Дорога на Север

– Осенью сравнялось двенадцать, леди, – был ответ. – Но вы не смотрите, что я мал ростом. Я сильный, правда.

Ей хотелось погладить по голове этого ребёнка, но она понимала, что этим может обидеть его, ущемить его мужскую гордость. Ибо перед ней действительно был маленький мужчина, рано повзрослевший и полный веры в себя. Непонятно почему, но она тоже сразу поверила в него, и на душе стало спокойнее.

– Договорились, Тим. Отныне я вверяю твоей заботе две жизни: свою и моей служанки Исты, которая очень дорога мне. Кроме неё у меня никого не осталось рядом. Правда, теперь появился ты, и я очень этому рада, – улыбнулась женщина.

Тим с достоинством кивнул головой и стал готовиться в путь. Были увязаны в тюки несколько тёплых овечьих шкур и приторочены к седлу мула, на котором предстояло продолжить путь Исте. В седельных сумках мула, принадлежащего леди, были их немногочисленные пожитки, которые взяли в дорогу из оставленного позади поместья. Туда же добавили пару тёплых одеял. Ещё три одеяла поместили на мула Тима и там же были съестные припасы в дорогу. Вот и всё. Они готовы в путь.

После недолгого ожидания появилась настоятельница в сопровождении своей верной помощницы (как сказал потом Тим, женщина была немая, но всё слышала и была безгранично предана матушке). Мать Ранульфа тепло улыбнулась путникам, отметив их полную готовность. Недавно пробила полночь, и было самое время отправляться в путь.

– Ну, а теперь последнее, дочь моя, – сказала она. – Когда достигнете обители Святой Бригитты, дашь настоятельнице эти чётки, она поймёт, что ты от меня. С ней можешь быть откровенной как со мной. Но больше ни с кем. Называй себя впредь только именем отца и не упоминай ни имени погибшего мужа, ни названия поместья. Во всём доверяйся Тиму, он не подведёт. И благослови вас Господь.

Она осенила их благословляющим крестом. Потом протянула леди маленький мешочек, в котором звенели монеты.

– Здесь немного серебра вам в дорогу, – добавила. – Жаль, что не могу дать больше. Но надеюсь, что матушка Иоанна тоже поможет вам.

Вала едва сдержала слёзы. Она преклонила колени перед настоятельницей и горячо поцеловала её руку:

– Вы спасли мне жизнь, матушка, и доброта ваша не имеет границ. Я никогда не забуду вас и стану молиться за ваше благополучие и процветание вашей обители до последних своих дней.

– С Богом, дети мои, пора. Я тоже буду молиться, чтобы Господь отвёл от вас беду.

С этим трое путников с мулами в поводу прошли через заднюю дверь сарая и калитку в стене, и метель поглотила их.

Когда после окончания метели вооружённый отряд принца появился у ворот монастыря, мать Ранульфа поняла, насколько была права, спрятав беглянок за пределами стен обители и велев им отправиться в путь, не дожидаясь завершения непогоды. Она с чистыми глазами клялась в своей непричастности к покрывательству сбежавшей леди и от души надеялась, что Господь отпустит ей этот грех, ведь она спасала человеческую жизнь. Даже отцу Ансельму, думала она, не стоит знать о её маленьком прегрешении – зачем отягощать его чувствительную совесть. То, что ожидало молодую женщину, попади она в руки этого лютого зверя, ясно читалось в его взгляде, полном жестокого и мрачного упорства. Да, он не выпустит добычу из рук. И значит, путь бедной леди предстоит далёкий. Только где-то на Севере она, пожалуй, сможет найти надёжное прибежище. У сына короля большая власть, длинные руки и множество преданно служащих ему злобных псов в воинском облачении, привыкших охотиться за людьми.

Мать-настоятельница внимательно наблюдала с галереи храма за отъездом воинов. Сердце рвалось на части от жалобных криков молодой послушницы Агнес, которые сменились надрывающими душу мольбами и стонами, когда с дюжину воинов сгрудились возле её брошенного на снег тела. Не скоро забудет мать Ранульфа её стенания, но помочь бедняжке она бессильна.

Через некоторое время отряд выстроился в походный порядок и тронулся на запад. Стало понятно, что принц рассчитывает найти беглянку в её отчем доме. Что ж, пусть ищет. Это даст время женщинам опередить своих преследователей. Конечно, они не могут ехать быстро и вынуждены соблюдать осторожность. И всё же какое-то преимущество у них есть.

Мать-настоятельница дождалась, пока отряд скроется из глаз, спустилась в свои покои и призвала Джона, который всегда выполнял её поручения за пределами обители. Она объяснила ему, что для завершения работы над новым алтарным покровом срочно необходимы золотые нитки, коих не оказалось в нужном количестве. Джон знает мастера Тимолта в Шрузбери, у которого они всегда берут ткани и нитки. И коль уж он будет там, следует передать матери Иоанне молитвенник, который она давно дожидается. Конечно, нелегко отправляться в дальний путь по такой погоде, но что поделаешь, если есть надобность. А Джон ведь сильный и выносливый мужчина, и лошадь он может взять самую быстроногую. Джон, разумеется, согласился без колебаний, принял из рук матушки кошель с деньгами и незамедлительно отправился в путь. Он привык беспрекословно подчиняться её наказам и исполнять их самым добросовестным образом.

Через пять дней Джон был уже в обители Святой Бригитты. Мать-настоя-тельница приняла из его рук молитвенник и, благословив посланца, отправила его поесть и отдохнуть перед обратной дорогой. Оставшись одна, она открыла молитвенник и в укромном уголке под дорогой кожей нашла маленькую записку. Прочтя её, монахиня глубоко задумалась. «По следам леди, которая попросит у вас убежища, идёт Дикий Принц. Помогите ей всем, что в ваших силах. Свою историю она расскажет сама. М.Р.» – так было написано на маленьком клочке пергамента. Да, было над чем подумать настоятельнице.

Путь до Шрузбери оказался долгим и очень нелёгким. Мулы, хоть и были выносливы, не могли тягаться в скорости с сильными лошадьми. Вот когда Вала снова вспомнила своего Грома. Как жаль, что великолепный конь остался во власти этого злобного ничтожества Холта де Варуна. Плакать она себе не позволила, но сердце ныло.

Путников спасало то, что после метели погода установилась ясная и без сильных морозов. Первые три дня они передвигались по ночам, благо небо было чистым, а луна полной. Днём отдыхали там, где удавалось найти приют. Они обходили большие поместья и монастыри, опасались не только заходить в попадавшиеся на пути селения, но даже близко подходить к ним, не желая, чтобы собаки выдали их. Первый день провели в заброшенном овине, на второй пришлось укрыться в небольшом леске, где Тим умудрился соорудить уютный маленький шалаш. Проехав следующую ночь, они остановились недалеко от большого мужского монастыря. Утром женщины спрятались в неглубоком овраге за монастырскими полями, а Тим отправился на разведку в обитель. Там он рассказал жалостливую историю о своём недужном родителе, который живёт неподалёку от Шрузбери и ждёт сына как помощника и опору. По крайней нужде его раньше отдали в услужение одному фермеру, живущему на берегу реки Уай, там мальчик пас овец и помогал по хозяйству. Но сейчас он нужен родителю и продвигается к нему, несмотря на зиму и холод. Кто знает, сколько осталось жить батюшке? Мальчика интересовало, правильно ли он держит путь. Как лучше и быстрее двигаться дальше? И не дадут ли святые отцы ему своё благословение? Святые отцы накормили отрока, благословили его и дали небольшой узелок с едой в дорогу в придачу к обстоятельному пояснению, как прямее добраться до цели его путешествия.

Дальше рискнули двигаться днём, по-прежнему избегая больших дорог и населённых мест. Но на ночлег попросились в захудалый постоялый двор, хозяин которого был чрезвычайно рад полновесной серебряной монете, что перешли в его руки. Зато мулы были накормлены и поставлены в конюшню. Сами путники получили горячий ужин и возможность спокойно поспать – пусть на соломе, но в теплом доме. Любопытному хозяину была поведана трогательная история Тима и в дополнение к ней не менее душещипательная повесть о любящей дочери, совершающей паломничество к мощам Святой Бригитты, которые, всем известно, по искренней молитве исцеляют от многих болезней. А матушка молодой женщины очень нуждается в помощи святой, поскольку страдает болезнью ног и сама передвигаться уже не может. Большое несчастье постигло их в пути, когда на обоз, с которым они ехали, напали вооружённые люди. Пока впереди кипело сражение, им троим удалось отстать от обоза и спрятаться в леске. Теперь приходится передвигаться самим, а это страшно и опасно. Тим хлюпнул носом и вытер лицо рукавом. История была вполне правдоподобной, и им поверили.

Придуманной Тимом истории придерживались и в последующие дни, когда с большой осторожностью прибегали к помощи посторонних. А последний отрезок пути действительно прошли с обозом, двигающимся в сторону Шрузбери.

Когда величественный замок в излучине реки Северн открылся взглядам путников, Вала ахнула. Она никогда не видела ничего подобного и даже не предполагала, что на свете существуют такие огромные строения. Приближался вечер, и путники поспешили пересечь широкую замёрзшую реку по каменному мосту и въехать в распахнутые до темноты ворота. Стражники зорко осматривали всех въезжавших в город, но ни две измученные женщины, ни худой мальчишка подозрения у них не вызвали. Беглецы оказались, наконец, у цели их путешествия.

Сам город потряс Валу не меньше, чем замок. Сколько домов! Как могут люди жить в такой тесноте и близости жилищ друг к другу? Но смотреть по сторонам особенно было недосуг, главное – узнать дорогу к обители и повидать матушку Иоанну. Тим отправился на поиски монастыря, женщины с мулами остались в узкой улочке недалеко от ворот, спрятавшись в глухом закоулке у стены.

Тим вернулся хмурый и повёл их по извилистым улочкам к монастырю. Там он провёл Валу ко входу в церковь, ещё теплившуюся свечами немногих прихожан, и показал как найти мать-настоятельницу. Пусть она сама скажет леди, насколько плохо обстоят их дела. Тим же просто не мог смотреть в её измученные глаза. Их путь далёк от благополучного завершения.

Матушка Иоанна приняла Валу с добротой и участием, но поведала, что не может сделать для неё слишком многого. Оставив её молиться у мощей Святой Бригитты, сказала, что пришлёт за ней через час-другой. Успокоила, что о её людях позаботятся.

Когда Вала, измученная и продрогшая до костей, уже едва могла выдержать коленопреклонную молитву у раки святой, за ней пришла тихая незаметная монахиня и повела её вглубь монастырской территории. Открыв неприметную дверь в задней стене большого дома, она провела путницу в маленькую тёплую комнату и оставила там. Вскоре появилась мать Иоанна, в руках у неё был кубок с вином и скромный ужин.

– Ничего, дочь моя, – успокоила она, – в твоём положении можно и нужно выпить вина. Поешь и немного согрейся. И не волнуйся за своих людей, они накормлены и в тепле. Ты же расскажи мне свою историю. Кое-что я уже знаю, поскольку мать Ранульфа передала мне весточку. Но мне надо узнать всё, чтобы помочь тебе.

Немного утолив голод и выпив согревающего напитка, Вала рассказала матушке свою трагическую историю, так же откровенно и честно, как в обители Святого Фрайдсуайда – она помнила наставления доброй монахини, спасшей ей жизнь. История произвела сильное впечатление на матушку Иоанну. Но не меньше впечатлило Валу известие о том, что принц, вопреки её надеждам, вышел-таки на охоту и твёрдо намерен изловить беглянку. Это было страшно. Куда бежать? Где спасаться?

Мать-настоятельница покачала головой:

– Положение и, правда, отчаянное, дочь моя. Но не стоит терять веру в милость Господа нашего. Цели достигает лишь тот, кто к ней упорно идёт, не боясь ничего. Ты справишься. Ты сильная, дочь моя. И ты не одна. А я помогу тебе.

Потом они вместе обсудили план дальнейших действий. Продумано было всё до мелочей. Уходить было решено рано утром днём позднее. А пока немного набраться сил. Днём Вала должна была долгое время молиться у мощей Святой Бригитты, чтобы любопытные глаза, если таковые найдутся, видели её усердие. Защита святой, и правда, будет полезна ей и её спутникам. Дальнейший путь они обговорят следующей ночью. А пока Вала может остаться в этой комнате и отдохнуть здесь. Тут её никто не побеспокоит.

Расставшись с доброй монахиней, Вала рухнула на постеленный в углу матрас и заснула глубоким сном. Утром она подкрепилась принесенным ей завтраком и отправилась в храм. Там она прослушала мессу и долго молилась у раки святой. Когда она направилась к выходу, оборванный мальчишка подошёл к ней и попросил милостыню. Женщина остановилась и вложила пальцы в руку попрошайки, как бы вкладывая монетку, шепнув при этом несколько слов. Днём она отдыхала в отведенной ей комнате. Вечером снова состоялось беседа с настоятельницей, последние наставления и кошель денег в руку. Слёзы не удержались и потекли по щекам. Второй раз она получала помощь из рук благочестивых женщин, посвятивших свою жизнь служению Богу. Слова благодарности излились из самого её сердца, чем тронули добрую матушку, умевшую отличать искренность от притворства.

Рано утром следующего дня две монахини верхом на мулах покинули город и направились по дороге на Честер. Это никому не показалось странным. Как не привлек ничьего внимания и худой мальчишка, выехавший немного позднее с группой торговцев. В отдалении от городских ворот, когда их уже не было видно, трое путников воссоединились и повернули своих мулов на дорогу к Ноттингему. Там, в небольшой рощице они дожидались обоз торговцев, двигающихся в том же направлении, и присоединились к ним. Дорога на север продолжалась.

А матушке Ранульфе был отправлен известный ей молитвенник, с которым ушла весточка, что путники отправились в Ноттингемское аббатство.

Передвигаться с обозом было намного легче. Ночевали в странноприимных домах монастырей либо на постоялых дворах. Это было весьма кстати, так как зима брала своё, и морозы крепчали. Три дня пришлось потерять, когда их застал в пути сильный снегопад с ветром; не такая метель, которая помогла беглянкам скрыться из Хил-Хауза, но тоже серьёзна помеха в дороге. Хорошо, что они были совсем недалеко от маленького монастыря на берегу реки Трент. Там и нашли приют. В обозе ехало ещё три женщины: две пожилые и одна молоденькая, худенькая, как девочка. В компании с ними беглянки чувствовали себя спокойнее. Монашеское одеяние они сбросили ещё в лесочке, поджидая обоз, и теперь ничем не отличались от остальных путниц. Тим крутился возле мужчин, оказывая им мелкие услуги и стараясь угодить старому Хемтсу, главному в этом обозе. Приближалось Рождество, а они были ещё далеки от цели.

Торговцев беспокоил проезд через Шервудский лес: там пошаливали разбойники и водились волки. Охрану обоза усилили, оружие раздали всем мужчинам, даже Тим получил лук и стрелы – он умел ими пользоваться. Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, Вала не попросила оружия, но Тима предупредила, что отлично стреляет. И когда в один из вечеров обоз задерживался с достижением очередной цели путешествия – постоялого двора, их попыталась взять в клещи большая волчья стая. В таком положении больше всего полезными оказывались лучники, а их было немного. Тогда-то Вала взяла в руки лук и отличными выстрелами положила трёх волков. Одного убил Тим, ещё четырёх достали стрелы охранников. Хищники отстали от обоза, и вскоре путники достигли человеческого жилья. Женщины ахали и восхищались смелостью и меткостью Валы, даже охранники заметили её успехи, а старый Хемтс прочувствованно благодарил её за помощь. Такое редкое для женщины умение вызвало, конечно, любопытство спутников, и пришлось рассказать историю о детском увлечении луком, которое привили ей старшие братья. С тех пор она и лука в руки не брала, но в нужную минуту детское увлечение сослужило хорошую службу. С этим охотно согласились, и больше к этому вопросу не возвращались.

Ноттингем возник перед ними на холмах над рекой двумя замками, контролирующими переправу через Трент. Один из них, старый, как объяснил старший из охранников, построили саксонцы ещё до прихода Великого Вильгельма, другой возвели по повелению Завоевателя. Огромная военная крепость гордо возвышалась на холме. Проехав в ворота города, беглянки расстались с обозом, тепло поблагодарив спутников за защиту и помощь в дороге. Их путь лежал на восточную окраину города, где под самой городской стеной приютился маленький женский монастырь, к настоятельнице которого они имели рекомендацию. Незаметно отделился от обоза и Тим, как бы затерявшийся в большом городе. Он догнал своих спутниц и присоединился к ним.

Когда маленькая группа достигла стен монастыря, Вала намеревалась пойти прямо к настоятельнице и попросить у неё помощи. Но осторожный Тим не позволил ей этого. Он настоял, чтобы путники устроились в небольшом постоялом дворе неподалёку, а сам отправился узнать, чем здесь пахнет, как он выразился. И чутьё не подвело мальчика. Покрутившись по городу и возле монастыря, он принёс тяжёлую весть. Здесь уже было известно, что люди принца Юсташа разыскивают трёх женщин, совершивших тяжёлое преступление. Многие из жителей города были готовы помочь в поисках, рассчитывая на вознаграждение. В монастырь идти было нельзя, их проверяли в первую очередь. Надо было найти убежище и скрыться прежде, чем кому-то придёт в голову расспрашивать их, откуда и зачем они прибыли.

Женщины, дрожа от ужаса, уединились в маленькой комнатушке, которую сумели получить за двойную цену. Здесь они дожидались Тима, который отправился выискать хоть какое-нибудь место, могущее послужить убежищем. Идти дальше они не могли. Зима, мороз и никакой помощи. Им нужна была передышка.

Поиски настырного Тима увенчались-таки успехом. Он узнал, что в Ноттингеме есть место, которое называют подземным городом – это лабиринт созданных рукой человека пещер, в которых нередко находят приют те, кто не в ладах с законом. Всё лучше, чем охотники за людьми. Тим взялся за изучение местности. Он нашёл более-менее безопасный вход в одну из пещер за северной стеной города. Там мальчик выискал небольшое ответвление в лабиринте, которое можно было легко отделить от основного хода, и к большой своей радости обнаружил маленький отдельный выход из него, почти невидимый снаружи. Теперь нужно было пристроить где-то своих мулов и перебраться в новое убежище. Переселение удалось совершить почти незаметно, правда, и Валу, и Исту пришлось переодеть мужчинами – так было спокойнее. И началась их пещерная жизнь. Самым трудным было переносить холод. Грелись, как могли, используя все одеяла и овечьи шкуры. Тиму удалось натаскать в их убежище еловых веток, которыми они устлали землю под своей общей постелью. Купить еду можно было на рынке, не привлекая особого внимания и не пользуясь услугами одних и тех же торговцев.

В этих мало пригодных для жилья условиях они провели почти весь январь и начало февраля. Время от времени переодетые в мужскую одежду женщины выбирались вместе с Тимом в город, заходили в харчевни и с наслаждением ели горячую пищу. Было очень трудно не выдать себя. Иста ещё могла говорить низким голосом, похожим на мужской, но голос Валы был нежным и мелодичным. Такой голос никак не мог принадлежать мужчине, и ей пришлось изображать немого. Все переговоры вёл в основном Тим. Такое постоянное напряжение очень утомляло женщин, и они долго приходили в себя после этих вылазок.

Прогуливаясь возле женской обители, Тим однажды услышал, что её недавно посетили люди принца. Они допросили настоятельницу и всех монахинь, спрашивая о двух женщинах, которые искали приюта. Никто не видел и не слышал ничего подобного. Какое счастье, что он прислушался к своему внутреннему голосу и не пустил леди в монастырь! Тим был умным мальчиком и обратил внимание, что ищут уже не трёх, а двух женщин. И это могло означать лишь одно – преследователи напали на след обоза. Надо было уходить из города.

Глава 4

Принц Юсташ был раздражён и зол до крайности. Подумать только, эта непокорная сука, вдова какого-то захудалого рыцаря пренебрегла его волей, сбежала, лишила удовольствия, которое он уже предвкушал. Её белое тёплое тело вызвало в нём сильное желание. Тёмные, отливающие золотом волосы и глаза, которые показались глубокими как омут, манили его. Он ведь ясно высказал своё пожелание, а она… Что ж, ей придётся ещё не раз пожалеть об этом, когда он отыщет её. Живой ей от него не уйти. И поделом. Неподчинение воле особы королевской крови, будущего короля Англии равносильно государственной измене и карается смертью. Только её смерть будет долгой и мучительной, он не позволит ей уйти быстро.

Жестокий взгляд принца, освещённый изнутри тёмным опасным пламенем, пугал даже его видавших виды воинов. Когда у их господина бывало такое выражение лица, они предпочитали держаться от него подальше и лишний раз не попадаться на глаза. Но сейчас спрятаться было некуда. Люди притихли. Рядом с принцем ехал капитан его отряда, самый верный и надёжный его помощник, не раз выполнявший трудные и щекотливые поручения своего господина. Джек Толбет был беспредельно предан принцу, поскольку тот поднял его из самых низов и сделал рыцарем. Кроме того, будучи сам крайне бессердечным человеком, не ведающим жалости и сострадания, он с удовольствием разделял жестокие развлечения Юсташа, был лучшим в его своре гончих и славился тем, что никогда не упускал добычу.

Отряд продвигался на восток, к Вустеру.

– Ну и что ты скажешь, мой верный пёс? – повернулся принц к своему капитану. – Куда могли направиться эти неразумные женщины?

– Я чувствую, мой господин, что они где-то на востоке. В Вустер они вряд ли подадутся, а вот в Глостер или в Шрузбери вполне могут. Там большие монастыри, в них легче укрыться.

– Пожалуй, ты прав, Джек. Направим коней на север.

Дорога на Шрузбери была неблизкой, но выносливые опытные воины на отличных конях легко справлялись с тяготами пути. Они ночевали в поместьях и монастырях, получали всё самое лучшее и рано поутру отправлялись дальше, оставив за спиной вздохнувших с облегчением хозяев – королевский сын был не самым желанным гостем. И хотя многие в стране знали, что церковь противится помазанию Юсташа на царствование и будущее его неопределённо, никто не решался возражать ему или не выполнять его требований.

На исходе восьмого дня отряд на рысях ворвался в городские ворота. Принц направился в крепость, где комендант предоставил ему лучшие покои и велел устроить пир в честь прибытия важного гостя. Здесь Юсташа ждал гонец от отца. Король требовал срочного возвращения сына. Императрица Матильда, как всё ещё называли дочь Генриха Боклерка, несколько поутихла последнее время, но её юный сын выразил твёрдое намерение бороться за корону. Вторжение войск с материка ожидалось со дня на день, несмотря на зимние холода и частые штормы.

– Щенок, – злобно пробормотал принц. – Мальчишка явно нарывается на неприятности. Надо поубавить ему спеси и научить наглеца уму-разуму.

От этого призыва нельзя было отмахнуться. Речь шла о будущем царствовании. Поэтому принц принял решение поручить дальнейшие поиски беглянки Джеку Толбету, оставив ему небольшой отряд из пяти человек – для поисков это даже лучше. Но настоятельницу монастыря Святой Бригитты он посетил лично. Мать Иоанна клялась, что ничем не может помочь принцу, как бы ни хотела. Когда же Юсташ спросил её напрямую, что за дама появилась здесь несколько дней назад, настоятельница вспомнила, что действительно видела в храме молодую женщину, усердно молящуюся у мощей святой Бригитты, и даже дала ей своё благословение. Но кто эта дама, откуда она появилась и куда исчезла потом, матушка не знает. Она смотрела принцу в глаза прямым честным взглядом и говорила уверенно. Другие монахини ничего не смогли добавить, когда их подвергли допросу. Люди принца проверили все постоялые дворы, но нигде женщины, похожей по описанию на беглянку, замечено не было. Среди опрошенных стражников один вспомнил, что четыре дня назад рано утром две монахини, усердно закрывающие лицо, покинули пределы города. На вопрос, куда они держали путь, стражник ответил уверенно – на Честер.

Что ж, это возможный вариант. Город расположен у северо-восточной границы Уэльса с Англией. Может быть, беглянки пробиваются к валлийцам? Их было двое, но это ничего не меняет. Старуха просто могла не выдержать трудного пути. В Честере возводится большой собор, есть монастырь на реке Ди. Это стоит проверить.

В тот же день Джек Толбет со своими воинами отправился по Честерской дороге. Принц Юсташ покинул Шрузбери утром следующего дня и двинул свой отряд на Лондон. Он знал, что верный Джек не подведёт, беглянка будет поймана и доставлена к нему. А пока вполне можно заняться приятным делом сбивания спеси с мальчишки Генриха. Юсташ считал себя сильным воином и верил в свою воинскую доблесть.

Поездка в Честер заняла пять дней и ни к чему не привела. Никаких следов. Да и звериное чутьё Джека молчало. Поэтому, вернувшись в Шрузбери, он ещё немного походил по городу, разнюхивая обстановку. И был вознаграждён за своё усердие. Один из торговцев поведал ему, что недавно выезжал с обозом в Ноттингем, но приболел в пути и вынужден был вернуться домой, благо, отъехали недалеко. В обозе остался его сын, на которого отец переложил все дела. Когда они покинули город, к ним присоединились две женщины, одна молодая и довольно красивая, явно леди. Другая женщина постарше, некрасивая, она была похожа на служанку. Что было дальше в пути, торговец знать не мог, но его сын и сейчас ещё в Ноттингеме, товара у него много. А сам он рад услужить людям короля.

Джек почуял запах дичи. Он спросил имя молодого торговца и где его можно найти и, не теряя ни минуты, двинулся в путь. Ехали быстро, коней не жалели – рыцарь очень хотел как можно быстрее выполнить поручение господина.

Добравшись до Ноттингема, Джек легко разыскал Сэма Ньюберта, и тот охотно поведал ему историю их поездки. Да, женщины, правда, были, отец всё верно сказал. Они прошли с обозом весь путь. В дороге не особенно разговаривали с попутчиками, о себе не рассказывали. Но когда случилась беда – на обоз напали волки, молодая женщина повела себя необычно. Она взяла лук и очень метко стреляла по хищникам, убила трёх. Когда её спросили, где она освоила такое мастерство, сказала, что её научили старшие братья. Сразу на въезде в город, женщины отделились от обоза, и больше о них никто ничего не слышал. Джек нашёл ещё кое-кого из этого обоза, но ничего нового не услышал. История с волками и меткой стрельбой из лука показалась странной. Но Джек нюхом чуял, что это была именно та женщина, которую они ищут. Но где она делась? В монастыре никто ничего не видел – беглянки здесь не появлялись. Обойдя постоялые дворы, тоже ничего не нашли. Хозяева не видели никого похожего на разыскиваемых женщин. Только на одном постоялом дворе, что находился близ монастыря, хозяин ничего не смог сказать им – три дня назад его внезапно разбил паралич, и он потерял речь.

Джек упорно ходил по городу, прислушивался к разговорам на рынке и в тавернах, но интересного ничего не узнал. Время шло. Нужно было принимать решение. Возвратиться ни с чем он не мог. Доверившись своему чутью, он решил, что женщины уходят на север, и двинулся на Йорк. Этот хорошо укреплённый город может быть привлекательным для тех, кто хочет замести следы. Джек намеревался попасть в город как можно скорее, пока зимняя дорога не сменилась весенней распутицей. Там он и будет ожидать беглянок, если они ещё не достигли цели.

Тем временем, беглецы, напуганные новостями, что узнал Тим, спешно собирались покинуть своё пристанище. Мальчик купил еды в дорогу, забрал мулов с постоялого двора и упаковал вещи. После всех необходимых выплат оказалось, что денег у путников почти не осталось, и это очень их огорчило. Вала хотела продать своё ожерелье, но они не решились сделать это здесь. Всё же их могли узнать торговцы из обоза, и тогда уже ничто их не спасёт. Решили идти в Линкольн. Это был большой город с собором и замком, возможно, там им повезёт больше.

Они не успели добраться до реки Уитем, как разразилась метель, третья за их долгую дорогу. Продвигаться вперёд было невозможно, ночевать без крыши над головой тоже. Путники пали духом. Их спасло то, что послышался звук церковного колокола. Продвигаясь на этот звук, они вышли к большой усадьбе. Это не был замок, однако поместье было очень хорошо укреплено: высокий каменный забор со сторожевыми башнями, глубокий ров, подъёмный мост. Выбора не было – если не попросить помощи у людей, остаётся погибнуть в открытом поле. И они решились. С трудом докричались до стражника на ближайшей башне. Когда их впустили во двор поместья, они едва держались на ногах. Конюх принял у них мулов, Тим из последних сил поплёлся разгрузить поклажу и взять для госпожи необходимые вещи. Иста поддерживала хозяйку, сама едва не падая с ног. Когда их ввели в большой зал, от тепла и света хотелось заплакать. Обитатели поместья с удивлением смотрели на нежданных гостей, но благоразумно оставили все расспросы на потом. Путникам дали подогретого вина и выделили маленькую, но тёплую комнату рядом с кухней. Есть они были не в силах.

Утром, когда был снят вынужденный маскарад, стало ясно, что двое из путников женщины, причём одна из них леди, а третий – мальчик. Надо было давать объяснения, и Вала призналась, что её преследуют по ложному обвинению в преступлении, которого она не совершала, а верные слуги страдают вместе с ней. Хозяева удовлетворились этим. Путникам предоставили убежище.

Поместье Стоунэдж принадлежало сэру Саймону Вудвилу. Его жена леди Сесили, две их дочери и сын составляли семью рыцаря. Старшая дочь супружеской четы Вудвил пребывала в монастыре в Йорке.

Вала понимала, что людям, приютившим её со слугами, придётся раскрыть больше, чем она уже сказала, – нельзя вызывать недоверие к себе, от которого один шаг к подозрению в неблаговидных целях. Она мучительно размышляла о том, что именно может говорить, а что следует утаить. Но всё получилось гораздо проще. Когда днём гостья сидела вместе с хозяйкой в маленькой гостиной, та вдруг утёрла слёзы, оторвавшись от шитья, которым была занята.

– Моя бедная старшая дочь тоже пострадала безвинно, – сказала она. – Девочка и не думала о монастыре, а оказалась там. Уже больше чем полгода прошло, а я всё не могу привыкнуть к этому горю.

Вала посмотрела на женщину с искренним состраданием и попросила её рассказать историю дочери, если, конечно, это можно.

– В нашей беде нет ничего зазорного или такого, что следовало бы утаивать, – был ответ. – Здесь не Лондон, власть короля тут не так прочна, и кое-кто открыто поглядывает в сторону молодого Генриха Плантагенета. Поэтому то, что сотворил принц Блуаский, вызвало у многих возмущение. И лучше бы ему не показываться в наших краях.

Услышав имя Юсташа, Вала вздрогнула и насторожилась.

История оказалась достаточно грязной, что, впрочем, её не удивило, коль в дело оказался замешан наследник престола.

Юная Кэтрин, красивая и весёлая, была помолвлена с сэром Робертом Хеем, сыном сводной сестры лорда Перси. Молодые люди любили друг друга, и родители уже говорили о свадьбе, поскольку девушке весной исполнялось пятнадцать. День бракосочетания наметили на середину лета. В конце мая семья отправилась в Йорк, где живёт сестра сэра Саймона леди Анна, и откуда гораздо ближе и к владению сэра Оуэна Хея, отца жениха, и к замку самого лорда. На их беду в это же время в город прибыл принц Юсташ. Его торжественно принимали в епископском дворце, по этому случаю был дан торжественный приём. Здесь-то принц и увидел Кэтрин. Её живость и удивительная чистота привлекли его внимание. Но когда он попытался сблизиться с ней, девушка испугалась и стала его избегать. И всё же от прямого разговора уйти не удалось. Принц признался, что она ему очень понравилась, и он сочтёт за счастье обладать ею. Всем было известно, что принц несвободен. Его жена, сестра французского короля, почти никогда не показывалась вместе с ним. Но она была, поэтому речь могла идти только о роли любовницы. Принц уверял, что это очень почётная роль, и она окажет великое благодеяние своей семье, сможет многое сделать для родителей и родственников, когда обоснуется в его замке неподалёку от Лондона. Девушка с ужасом слушала эти страшные слова. Она открыла принцу, что обручена с человеком, которого любит и с которым мечтает прожить всю жизнь. Кэтрин со слезами на глазах умоляла королевского наследника отказаться от своих намерений. Ответом ей был мрачный и жестокий взгляд, от которого девушка похолодела. Двумя днями позже с Робертом случилось несчастье – его лошадь понесла, он не смог справиться и погиб при падении. Его отпевали в епископской церкви. Когда принц Юсташ подошёл выразить девушке своё соболезнование, глаза его сверкнули таким откровенным торжеством, что сомнений не осталось – трагический случай был делом его рук.

– Не печальтесь, леди, – тихо сказал он, – мы скоро увидимся с вами.

На другой день Кэтрин отправилась в монастырь, и никто не смог отговорить её. Она была в отчаянии от потери человека, которого любила, и в ужасе от того, что её ждёт, останься она с родителями. Несмотря на молодость и наивность, девушка понимала, что спасения нет. Её может скрыть только монашеский обет. И она приняла его почти что сразу. Настоятельница монастыря мать Джулиана, кузина почившего супруга леди Анны, не стала чинить препятствий, когда узнала эту историю. Так молодая, полная жизни девушка навсегда оказалась запертой за монастырскими стенами, а сердце матери обливается кровью, когда она думает об этом.

– Будь проклят принц Блуаский, – жёстко сказала она. – Я надеюсь, что очень скоро черти в аду примут его душу.

Услышав эту печальную повесть, Вала не удержалась и поведала бедной матери свою историю. А потом они долго плакали, обнявшись.

С этого времени Вала и её слуги стали желанными гостями в Стоунэдже. Ни о какой оплате за гостеприимство речь не допускалась. Больше того, для Валы были переделаны некоторые платья Кэтрин, чтобы беглянка смогла достойно продолжить свой путь.

К обсуждению дальнейших действий был привлечён сэр Саймон. Когда ему была поведана история Валы, рыцарь тихо, но яростно выругался и со своей стороны пообещал сделать всё возможное, чтобы она не попала в лапы к этому разнузданному чудовищу.

– Однако дела обстоят не так просто, как нам бы хотелось, леди, – сказал рыцарь. – Вокруг достаточно людей, готовых предать ближнего своего за мелкую монету. Кроме того, и в этих краях есть сторонники короля Стефана и люди, готовые служить его порочному сыну, видя в нём будущего властелина страны. Хотя здесь многие стали на сторону императрицы Матильды и её сына.

Оценивая положение, сэр Саймон решил, что, прежде всего, нужно придумать историю, объясняющую, как и почему Вала попала в его поместье. Лучше всего, конечно, выдать её за их дальнюю родственницу, скажем, кузину покойной жены дядюшки леди Сесили сэра Джеффри Уэсли, который живёт в Манчестере. Она с отрядом воинов якобы ехала поклониться мощам Святого Ботольфа и попросить исцеления для своей больной матушки. Однако жестокая метель разметала их, и женщина осталась лишь с двумя слугами. Кстати её саму лучше называть, скажем, Элизабет Конниг. Для верности сэр Саймон рассказал немного о Манчестере – небольшом торговом поселении, расположенном в отрогах Пеннинских гор, на реке Эруэлл.

Касательно плана дальнейшего пути Валы сэр Саймон высказался совершенно определённо – ей надо уходить дальше на север. Здесь оставаться опасно. У людей большие уши и длинные языки. Как только пройдёт весенняя распутица, он сам намерен ехать вместе с женой в Йорк, чтобы проведать Кэтрин. Это очень удобно для Валы. Гораздо безопаснее для неё ехать с большим отрядом. Кроме того, в Йорке можно остаться незамеченной, поселившись в доме леди Анны. А там можно будет узнать о верных псах принца. Они, скорее всего, будут искать беглянку в монастыре. Там, в Йорке станет понятнее, куда продвигаться дальше. Сам сэр Саймон считает, что идти надо как можно дальше на север, в Приграничье. Надо поговорить с надёжными людьми и узнать, кто может помочь в этом.

Так и порешили. А пока зима властвовала над землёй, путники отдыхали от долгого и трудного пути. Тим помогал конюху поместья ухаживать за лошадьми и с любопытством расспрашивал о здешних местах, людях – он хотел быть готовым к любым неожиданностям. Иста занималась госпожой, приводя в порядок её саму и туалеты, ведь теперь ей предстояло ехать дальше как леди, в достойном окружении. Сама Вала охотно помогала леди Сесили в шитье и вышивании, много беседовала с ней, рассказывала о зелёных холмах Уэльса, где могла свободно носиться на своём красавце Громе (где-то он сейчас?). О событиях, связанных с её неудавшимся браком и последующем бегстве она предпочитала не говорить – очень тяжело и больно было это всё вспоминать. По вечерам она любила играть в шахматы с рыцарем и значительно усовершенствовала своё мастерство. Отец когда-то научил её этой игре, и ей понравилось. Иногда по вечерам вся семья слушала музыку. Дочери Вудвила Дженни и Этель хорошо пели, а юный сын Трентон наигрывал на лютне.

Это были очень приятные вечера, спокойные и полные тепла. Вала любила слушать рассказы сэра Саймона о здешних местах и особенно о тех, куда ей придётся держать путь дальше.

Время шло незаметно. Вала окрепла и похорошела. Раны, нанесённые ей, потихоньку затягивались, хотя она знала, что никогда не забудет свою светловолосую малышку Уну, и всегда будет помнить отца. В памяти всплывали старая верная Огла, Мэрил ап Томас, дядья и кузены. Это всё её прошлое, к которому теперь нет возврата. А впереди неизвестность, и никто не знает, как закончится её путь, где находится место, которое она сможет назвать своим домом.

Весна в этом году выдалась ранняя и дружная. Как только дороги просохли настолько, что по ним можно было передвигаться, сэр Саймон стал готовиться в путь. Он брал с собой отряд из дюжины хорошо вооружённых воинов. Для защиты поместья оставались капитан стражи, бывалый и опытный воин, преданный рыцарю и его семье, и с ним ещё двадцать солдат. Кое-кто из челяди был обучен держать в руках оружие. Да и защищено поместье надёжно. Поэтому сэра Саймона больше волновало то, как им самим справиться с поездкой. Путь был неблизкий. Рыцарь не один раз проделывал его, хорошо знал все места, где можно остановиться на ночлег, и женщины с ним ехали не впервые. Но что-то его тревожило в этот раз. И он принял решение ехать не прямым, а окольным путём, ближе к морскому побережью. Это были пустынные места, монастыри и постоялые дворы здесь встречались куда реже, но зато и меньше была вероятность нежелательных встреч. Леди Сесили во всём поддержала мужа. Она тоже чувствовала какое-то неясное беспокойство и готова была терпеть неудобства более дальней дороги по мало обжитой местности.

Ранним весенним утром отряд тронулся в путь. Священник поместья отец Иствин благословил отъезжающих и долго ещё провожал их взглядом со сторожевой башни, куда поднялся вместе с молодым господином. Трентон был ещё совсем юным, но уже чувствовал свою ответственность за оставленное на его попечение поместье. Он был очень горд этим. Глядя вслед отцовскому отряду, мальчик с удовольствием думал о том, что теперь-то уж заставит капитана стражи дать ему оружие. Сейчас он здесь господин. А священник думал об этой странной молодой леди, которая появилась так неожиданно и теперь уехала вместе с господином и его женой. Что-то она скрывала. Но что?

Несмотря на то, что весна только наступала, зелень отчётливо пробивалась из земли, а кое-где видны были первые цветы, кажущиеся удивительно яркими после зимней стужи. На этой красоте отдыхал взгляд. А когда впереди показалась небольшая берёзовая роща, нежность первой зелени на деревьях радовала не только глаза, но и душу.

Вала неспешно ехала на серой в яблоках кобылке, которую отдал в её распоряжение сэр Саймон. Она сразу назвала её Ласточкой. Будучи прекрасной наездницей, Вала получала большое удовольствие от этой поездки. Солнце, тепло, пьянящий воздух и ощущение безопасности – ведь она ехала под защитой такого хорошо вооружённого отряда под командованием опытного и знающего эти края рыцаря. Ей неведомы были опасения сэра Саймона и предпринятые им меры безопасности. Она была спокойна и даже впервые за последние месяцы весела.

Леди Сесили, поглядывая на свою гостью, была довольна – пусть девочка хоть немного отдохнёт душой, кто знает, какие ещё испытания ждут её впереди. Муж обещал ей узнать через надёжных людей, кому можно вверить дальнейшую судьбу Валы, чтобы спрятать её как можно дальше и как можно надёжнее от мстительного принца. Но здесь нужно было проявить большую осторожность, и леди опасалась мужского вероломства. Многие мужчины из тех, кого она знала, были способны предать даже близкого друга, если это сулило выгоды им самим. Поэтому Леди Сесили намеревалась, прежде всего, поговорить с леди Анной и матушкой Джулианой.

Тим тоже был весел. Ему дали достаточно резвого коня буланой масти, и это было намного лучше, чем ехать на муле. Мулов они оставили в поместье сэра Саймона – они были лишними в этом боевом отряде. Даже Иста ехала на рыжей кобыле со светлым длинным хвостом. Единственное, что показалось мальчику странным, это направление, в котором они двигались. По его пониманию, ехать нужно было на север, а они двигались в сторону побережья. Куда? Не выдержав сомнений, Тим обратился с этим вопросом к молодому воину Сэмюелу, с которым установил добрые отношения, помогая в уходе за конём. Сэмюэл пояснил ему, что господин опасается людных мест и больших дорог, и поэтому они двигаются к Йорку в обход, забирая на восток в менее людные края. Это удлинит им время в пути, но сделает дорогу более безопасной. Такая осторожность была Тиму по душе. Он успокоился, но, тем не менее, зорко поглядывал по сторонам, не полагаясь целиком на наблюдательность воинов рыцаря.

День за днём продолжался путь на север. Ехали не слишком быстро, так как женщины всё же были менее выносливы, чем закалённые в походах воины. Ночевали не всегда под крышей. Но погода, к счастью, стояла сухая и солнечная. Устраивая ночлег, опытные воины, прежде всего, заботились об удобстве госпожи и её гостьи. Кормились в пути тем, что взяли с собой, дополняя запасы охотой. Здесь очень хорошо показал себя Тим – он был быстрым и сообразительным и хорошо стрелял из лука. Но больше всего удивила спутников Вала, когда, взяв в руки оружие, легко подстрелила двух больших уток над озерком, мимо которого проезжал отряд.

Когда разразилась первая весенняя гроза, путники были, к своему счастью, недалеко от маленькой мужской обители, где смогли, по крайней мере, спрятаться под крышей от мощных дождевых струй, обрушившихся с неба. Потом, правда, пришлось ещё день пережидать, пока подсохнет сразу размокшая дорога. Но конец их пути уже был недалек.

И вот, наконец, на закате дня перед ними возник Йорк. Это был величественный город – город с многовековой славной историей, как узнала Вала от своих спутников. Его возвели ещё древние римляне, сделав столицей североевропейских территорий своей империи. Здесь бывали императоры Адриан и Септимий Север, здесь скончался Констанций Хлор, а его сын Константин Великий был провозглашён новым римским императором. Несколькими веками позже город стал центром христианства Северной Англии. Кафедральный собор возник ещё пять веков назад, епископ Полинус крестил здесь короля Нортумбрии Эдвина и вскоре стал первым архиепископом Йоркским. Город пережил датское владычество и неоднократно подвергался атакам норманнов. После установления их власти в стране Йорк стал укрепляться, был возведен мощный замок. Сейчас здесь действительно было на что посмотреть. Вала слушала эти рассказы с жадным интересом, ей очень хотелось увидеть всю эту красоту своими глазами.

Однако сэр Саймон остудил её пыл, призвав к осмотрительности. При въезде в город женщины ехали в центре отряда воинов, низко опустив на лицо капюшоны плащей. Они прямиком направились в восточную часть города, где среди высоких деревьев парка прятался дом леди Анны, внушительное одноэтажное строение с высокой двухскатной крышей. Въехав в ворота парка, отряд направился прямо к центральному входу, где уже встречала путников хозяйка дома. Радостные возгласы, приветственные объятия, несколько тихо сказанных слов – и женщины, оказались в доме, где их окружили только самые доверенные слуги. Остальных эконом быстро выпроводил из зала, дав им срочные задания. Только после этого женщины сбросили капюшоны.

Леди Анна была умная и наблюдательная женщина. Она сразу почувствовала встревоженное состояние брата и его жены и поняла, что с этим приездом родственников связано что-то не совсем обычное. Поэтому по её повелению Валу и её служанку сразу отправили в выделенные им покои. Их велено было не беспокоить. Челяди утром стало известно, что в дом прибыла дальняя родственница их хозяйки леди Элизабет Конниг, кузина покойной жены любимого дядюшки леди Сесили сэра Джеффри Уэстона из Манчестера. Она пережила большое горе и хочет уйти от мира. Монастырь для неё выбрали в Йорке, тот самый, где пребывает и дочь леди Сесили юная Кэтрин.

После того как леди Анна исполнила свой долг хозяйки, и все прибывшие были сытно накормлены и устроены на ночлег, она надолго уединилась в своей маленькой уютной гостиной с братом и его женой. Выслушав их рассказ о том, как попала к ним молодая женщина, преследуемая мстительным принцем, она печально покачала головой. Опять этот проклятый принц! Но теперь они могут постараться обойти его, помешать его жестоким планам. Это хоть немного облегчит их боль после пережитого по вине этого чудовища горя.

Однако надо быть предельно осторожными, сказала хозяйка. Город неспокоен. Ещё по зимней дороге сюда прибыли люди Юсташа, которые именем короля разыскивают молодую женщину дворянского звания, обвиняемую в тяжёлом преступлении. Эта женщина якобы совершила покушение на жизнь принца, что приравнивается к государственной измене и карается смертью. Было названо имя этой женщины – де Плешар по рождению и де Варун по мужу. Розыски беглянки привели преследователей сначала в Ноттингем, а оттуда в Йорк.

Женщину искали в здешнем монастыре. Архиепископ Йоркский произнёс по этому поводу гневную речь, в которой обличал преступные действия злодейки и призывал жителей быть настороже и помочь королевским посланцам. Так что положение крайне опасное. Если откроется, что они помогают беглянке, им тоже не поздоровится. Юсташ жесток и мстителен. И прикрывается именем отца.