороны Гермиона.

— Зато вся школа будет думать, что я — наследник Слизерина, — разочарованно протянул Гарри.

— Вот уж не знал, что тебя это волнует, — усмехнулся Мерлин. — Давайте сменим тему. Шахматы, или вон, пойдем гулять, пока пурга метет…

— С ума сошел, псих? — возмутился Рон — В такую пургу еще и гулять… Бррр…

— Нет, я, пожалуй, пойду к себе, — Гарри ушел в спальню — разбираться с мыслями.

Ребята же сели играть в шахматы. Играли по очереди, пока не присоединился Симус. Наш сапер даже в шахматах будто пытался что–то взорвать, вырезая в размене фигурами целые зоны.

Дни тянулись один за другим, пока Гарри, идя из библиотеки, «попался», застав Почти Безголового Ника и Джастина парализованными, и попал к Дамблдору. Когда он вошел в кабинет, там сидело три человека…

Глава 6. Родственники

Альбус Дамблдор был узнаваемой личностью, Мистера Керененского Гарри тоже узнал, а вот кто был третьим… похож на скелет, на белом лице длинные темные волосы и борода с усами, из под них горят два серых глаза. Когда Гарри вошел, он встал и повернулся, поэтому–то Гарри его и увидел так… подробно.

— Гарри, поскольку, скорее всего ты не узнаешь этого человека, позволь его тебе представить. Мистер Сириус Блэк, друг Джеймса Поттера и Николая Керененского — твой крестный….

— Здравствуйте, — Гарри не знал, что еще сказать, и подошел, протянув руку.

Сириус ее пожал и заключил мальчика в объятья.

— Двенадцать лет я ждал этого момента, жаждал увидеть тебя. Тебе, наверное, уже говорили, но ты — вылитый Джеймс, а глаза мамины, — Сириус взял его за плечи — Альбус, его тетя и дядя вообще не кормят?

— Нет, меня кормят… иногда — смутился Гарри, не понимая. — Я видел вас на фотографиях в альбоме… А почему вы появились только сейчас?

— О, мистер Блэк 12 лет сидел по ошибке в тюрьме Азкабан, — вступил Керененский — И ошибку удалось исправить только 3 часа назад, полным заседанием Визенгамота в третий раз. И первое, что он пожелал — увидеть крестника. Я думаю, вам есть что обсудить, а пока, Альбус, вы не проводите меня в больничное крыло? Хотелось бы посмотреть, что с детьми, может быть, я смогу помочь…

— Да, пожалуй, — Дамблдор взглянул на Гарри поверх своих очков–половинок, когда проходил мимо.

С крестным они проговорили часа три, попив чай в кабинете директора. Сложно сказать, какое впечатление оставил Сириус на Гарри, но, когда он уже ложился у себя в башне, в его голове крутились слова Крестного: «Конечно, мне сейчас нужно будет привести в порядок мои дела, и я понимаю, что ты хотел бы пожить с дядей и тетей, но, может быть, ты не откажешься летом пожить у меня?»

На утро Гарри поделился новостями с друзьями, а также добавил, что его не подозревают. Наведались к Хагриду, выяснили, что Министерство чуть не пришло за ним, а также, что пауки жутко боятся монстра из тайной комнаты, и петухов его кто–то убил.

Они вместе ломали головы над этой загадкой, но так ничего и не придумали. На рождество из Хогвартса началось массовое бегство, и остались только их четверка, братья Уизли, Малфой с Крэбом и Гойлом, несколько человек с Когтеврана и Пуффендуя, да профессора.

Утро началось немного… неожиданно:

— Подъем, сони! — Гермиона вторглась в их спальню. Капитан, мирно спавший в ногах у Мерлина, поворчал, но продолжил лежать.

— Гермиона, тебе не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света.

— И тебя с рождеством, — в Рона полетел подарок.

Гарри сел, сразу проснувшись:

— А зачем мы хотели встать в такую рань? — он покосился на часы Мерлина. — Еще же девять…сорок….

— Ну, вы же не хотите проспать все рождество? К тому же, я думала, что мы за каникулы изучим раздел библиотекио магических существах, нам с Мерлином с таким объемом литературы вдвоем не справится, да, Мерлин? Мерлин! Хватит спать! — она села на край кровати и потрясла его за плечо.

— Что с ним? Его за ночь не отравили или не околдовали случайно? — Гермиона забеспокоилась, вызвал смех Рона.

— Бесполезно его будить, пока солнце не встало. — Рон ухмыльнулся — Я как–то пробовал, так и не разбудил. Еще и кот его разодрал все руки у меня, не знаю, как уж он пока Коросту не съел…

— Что, серьезно? — Гермиона немало удивилась — Странно… Я где–то читала, что такой приверженностью к световому дню страдает очень мало людей, — она провела рукой у него по лбу, но тут Капитан прошелся по кровати и сел напротив нее.

Из окна показался лучик солнца, Мерлин открыл глаза.

— Что за?! Кхм, Гермиона, а ты — то как тут оказалась? — он как–то странно переглянулся с котом, посмотрев ему в глаза, после чего расслабился.

— Вас будить пришла! Давайте спускайтесь! — Гермиона чуть зарделась, и, слегка рассердившись, развернулась, чтобы уйти.

— С Рождеством! — Рон кинул Мерлину подарок, и тот, просвистев у пригнувшейся девочки над головой, попал в взлетевшую над кроватью руку Мерлина. В общем, утро у них выдалось веселым….

После завтрака погуляли вместе с близнецами Уизли. Рон запустил снежком в брата, и понеслось… Все кого–то лупили, кто–то пользовался палочкой, а потом началась рукопашная: Гарри сунули в сугроб, он утянул Рона, а Мерлину, наблюдавшему за этой картиной, кто–то, подкравшись сзади, натянул шапку на глаза. Поймав руку, проверенным движением он перекинул «кого–то» через себя, но вслепую не удержался, провернувшись на месте, и полетел следом, падая на руки. Поправив шапку, он обнаружил в паре сантиметров от себя Гермиону. Мгновение они смотрели друг на друга в упор, выдыхая клубы пара и рассматривая глаза напротив. Потом она засмеялась, спихнула его, тоже засмеявшегося, и тут на них приземлился Рон, началась куча — мала… Вечером, набегавшись, они отдыхали в гостиной, затарившись книгами из библиотеки на тему магических существ и греясь у камина. А Рождественский ужин в Хогвартсе был выше всяких похвал: в узком кругу преподавателей и студентов с разных курсов. Вот после ужина Мерлин всерьез задумался.

— Что Иванушка не весел, что головушку повесил?

— Капитан? Что такое?

— Ты забыл поставить ментальную защиту, и фонишь на весь этаж мыслями о том, что именно ты чувствуешь по отношению к Гермионе. А так нет, ничего.

— Черт бы ее побрал, эту защиту, — проворчал Мерлин. — Ну, раз ты уже в курсе, что же ты мне скажешь по этому поводу? По поводу того, что мне даже просто думать о ней приятно и тепло?

— Не мое это кошачье дело, но твои чувства искренние, и да, она тебе нравится чуть больше чем друг. Молодец, что заметил. А теперь спи давай.

— А… что в этих случаях предпринимают?

Кот почесал лапой за ухом, перебрал когти на передней лапе и вздохнул:

— Так. Ты — ничего не делаешь. Все хорошо. Я тебе как–нибудь потом расскажу, что делать, если совсем прижмет, но тебе до этого еще несколько лет мурлыкать мелодии лишь в голове.

Мальчик откинулся обратно на подушку и, водрузив защиту, погрузился в свои думы. Кот же улегся и накрыл лапой глаза:

— Черт бы побрал Николая, отца этого сорванца, и всех его сородичей до десятой ступени, раскудрить его к чертям! Сам пусть с мальчишкой на эти темы разговаривает, тоже мне, папаша нашелся…

Примерно так же прошли и следующие дни праздников, разве что они еще потренировались в заклинаниях, немного полетали на метлах, и так, по мелочи. Также Мерлин обнаружил Выручай–комнату, и, списавшись с отцом, выяснил ее свойства. С пожеланием полностью экранированной комнаты все удалось, и теперь он мог тренироваться в своей магии без последствий. Комната принимала вид зала, с высокими потолками, «кругом Мерлина» на полу, и даже рядом мишеней. (Имеется ввиду тезка, пропавший пару тысяч лет назад)

После каникул им не удалось найти ответа на вопрос: «Кто же монстр из комнаты?». Они продолжали ломать над этим голову, но безуспешно. Пока однажды Гарри не нашел какой–то дневник, стал в нем разбираться, и в процессе выяснил, что он словно живет своей жизнью: пишет, показывает воспоминания, а еще считает, что пятьдесят лет назад комнату открыл Хагрид. Бред. Через день его выкрали у Гарри, в комнате был жуткий бардак, даже кот, и тот ничего не видел: как раз вышел погулять…

После Пасхи, за пару недель до экзаменов, Мерлин и Гермиона пошли в библиотеку, все еще надеясь что–то узнать про зверушку. Все шло как обычно, пока Гермиона случайно не прочла про Василиска. Сложив два и два, нашли и ответ на вопрос, как он передвигается по замку. За столько лет змей мог вырасти метров на двадцать–пятьдесят, а то и сто. А вот как, по трубам вентиляции, канализации и вообще! Поняв, что все подходит, они вдвоем направились прямиком к Гарри и Рону, что бы потом пойти к Дамблдору, но тут Мерлин резко поднял руку перед корпусом Гермионы и остановил ее. Что–то прошуршало впереди… Мерлин развернулся, хватая Гермиону за плечи и дергая за угол.

— Что будем делать? — поинтересовался Мерлин — нельзя попадаться ему на глаза и смотреть в них.

— Не знаю… все, кто окаменел, не смотрели на него прямо! Значит… — Гермиона подумала и вытащила из кармана маленькое зеркальце.

Мерлин же снова услышал шорох и закрыл глаза. «Magicis Visus» он владел хорошо, хотя нужны были долгие тренировки, но в идеале оно позволяло видеть не видя глазами — все объекты имели энергофон, а живые тем более. Вот он, приближается! Здоровое холоднокровное то, а! И явно чувствуется разум, очень старый разум…

— Стой. Посмотри за тот угол — Мерлин нарочно ее отправил в другую сторону, может, хоть сбежать успеем…

Он занял позицию у угла и, убрав палочку, взялся левой рукой за стену. Десять метров, пять…