Госпожа следователь

— Здравствуйте, — стремительно жмет протянутую руку Дежкина. — Вы к Чубаристову? Он сейчас вернется. Подождите.

— Да я, собственно… — начинает было писатель, но Клавдия уже вылетает в коридор.

Игорь догоняет ее у самой приемной.

— Я ему чаю предложил.

— Ой, у меня ж пирожки! — запоздало вспоминает Дежкина.

— Пирожки? — широко улыбается Игорь. — С курагой?

— С курагой.

— Ох, отведу душу! — по-детски облизывается парень.

В приемной генпрокурора народу — не продохнуть. Но очередь занимать бессмысленно. Самохин будет вызывать сам и наобум.

Клавдия Васильевна притулилась сразу около двери — Игорю уже места не осталось.

— А может, по Гавендову? — спросил Игорь.

— Нет, Люся сказала бы, не упустила бы случая, — отрицательно помотала головой Клавдия. — Да и я с судьей говорила — дело приняли. Нет, не по Гавендову. Что-нибудь новенькое подкинут.

— Вы боитесь? — спросил Игорь, внимательно глядя на Дежкину.

— Ага, — простодушно созналась та. — Прямо как-то не по себе.

— Это в вас еще от прежних времен, да? — сочувственно улыбнулся Игорь. — Боязнь кабинета начальника.

— Ага, — кивнула Клавдия.

Она, конечно, лукавила. Не кабинета она боялась. И не начальника. Просто с некоторых пор пошли по прокуратуре упорные слухи: будут избавляться от слабых работников. Дескать, уровень преступности таков, что только высокие профессионалы могут спасти ситуацию обуздать, поставить заслон и так далее… По собственному жизненному опыту Клавдия знала, что стоит за этими словами: увольнять будут женщин. И это притом, что работников не хватает, берут чуть не с улицы. А вот с женщинами — ну не любят их мужики. В смысле как коллег.

Она тайком вздохнула, перебрала в памяти последние свои дела — как-то зависла она с «мерседесом», топчутся на месте, копаются в бухгалтерских бумажках…

Из кабинета вышагнул Чубаристов.

На этом человеке остановиться надо подробнее, потому что и Клавдия Васильевна очень внимательно смотрит на следователя по особо важным делам, и светится в ее глазах почти девичье восхищение.

Чубаристов красив. У него плотная высокая фигура, веселое, спокойное лицо с чуть ироничными глазами, уверенная походка и ловкие руки.

Он сильным голосом здоровается со всеми сразу:

— Добрый день, коллеги. Здравствуй, госпожа следователь, — отдельно обращается он к Клавдии.

— Здравствуй, Виктор Сергеевич, — улыбнулась Клавдия. Почему-то ее так и подмывает сказать: ты сегодня отлично выглядишь. Впрочем, ей хочется сказать это каждый день.

— На ковер? — кивнул на дверь Чубаристов. — Расслабься, он сегодня в духе.

— Тебя там кто-то на проходной ожидает, сибиряк какой-то, — вспомнила Дежкина. — И Лозинский пришел.

— Лозинский? Это кто?

— Писатель Эдуард Лозинский, — подсказал Игорь.

— Не читал, — улыбнулся Чубаристов.

— А у тебя что? — спросила Клавдия про посещение Самохина.

— Так, мелочи жизни. По отцу Кириллу дело вернули.

— Ой, что ты говоришь?! — искренне посочувствовала Клавдия.

— Ничего, прорвемся, — опять улыбнулся Чубаристов. — Дожмем.

— Дежкина, заходи, — хрипло сказал селектор.

— Ни пуха ни пера! — дежурно пожелал Чубаристов.

— Поролоновая подушка, — дежурно отшутилась Клавдия.

Пожалуй, Самохина в прокуратуре боялась одна Клавдия Васильевна. Работал он тут без году неделя, никого еще не уволил, все вникал в суть дела. В прокуратуре чаще всего появлялся под ручку с каким-нибудь высоким чиновником, запирался в своем кабинете, никому не мешал работать. А то вообще завеется на весь день куда-нибудь в Кремль или «Белый дом».

Прислали его из ФСБ и, видно, скоро ушлют снова куда-нибудь.

Но вот иногда, чаще всего по понедельникам, устраивал он вот такое столпотворение в своем предбаннике, всем давал какие-то поручения, узнавал о текущих делах, даже чего-то советовал, а в следующий такой понедельник опять давал те же самые поручения, узнавал о тех же делах и советовал то же, что в прошлый раз.

Работники уже приноровились к своему начальнику, внимательно выслушивали его руководящие наставления, кивали серьезно, даже для пущей уважительности восклицали иногда: «Как верно вы заметили! Надо же!» Но, выйдя из кабинета, через пять минут забывали «верные замечания» Самохина и занимались своими делами — надо же когда-нибудь и преступников ловить.

— А! Ага-га. Заходи-заходи, Клавдия Васильевна! — широко повел рукой Самохин. — Вы там садитесь пока, устраивайтесь… Алло, да! Да, Самохин! Да, жду, — не отрываясь от телефона, спросил у нее: — Как там у тебя с Гавендовым? Заканчиваешь?

Клавдия взглянула на Игоря, неужели он и в самом деле оказался прав?

— Дело по Гавендову я уже отправила в суд… — начала было Дежкина. Это был ее козырь, на этом можно было остановиться подробнее.

— Алло! Пал Антоныч, Самохин беспокоит, прокуратура. Я чего звоню, Пал Антоныч, дошел до меня слушок, что Филиппова собираются сместить. Так?.. Я почему спрашиваю: Филиппов же у нас известный западник, так и мы соответственно ему дела строили… А если он теперь… А кто вместо? Лукарин? Лукарин… Лукарин… Лукарин… А! Знаю! Из оборонки? Так это хозяйственник отличный, простых взглядов человек, прямой и русский… Вот видите, Пал Антоныч! Значит, и нам надо чуть поправеть… А? Ну полеветь, я уж тут не разберу, где право, где лево… А? Ага-га… Ну, не буду отрывать, Пал Антоныч, спасибо вам огромное… Всего доброго.

Самохин положил трубку и уставился в окно. Потом вспомнил, что он не один в кабинете:

— Ну так как, Дежкина, у вас с Гавендовым дело продвигается?

— Через неделю суд, — опередил Клавдию Игорь.

— Ну и отлично. Значит, вы сейчас свободны?..

— Если не считать еще четырех дел, — снова вставил Игорь.

— У всех дела, и побольше нашего, — утихомирила парня Клавдия. Может, зря она Игоря взяла?

— Это точно, прокуратура трудится не покладая рук…

Договорить он не успел, нежно запел селектор на столе.

— Всеволод Константинович, — проворковала Люся-секретарша, — Филиппов вас спрашивает.

— А! Ага-га. Соединяй, соединяй! — Самохин схватил трубку. — Здравствуйте, Николай Григорьич. Как раз давеча о вас говорили. Мне тут поют, что вы в отставку собрались, а я говорю — чушь. Правильно?.. Конечно… конечно… А то пришлют какого-нибудь хозяйственника — и снова все праветь начнут… Ну леветь, я уж тут не пойму сейчас, кто правый, кто левый… Ха-ха-ха… Нет-нет, будьте спокойны: курс на правовое государство. Всего доброго, Николай Григорьич.

Он положил трубку и снова уставился в окно.

Вдруг он оторвался от своих мыслей и вдавил кнопку селектора:

— Люсенька, соедини меня с социологами.

Игорь протяжно вздохнул.

— Так как, справляетесь? — поднял Самохин глаза на Клавдию.

— Справляемся, Всеволод Константинович, а как же! — бодро заявила Дежкина. — Мы же — профессионалы.

— Поспокойнее работки не хочется? — улыбнулся Самохин.

У Клавдии сердце упало. Все.

Самохин пристально поглядел на нее. Сейчас скажет.

— Значит, так, Клавдия Васильевна, дело тебе тут хочу подкинуть. Простенькое, но раскрутить его надо быстренько…

— Это мы скоренько, это мы шустренько, — в тон Самохину вставил Игорь. Все-таки зря она его взяла с собой. Думала, поможет отстреляться по задержке с «мерседесом», а он…

— Порогин? — словно только сейчас заметил Игоря Самохин. — Ну, как дела? Как впечатления свежего человека? Ты у нас сколько тут трудишься?

— Год уже, — не разделил энтузиазма начальника Игорь.

— Ого! — тут же подхватил Самохин. — Год! А может, переведешься к нам, у нас людей не хватает.

— Да-да, я и сама ему все время… — с жалкой улыбкой вступила Клавдия.

— Давай так, переведем тебя к «экономистам». У них дела серьезные, им хорошие сыщики нужны, да там и рост, перспективы, понимаешь ли…

— Ой, как здорово, — пролепетала Клавдия, уже просчитывая в уме, успеет ли она за две недели до увольнения найти себе место.

— Так, — сказал Игорь. — А у Клавдии Васильевны, выходит, дела плевые?

— Ну почему так? У всех наших работников…

— Всеволод Константинович, ВЦИОМ на проводе, — сказал селектор.

— А! Ага-га! Семен Борисыч? Самохин, Мосгорпрокуратура. Я чего звоню, Семен Борисыч. Какие там у вас рейтинги по Филиппову и по Лукарину? Хорошо, я подожду… — Обернулся к Игорю: — Так как?

Игорь молча покачал головой.

— А! Ага-га! Слушаю. Понятно… Понятно. Странно. Ну, спасибо, спасибо… А… Ошибки нет? Ну, ясно, ясно… Всего.

Самохин снова уставился в окно.

Клавдия, хотя мысли ее были заняты совсем другим, подумала, что работка у начальника — не приведи Господи.

«А ведь тоже увольнения боится», — посочувствовала.

— Ну ладно, — махнул рукой Самохин своим тяжким мыслям. — Значит, Игорь, к нам не хочешь, остаешься в уголовном розыске?

Игорь кивнул.

— Тогда за работу, товарищи. — Самохин вынул из стола папку и пустил ее по длинному полированному столу к Клавдии Васильевне. Папка катилась ладно, как саночки, но перед самыми Клавдиными руками соскользнула, уже готова была плюхнуться на пол.

У Клавдии опять екнуло сердце — это очень плохая примета, если получаешь дело, а оно падает на пол. Очень плохая примета! Перед-перед-перед-прежний генпрокурор (двадцать лет руководил) только из рук в руки передавал, сам чтил примету. А эти!..

Но дело на пол не успело свалиться, Игорь исхитрился переклониться через Клавдию и поймать папочку на лету.

— Вы там поглядите на досуге, — даже не обратил внимания на секундную панику у подчиненных Самохин. — Но в общих чертах так — надо срочно найти собачку.

Клавдия и Игорь одновременно улыбнулись. Оказывается, начальник у них и пошутить умел.

Клавдия машинально распахнула папку и увидела там — фотографию собачки. Именно собачки. Не собаки даже, а какого-то совершенно непотребного дворового существа без роду-племени.

Игорь тоже заглянул через плечо следователя и тоже уставился на фото.

Но даже если бы там, на этой цветной фотографии, была самая наипородистая, самая расчудеснейшая, самая дорогая в мире собака, Клавдия и Игорь удивились бы ничуть не меньше. Искать пропавших собак? Прокуратуре?! Да прокуратура даже не за все громкие преступления берется, только за особо общественно значимые.

«Садист, — обреченно подумала Клавдия. — Нет, чтоб просто — ищите себе другую работу. Еще издевается…»

— Найти собаку? — заговорил первым Игорь, задав обычный в таких случаях и совершенно бессмысленный вопрос. — Собаку?

— Собаку, — пожал плечами Самохин.

— Найти собаку должна следователь прокуратуры? — еще более бессмысленно спросил Игорь.

— Да, Клавдия Васильевна Дежкина, — как ребенку разъяснил Игорю Самохин.

Игорь приподнялся, чтобы задать самый последний, убийственный, по его мнению, вопрос: а вы, мол, не ошиблись адресом? — но Клавдия удержала его.

— Всеволод Константинович сейчас все нам объяснит. Тут, очевидно, все не так уж просто, да? — с надеждой поглядела она на Самохина.

— Да нет, Клавдия Васильевна, — обманул ее надежды начальник. — Ничего сложного. Ты справишься.