Помоги проекту - поделись книгой:
Она улыбнулась.
- Ты должна рассказать мне о нем завтра. Наверное, он очень особенный, раз так сильно повлиял на тебя.
- Да, - всхлипнув, сказала я. – Думаю, мне пора спать.
- Конечно. Я дам тебе другое одеяло.
Она искала его в чулане, а я отправилась в гостевую спальню, но обернулась и сказала:
- Порой мне снятся кошмары. Не хочу, чтобы ты тревожилась, если что-нибудь услышишь.
Она вложила сделанное ей толстое одеяло в мои руки.
- Не волнуйся. Я сплю крепко. И коровка начнет проситься, чтобы ее выдоили, еще до рассвета, так что мы обе будем спать плохо.
- Ладно, - она повернулась к лестнице, ведущей в ее комнату. – Бабушка? – добавила я.
- Да, милая?
- Я рада, что я здесь.
- Я тоже, Лили-лапушка. Я тоже.
* * *
Звяканье кастрюлек и сковород, доносящееся с кухни, разбудило меня намного раньше, чем я обычно просыпалась. Я укуталась в потертый халат, оставленный бабушкой для меня в шкафу, и направилась на кухню. Бабушка уже была одета, а на ногах были прочные рабочие ботинки.
- Будешь готовить завтрак, или лучше выдоишь Босси?
- Босси, - ответила я с зевком.
- Хорошо. Ведро висит на крючке у двери. И дай ей побольше сена. Это ее отвлекает, пока ее доят.
- Звучит неплохо, - я быстро натянула рабочую одежду, хранившуюся для меня в ее доме. Если бы я привезла вещи домой, родители тут же сожгли их. А бабушка всегда говорила, что моя обычная одежда слишком «вычурная» для работы на ферме, так что она купила несколько пар плотных штанов, толстых рубашек с длинными рукавами в прошлый раз, хотя в прошлый раз я была здесь на втором году старшей школы. Штаны были слишком короткими, но я похудела за последние месяцы, так что одежда сидела на мне сносно.
Подавив еще один зевок, я прошла в амбар и нащупала в темноте цепочку, дернув за которую, я включила свет.
- Эй, Босси, - ответила я, когда корова промычала в мою сторону. – Придержи коней.
Наполнив ее корыто свежим сеном, я привязала ее в загоне и расставила ведро и стул. Я вымыла руки и села рядом с коровой. Прижавшись щекой к ее мягкому боку, я поправила ведро, надеясь, что еще помню правильные действия. После раздраженного рева и нескольких ошибок я все поняла и подобрала удобный ритм действий.
Полчаса спустя пальцы затекли, но у меня были два с половиной галлона молока и радостная корова. Я похлопала ее по спине, накормила коней, собрала яйца и направилась к дому с трофеями. Я поставила ведро и корзинку с яйцами на стойку, и бабушка поблагодарила меня и указала лопаткой на стол.
- Надеюсь, ты голодная, - сказала она. – Я сделала то, что ты любишь.
- Французские тосты крем-брюле? – спросила я, улыбаясь с надеждой.
- Конечно. А еще яичница с сыром и беконом, так что ешь.
После труда однозначно можно было хорошенько поесть. Я проглотила три кусочка французских тостов, огромную порцию яичницы, стакан пенистого свежего молока и четыре кусочка бекона, пока не застонала и отодвинулась от стола.
Мы вымыли тарелки вместе, а когда я спросила, что на повестке дня, бабушка выдала мне один из ее известных списков. Я тоже составляла списки, так что могла подхватить привычку у нее, или это передалось в генах, но нам нравилось отмечать проделанное за день на листке.
В списке бабушки оказалась прополка сада, сбор помидоров и цуккини, купание собаки, упражнения с лошадьми, торт на день рождения ее брата Мелвина и поход на могилу дедушки.
Когда фермерские дела были выполнены, мы испекли торт для Мелвина. Ему нравился клубничный, и бабушка не только создала торт, но и добавила в него свой клубничный джем. Она решила, что так можно убить двух зайцев и на лошадях доставить торт.
Когда я спросила, почему мы испекли торт для Мелвина, а не для Мелвина и Марвина, она сказала, что когда близнецы были младше, они настояли, чтобы родители праздновали их дни рождения раздельно, чтобы им даже не приходила в голову дикая идея подарить общий подарок. Любимый торт Марвина – лимонный и такой кислый, что есть его мог только он, - был доставлен на прошлой неделе.
Бабушка по непонятным причинам настояла, чтобы я, менее опытная наездница, держала в поездке торт. Хотя торт был хорошо защищен, упакованный в ее пластиковый потрепанный контейнер для выпечки из 1950-х, я все равно волновалась, что я или испорчу глазурь, или, что намного хуже, уроню его в кучу коровьих лепешек.
Как-то я умудрилась держать руками и поводья, и торт, и мы проехали путь до дома Мелвина на окраине владений без инцидентов. После часовых посиделок с семьей Мелвина, вежливых вопросов о детях и внуках, после которых бабушка гордо показала свою поступившую в колледж внучку, и обмена разными саженцами и возврата нескольких салатных мисок, мы, наконец, отправились домой.
Когда я спросила бабушку, хочет ли она сразу пойти на могилу дедушки, которая была близко к дому, если ехать на лошади, она покачала головой.
- Ему нравится, когда я наряжаюсь, - сказала она.
Дома мы вернули лошадей в конюшню. День был жарким, потным и с купанием собаки, так что я поспешила в душ, вернувшись домой.
* * *
Поздоровавшись с дедушкой и заменив засохшие цветы свежими, что мы только днем срезали, я оставила ее одну и стояла в тени ближайшего дерева, ожидая. Ветерок порой доносил ее тихий голос, она говорила со своим покойным мужем. Интересно, о чем она говорила? Рассказывала, что случилось в ее жизни после прошлого визита? Рассказывала, как сильно скучает? Или как сильно любит?
Я вспомнила все, что сказала Амону, и пожалела, что он не услышал, как я сказала, что люблю его. Он должен был. Нужно было сразу это сказать. Вместо этого я спросила, было ли то, что я вижу, настоящим. Что за расточительство! Я получила шанс поговорить с ним по-настоящему, а вместо этого засыпала вопросами. Что случилось, почему случилось – было уже не так важно, как сказать ему о своих чувствах. В следующий раз, если он будет, я начну с того, что скажу, что люблю его.
* * *
Забравшись в постель, я поняла, что бабушка была права. Жизнь в свое удовольствие и работа притупили боль из-за потери любимого. Я выудила из сумки скарабея, которого Амон оставил мне, и погладила его кончиками пальцев. Зеленый камень мерцал, отражая свет лампы. Он был теплым и слабо пульсировал изнутри, словно тихо билось сердце. Я коснулась губами камня, желая, чтобы это была золотистая кожа Амона, а потом положила его поверх своего сердца, туда, где оставил его Анубис, когда готовил мумию Амона.
Натянув одеяло до подбородка, укутав им ноги, я скрестила руки на груди, ладонью накрыв ценный камень, и подумала, что так могут чувствовать себя мумии. Несмотря на жуткие мысли, я быстро уснула, вцепившись в скарабея, но вместо встречи с Амоном во сне, на которую я надеялась, я испуганно проснулась из-за яркого света и низкого гудящего голоса:
- Пора тебе явить себя, Лиллиана Янг.
3
Скарабей сердца
Я резко проснулась, все еще сжимая скарабея, и вжалась спиной в изголовье кровати, разглядывая комнату. С задернутыми плотными шторами было темнее, чем внутри саркофага. Я не видела гостя, но чувствовала его присутствие, как и безумно колотящееся о ребра сердце.
- Кто здесь? – прошипела я тревожным шепотом, сбив со столика книгу, что читала перед сном.
- Уже меня забыла? – тихо рассмеялся мужчина.
Я потянулась к включателю, но услышала рычание собаки и застыла. Если я бы не догадалась, кто в комнате, собака выдала бы его. Уинстон звучал иначе. Да и только один пес из тех, каких я видела, мог издать рычание, полное такой силы.
Дрожащие пальцы все же смогли включить свет, и передо мной во всей божественной красе, хоть и изменившийся под стать фермерскому домику в Айове, стоял египетский бог мумификации Анубис. В музее он был в современном деловом костюме. В этот раз он был в джинсах и белой застегнутой рубашке, идеально подчеркивающей его широкие плечи, а еще в темных ковбойских сапогах и джинсовом жилете.
Он выглядел так, словно модель на ферме. У него даже была привлекательная темная тень щетины на лице. Анубис напоминал человека, способного бросаться тюками сена, оседлать брыкающуюся лошадь, зависнуть с друзьями на барбекю и влюбить в себя любую фермершу от восемнадцати до восьмидесяти лет, не прилагая усилий. Я не знала, была ли в этом уникальная способность Анубиса, или это божественная сила делала их незаметными, но привлекательными.
Хотя он был таким же красивым, как и в прошлую нашу встречу, было в его глазах что-то мрачное, что противоречило его обычному беззаботному выражению лица. По какой бы причине он ни пришел, вряд ли он просто хотел пообщаться.
Закрываясь одеялом до шеи и постаравшись спрятать скарабея Амона под подушку как можно незаметнее, я пыталась выглядеть по-королевски и собранной, насколько это было возможно в бабушкином одеяле и с разными носками, выглядывающими из-под края, и пыльным комбинезоном, висящим на крючке у двери.
- Анубис. Почему вы здесь? – спросила я недоверчиво, но с надеждой. – Что-то пошло не так с церемонией? Вы решили все же стереть мне память? Или хотите сделать мумию и из меня?
Мысли заводили меня в страшные места, но осознание, что у него есть сила позволить мне снова увидеть Амона, перекрывало все ужасы. Я не осмелилась задать вопрос, на который хотела знать ответ. Вопрос пылал на кончике языка и был связан с безопасностью Амона. Я боялась, что если спрошу, то выдам слишком много информации.
Анубис озадаченно посмотрел на меня, это стерло все серьезность в его глазах. Он скрестил руки на широкой груди.
- Меня очень редко и по особым случаям вызывают на мумификацию лично, Лиллиана Янг. А раз ты не мертва, нет причин для твоих предположений. С церемонией ничего не случилось. Сетх запечатан на ближайшее будущее. И забирать у тебя воспоминания я никак не хочу. Если бы я пришел за этим, ты бы меня не увидела сейчас.
- Ладно. Тогда что вы забыли в моей спальне посреди ночи? – черный пес толкнул носом мою руку, и я погладила его голову. Когда пес запрыгнул ко мне на кровать и сунул голову под мою руку, чтобы я почесала ему спину, Анубис приблизился и сел в изножье моей кровати. Он одарил меня любопытным и изумленным взглядом.
Наконец, он сказал:
- Мне… нам… нужна твоя помощь.
Я пролепетала:
- В-вам, египетским богам, нужна
Анубис взглянул на своего пса, а тот стучал по кровати хвостом и лизал мою руку.
- Обычно ему не нравится быть рядом со смертными.
- Но я ему явно понравилась.
- Да. Понравилась.
- Как его зовут? – спросила я.
- Абутиу.
- Ах. Интересное имя для собаки.
- Абутиу не собака. Он – Пес.
- Это как Конь Небу – золотой жеребец, найденный Гором?
- Они похожи в том, что у них есть силы, неподвластные смертным животным, но Абутиу – первый в своем виде, лошадь же – это слишком просто.
- Абутиу – это первый пес.
- Как-то так.
Анубис отодвинулся от меня на кровати и продолжил:
- Ты нужна нам, чтобы найти Амона.
- Найти? Что значит, найти? Вы его потеряли? – я скрестила руки. – Это как-то связано с тем, что Амон выбывает из этих дел с мумиями?
Темные глаза бога мумификации пронзили меня, пригвоздив к месту. Я сглотнула, мне стало вдруг не по себе, и я ругала себя за то, что раскрыла карты.
- Так. Ты знаешь, - сказал он. – Признаю, я не удивлен. Как часто ты его видела?
Я не знала, стоит ли что-то отвечать. Я уклончиво пожала плечами и поджала губы.
- Можешь и не говорить. Я знаю, что ваша связь все еще существует. Я на это рассчитываю.
- А какая разница? Он не вернется.
Анубис поймал меня за запястье и слабо сжал.
- Он должен, Лиллиана Янг, - я испуганно вырвалась из его хватки. Он посмотрел на свою ладонь, словно удивился, что коснулся меня, а потом встал и прошел по комнате, раздвинул занавески, чтобы выглянуть из окна в лунную ночь.
- Зачем он вам так нужен? – спросила я. – Разве нельзя кого-то еще зачаровать на служение Египту на несколько эр?
Все еще глядя в окно, он покачал головой.
- Три Сына Египта связаны. Разрушить эту связь – значит лишить троих силы. А без них космос уязвим.
- То есть, Сетх может найти способ вернуться.
- Да.
- Так почему вы не сказали это Амону раньше? Он думает, что вы можете найти ему замену.
Анубис развернулся, оскал исказил его красивое лицо.
- Не было никаких проблем с его работой, он никогда раньше не колебался. Мы говорили Сыновьям Египта, что они должны исполнять свой долг. Честно говоря, я думал, что если кто и отдаст бессмертие из-за женщины, то это будет Астен.
- Нет. Астен никогда не бросил бы братьев. Даже из-за женщины.
Хмурясь и проводя рукой по волосам, Анубис сказал:
- Все хуже, чем я боялся. Ты связана со всеми тремя.
- Ч-что? – пораженно пролепетала я. – Чтобы вы знали, я не из таких девушек.
Он помахал рукой перед собой, выражая раздражение.
- Я не о физическом, хотя связь проявляется и в физическом плане, - он уставился на меня в полумраке комнаты. – Исида была права. Ты уникальна, Лиллиана Янг. И тебе повезло в этом. Это дает надежду, что ты переживешь путешествие.
- Путешествие? О чем вы?
Поделиться книгой: