Буря на острове

Так и лежала девушка, находясь на грани сознания, когда в комнату проскользнула старая няня Мег. Она уже была, видимо, введена в курс дела, потому что сразу стала приводить девушку в чувство. Дала ей выпить что-то горькое на вкус. Потом тщательно обтёрла всё тело влажной тряпочкой и поменяла простынь. Надела на Эльгиту сорочку и накормила её чем-то лёгким. Снова дала выпить какую-то настойку, и девушка, наконец, провалилась в глубокий сон. Так провела она несколько дней. К ней приходила только старая Мег, делала, что положено, и уходила. Ни мать, ни отец ни разу не заглянули к ней.

Дней через семь Эльгита начала вставать, потом потихоньку выходить в сад, где гуляла в одиночестве. Сёстрам, как она узнала потом, сказали, что она заболела какой-то тяжёлой и опасной болезнью, от которой можно умереть, и они обходили её десятой дорогой. Родители тоже сторонились её, и девушка чувствовала себя прокажённой. Это было вдвойне обидно – ведь она вынесла ради них такие муки, а в благодарность даже тёплого слова не услышала. Полное восстановление затянулось чуть ли не на месяц. Эльгита была уже на пути к выздоровлению, когда получила ещё один удар, оправиться от которого было очень трудно.

Однажды ночью девушка проснулась от того, что чьи-то руки шарили по её телу, жадно ощупывая. Она открыла глаза и с ужасом увидела, что над ней склонился отец. Девушка вскрикнула, но тан закрыл ей рот рукой.

– Молчи, девочка, – лихорадочно зашептал он. – Молчи, и дай мне получить наивысшее наслаждение.

Отец навалился на неё всем своим большим телом, и жадно ворвался в её жаркое лоно. Он был неутомим, стонал и рычал, и казалось, готов разорвать её тело на части в поисках наивысшего пика наслаждения. Наконец он затих, упав на неё, и ещё долго лежал, восстанавливая дыхание. Потом приподнялся.

– Барон был прав, дочка, – сказал уже более спокойно, – твоё тело источник сказочного наслаждения. И я как отец, породивший тебя, имею полное право им пользоваться, когда и сколько хочу. Как жаль, что я не понимал этого раньше, и не я взял твою невинность. Это было бы сказочно прекрасно. Но и теперь я тобой доволен, дочь. Ты дала мне усладу, какой я не знал раньше. И будешь ублажать меня теперь, как надлежит послушной и покорной дочери. Я хочу отведать ещё одно удовольствие, мне незнакомое. Барон сказал, что это просто райское наслаждение. А добрый Реми оставил мне бутылочку напитка, от которого я становлюсь сильным как в двадцать лет. Ты же сама видела. Я рад, дочка, очень рад и даже счастлив. Я полностью удовлетворён. Твоя мать никогда не дарила мне такого удовольствия.

Отец поднялся с постели и оделся. С сожалением взглянул на притихшую от потрясения и потерявшую дар речи девушку.

– Мне не хочется уходить от тебя, дочь, – сказал тихо, – я чувствую в себе прилив новых сил. Ох! Как же хорошо! Я молод и силён как не был никогда раньше. Как же много я потерял в жизни. Но ничего, моя дочь даст своему отцу то, что не смогла дать ни одна женщина до неё. Сейчас я возьму тебя сзади. Я хочу и сделаю это.

В глазах его снова зажглись опасные огоньки. Он быстро скинул одежду, и не успела Эльгита опомниться, как он уже развернул её, сложил пополам и ворвался в задние ворота. Он был как бесноватый. Пена выступила на губах, а он всё не мог остановиться, стеная от наслаждения. Когда всё закончилось, и ясность сознания вернулась к нему, отец заявил:

– Это удовольствие несравнимо ни с чем. А твой зад и вправду великолепен. И теперь ты будешь подставлять его мне по первому требованию, дочь. Это моё право брать у тебя всё, что я хочу. Не забывай, что ты живёшь на моей земле и в моём доме. И ты будешь делать всё, что я только пожелаю, потому что я твой отец и господин.

С этим он ушёл, оставив Эльгиту в ужасе и полной растерянности. Как ей теперь жить? Как терпеть всё это? Как смотреть в глаза матери? И как можно продолжать считать отцом человека, так поступившего со своей родной дочерью? Вопросов было много, но ответы на них искать в спешном порядке не пришлось. В усадьбу прибыли гости.

Барон Ательстан сдержал своё слово и прислал-таки женихов для сестёр. Мужчины были не слишком молоды и не сказать, чтобы красивы, но выглядели отнюдь не бедняками и были готовы жениться на предложенных им невестах. Они уединились с таном в маленькой комнате за залом, где долго вели переговоры, обсуждая все детали предстоящего бракосочетания. В конце концов, стороны пришли к соглашению, и, кажется, все были довольны. Теперь осталось разобраться какому жениху какая из невест достанется. Задача была не из лёгких, но, наконец, решили и её. Приехавший с ними священник провёл церемонию, и счастливые новобрачные отбыли на север. Сёстры были настолько поглощены этими важными событиями, что даже не попрощались как следует с Эльгитой, к тому же они всё ещё сторонились её как переболевшую какой-то страшной болезнью.

В усадьбе наступила тишина. А Эльгита замерла в ужасе от того, что её ждёт. Отец озверел в полном смысле этого слова, и теперь она опасалась его как лютого врага. Девушка запирала на ночь дверь, но это не спасло её. Отец ловил её в самых разных местах – в поле, в сарае, даже на кухне. А вскоре она обнаружила, что запор на её двери спилен, и она осталась беззащитной. Отец налетал на неё как ястреб, задирал юбку и молча врывался в её тело, каждый раз рыча, как голодный зверь, дорвавшийся до пищи.

Эльгита была в отчаянии. Она не могла спрятаться от отца – он находил её везде. Она сбежала бы из дома, если бы имела куда. И потом – как оставить всё это? Она очень любила свой дом, места вокруг были ей хорошо знакомы и доставляли много радости, когда она выезжала верхом. Огромная зелёная равнина расстилалась вокруг, оживляемая то небольшим холмом, то перелеском. По траве бродили отары овец. А вдали, за рекой поднимался высокий густой лес.

Но и от этого удовольствия пришлось отказаться, потому что отец, догнавший её как-то на такой прогулке, разгорячённый погоней и быстрой ездой, завалил её прямо на траву и вошёл в такой раж, что девушке стало страшно. Ей было отвратительно вспоминать потом, что он выделывал с её телом в тот раз. К тому же надвигалась осень. Она пришла как-то внезапно. Резко похолодало, листья осыпались с деревьев, и природа замерла в предчувствии грядущих холодов. Эльгита с тоской думала о том, что ей всё труднее становится прятаться от отца. Девушка была на грани отчаяния. И тут, как ответ с небес на её горячие мольбы, пришло избавление. Прибывший издалека гонец сообщил тану, что король совсем плох, и его требуют в столицу. Отец собрался и уехал, но перед тем выразительно взглянул на дочь и прошептал на прощанье:

– Я скоро вернусь и уж тогда получу всё, что мне причитается, – в бутылочке осталось ещё немного того зелья, что делает меня неутомимым. Жди меня, дочь. И не вздумай никому давать то, что принадлежит мне одному.

Он уехал, а Эльгита задумалась. Она готова была предложить своё тело кому угодно, лишь бы вытравить из него следы отцовской страсти. Но близость с мужчиной пугала. Ей не преодолеть себя. И она с ужасом ожидала возвращения родителя.

Но наступила и прошла зима, а отец не возвращался. До них дошли слухи, что в канун Крещения скончался старый король Эдуард. А трон Англии спешно занял Гарольд Годвинсон, эрл Уэссекса, брат нелюбимой жены покойного монарха Эдивы. Новый король Гарольд собирает силы, поскольку опасается мести герцога Вильгельма. Ведь он сам два года назад дал присягу племяннику старого короля и обещал поддержать его право на английский трон. Теперь Вильгельм в ярости. И его поддерживает император Священной Римской империи Генрих 1У. И даже Папа Римский встал на сторону норманна – он публично заявил об этом, а Гарольда отлучил от церкви. Обстановка в стране в край накалена. Гарольд, конечно, свой, англосакс, но и особого доверия не заслуживает. Позволил себе нарушить данное слово – это позор несмываемый. Тут и его предательство по отношению к Эдит Лебединой Шее вспомнили. Сколько лет любил её, почитал как жену, а как только почуял выгоду от союза с графом Мерсии, сразу выгнал вон из дома вместе с тремя сыновьями, чтобы жениться на дочери графа. Плохо, конечно, очень плохо. Но и норманна над собой не хочется. А тут ещё знамение – в конце апреля в небе появилось светящееся тело и целую неделю ярко сияло над Англией. Страну накрыла паника.

Гарольд собрал войска, объявил фирд и повёл всю эту массу людей на побережье напротив Нормандии – охранять страну от вторжения. Но время шло, запасы продовольствия таяли, ополченцы рвались домой, а Вильгельма всё не было. А тут ещё брат короля Тостиг, которого Гарольд изгнал из страны, получил поддержку от тестя Вильгельма во Фландрии, объединился с норвежским королём Харальдом Суровым и высадился в Йоркшире. Пришлось спешно бросать свои лучшие силы туда. Справился. В жестоких битвах под Йорком полегли и мятежный брат, и грозный Харальд. Но армия короля была вконец измотана и нуждалась в передышке.

В конце лета тан Освальд Эбенгард вернулся домой. Он был нездоров, исхудал и стал бледен. Мрачный и раздражённый ходил он по своему владению, резко выговаривая всем, кто не угодил ему. На дочь не смотрел. Так прошло два месяца. И вдруг по стране прокатилась страшная новость – на Михайлов день герцог Вильгельм высадился на английском побережье. Он прибыл с большой и хорошо вооружённой армией, его люди привыкли к сражениям и, кроме того, верили своему предводителю и были ему преданы. Вильгельм обещал тем, кто шёл за ним, земли. А что могло быть заманчивее для безземельных рыцарей, младших сыновей богатых и знатных семейств?

Гарольду пришлось в большой спешке перебрасывать свои силы вновь на побережье. Решающее сражение состоялось при Гастингсе. Оно было трудным для обеих противостоящих сторон, длительным и очень кровопролитным. В этом сражении герцог Вильгельм впервые применил неизвестный ещё англосаксам арбалет вместо привычного им лука. Арбалетная стрела была намного тяжелее обычной, била с гораздо большей силой и пробивала даже самые надёжные доспехи. В ходе этой страшной битвы, пал последний англосаксонский король Гарольд, поражённый в глаз случайной стрелой. Погибли и его братья. В жестокой кровавой схватке полегла практически вся регулярная армия англосаксов, а это ни много ни мало около трёх тысяч человек. Погибло также много ополченцев, но части из них удалось спастись. Исходом битвы стало не только падение Гарольда, но и окончание владычества англосаксов на острове, а герцог Вильгельм, правивший Нормандией, в одночасье стал королём всей Англии.

Волны норманнов хлынули на остров. Все они жаждали земель и богатств. Владения саксов, поддерживавших Гарольда, быстро переходили в руки победителей. Новый король щедро вознаграждал своих преданных рыцарей.

Глава 2

И тут тану Эбенгарду снова пришлось пожалеть о том, что усадьба его лежит так близко к Лондону. До них добрались очень быстро. В тёплый осенний день, когда солнце только начало склоняться к закату, перед воротами усадьбы появился большой отряд хорошо вооружённых воинов в непривычном глазу снаряжении. Это были норманны. Попытавшийся было остановить их тан упал замертво с раскроенной головой. Дюжий воин с рыжей шевелюрой двинулся к дому. Он распахнул дверь и остановился на пороге. Навстречу ему, раскинув руки, выскочила леди Маргарет. Он отшвырнул её одним резким движением, и леди упала у стены, не подавая признаков жизни. И тут лихой вояка увидел то, что очень его заинтересовало. Возле окна стояла высокая белокурая девушка, настороженно глядя на завоевателя.

– О, какая лапочка тут нашлась, – пробормотал он. – Иди ко мне, крошка. Старина Финн умеет доставить женщине удовольствие, тем более такой милашке, как ты.

И замер, удивлённый. В руках у красавицы блеснул кинжал.

– Ты не получишь меня, ублюдок, – сквозь зубы проговорила она, сверкая злыми глазами. – Убью и тебя, и себя, но не дамся.

– Ого, – хохотнул вояка, – какие мы несговорчивые.

И он пошёл на девушку, широко раскинув руки и ухмыляясь во весь рот.

Но тут во дворе раздался властный голос, и шум за окном мгновенно стих.

Резко распахнулась дверь, и на пороге возник высокий светловолосый рыцарь с мечом в руке. Его стального цвета глаза были холодны как лёд.

– Что здесь происходит, Финн? – спросил он тихим голосом, в котором, однако, отчётливо звучал металл. Этот человек явно привык отдавать команды и встречать безоговорочное подчинение.

Рыжий Финн сразу изменился в лице и вытянулся перед рыцарем.

– Ничего необычного, мессир, – смиренно ответил он, – приласкать девушку хотел, только и всего.

Рыцарь взглянул на стоящую с ножом в руке Эльгиту. Быстро окинул её всю сразу потеплевшим взглядом и обратился к солдату.

– Ступай, собирай людей, Финн, – отдал он команду, – мы выступаем. И никаких ненужных убийств, никаких грабежей. У нас есть более важная задача. Всё остальное – потом.

И он снова повернулся к девушке, всё ещё сжимавшей в руке кинжал.

– Не бойтесь, леди, всё самое страшное уже позади, – голос рыцаря смягчился. – Но ваше поместье переходит во владение короля Вильгельма. Он сам назначит нового хозяина. Однако вы можете не опасаться за свою жизнь, мы не воюем с женщинами.

– Есть кое-что более страшное, чем смерть, сэр рыцарь, – отчётливо проговорила девушка, – это потеря чести. И для женщин, и для мужчин.

Она с вызовом смотрела на него.

Рыцарь удивлённо изогнул бровь.

– Мне кажется, вы вполне способны постоять за свою честь, леди, и это очень хорошо. Ваш муж – счастливый человек.

– У меня нет мужа, сэр рыцарь, – тихо сказала Эльгита, – и сдаётся мне, что уже нет и отца.

– Так вы наследница этого владения? Вы единственная дочь погибшего владельца? – рыцарь посмотрел на неё с интересом.

– Да, я наследница, – сказала девушка, – но у меня есть ещё две младшие сестры. Они замужем и живут недалеко от Йорка.

– Там сейчас, пожалуй, самое горячее место, – покачал головой рыцарь. – Как зовут ваших сестёр, леди? И как ваше имя? Как называется ваше поместье?

– Так много вопросов, – холодно усмехнулась Эльгита, – но я отвечу. Эта усадьба называется Фрисби. Я Эльгита Эбенгард, а моих сестёр зовут Ровена и Эдит. Их мужьями стали два дворянина из Йоркшира. Один из них носит имя Седрик, а другой Эдред. Это всё, что я знаю.

Рыцарь задумчиво посмотрел на Эльгиту.

– Ваше положение сейчас очень нелёгкое, леди. Но я хотел бы оградить вас от излишних неприятностей. Сейчас, погодите…

Рыцарь вышел из зала, но через пару минут вернулся и протянул девушке большую металлическую бляху.

– Вот, возьмите это, леди, – сказал он, – и прикрепите на воротах усадьбы. Это знак того, что владение принадлежит теперь королю. Никто отныне не осмелится нарушить покой вашей усадьбы. Крутой нрав нашего монарха известен всем. И вы можете жить спокойно, пока сам Вильгельм не решит вашу судьбу.

Рыцарь повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся и добавил с улыбкой, от которой сердце Эльгиты дрогнуло:

– А моё имя – Морис де Гранвиль. Прощайте, леди.

С этими словами он покинул комнату. Через минуту его властный голос раздался во дворе. Какой-то шум, топот копыт – и всё стихло.

Эльгита не верила себе. Неужели гроза прошла? Она подошла к матери и склонилась над ней. Леди Маргарет была жива, просто потеряла сознание от удара головой о стену. Дочь помогла ей подняться и усадила на стул.

– Что это было, дочка? – спросила она, растерянно глядя на Эльгиту.

– Новый король берёт нас под свою руку, матушка, – ответила дочь, – нам предписано ожидать нового хозяина.

– А отец? – леди Маргарет никак не могла взять в толк, что же происходит.

– Боюсь, он погиб, – дочь повернулась и вышла из комнаты.

Тан Эбенгард лежал у ворот с раскроенной головой и несколько слуг уже окружили его. Они обернулись к приближающейся Эльгите, ожидая приказаний новой хозяйки. Тана больше нет в живых, власть перешла к его наследнице. Эльгита посмотрела на распростёртое на земле тело отца, и глупая жалость шевельнулась в её душе. Как можно жалеть человека, растоптавшего её жизнь, превратившего её в кошмар? И всё же…

– Несите его в зал, – велела она. – И соберите всех людей. Я должна сделать вам сообщение.

Через час, когда тело тана было спешно подготовлено к погребению, и люди собрались в зале, Эльгита обратилась к ним с речью:

– Вы можете попрощаться с хозяином. И надо готовиться к тяжёлым временам. В Англии теперь новый король-норманн. Все владения саксов, стоявших за прежнего короля Гарольда, переходят в руки новых нормандских господ. Самое разумное для вас спокойно продолжать работать, чтобы сохранить Фрисби от разрушения. Отчёты обо всём будете давать пока что мне. Потом король пришлёт сюда господина, и он возьмёт власть. Не советую воровать и обманывать. Не все так терпеливы, как покойный тан. Горячий норманн может решить вопрос мечом без долгих разговоров. А сейчас зажгите свечи, мы будем отпевать тана.

Растерянная леди Маргарет проплакала всю ночь у тела покойного мужа. Он никогда не был особенно дорог ей, не дал того счастья, о котором мечталось в молодости, но с ним она имела свой дом и была в нём хозяйкой. Теперь же она никто и полностью зависит от воли дочери. Вот тут и пришлось пожалеть леди, что не сложились у неё тёплые отношения с Эльгитой. И чего теперь от неё ждать неизвестно. Женщина вспомнила о том, как пожертвовала честью старшей дочери ради интересов двух младших, и тем лишила её надежды на счастье. Но сделанного не воротить, и теперь ей придётся расхлёбывать заваренную тогда кашу.

Утром следующего дня состоялось погребение тана. Поместье замерло в ожидании новых перемен.

Эльгита занялась наведением порядка в их усадьбе. Из людей почти никто не пострадал, только конюх Эдрик получил удар мечом по руке, когда пытался не пустить двух солдат в конюшню. Он потерял много крови, и чтобы сохранить ему жизнь, пришлось прижечь раскалённым кинжалом обрубок его левой руки. Теперь мужчина навсегда останется калекой, но, во всяком случае, они не потеряли его. Остались на месте и кони, и скот – сероглазый рыцарь вовремя прекратил бесчинства, которые затеяли, было, его солдаты.

Эльгита не один раз вспоминала улыбку, которая осветила лицо рыцаря, когда он покидал комнату. Эта улыбка удивительным образом преобразила его суровое лицо, вселив в сердце девушки какое-то непонятное волнение. Нет, она не должна думать о нём. Это была случайная встреча, и её нужно забыть. Она, конечно, благодарна рыцарю за всё. Он не только спас её тогда от смерти, но и оградил от многих других бед, которые, она хорошо это понимала, грозили и ей, и поместью. Металлическая бляха на воротах чудесным образом охлаждала пыл тех, кто имел намерение пограбить их усадьбу. А Эльгита содрогалась от ужаса, представив, что было бы с ней самой, не будь у неё этой защиты. Вряд ли она пережила бы ещё одно насилие. Она просто не далась бы в руки, кинжал теперь всегда был при ней, а владеть им она умела.

Прошло около месяца. Деревья потеряли пожелтевшую листву. Холодный ветер всё чаще завывал в трубе. Надо было готовиться к зиме.

В один из холодных пасмурных дней этой поздней осени, когда вечер уже опускался на землю, к воротам усадьбы подъехал небольшой, но вооружённый до зубов отряд. Сердце Эльгиты сжалось от страха. Похоже, этих воинов не испугала волшебная бляха, отогнавшая многих других. Эльгита, преодолев себя, шагнула навстречу опасности, крепко сжимая в руке холодную рукоять кинжала, спрятанного в складках одежды. И остановилась, поражённая. В первом всаднике она узнала светловолосого рыцаря, который назвался в прошлый раз Морисом де Гранвилем. А рядом с ним на пегой лошадке сидела её сестра Эдит, худая и несчастная. Растерявшаяся Эльгита переводила взгляд с одного лица на другое, ещё не веря в реальность происходящего.

– Что же вы стоите, леди, – чуть улыбнувшись уголками губ, обратился к ней рыцарь, – ваша сестра очень нуждается в помощи и поддержке родных. Да и мы все порядком промёрзли на ветру и не откажемся от чаши эля.

Знакомый голос привёл её с чувство, и Эльгита кинулась к сестре, поддерживая её и помогая спуститься на землю. Потом повернулась к мужчине:

– Добро пожаловать в дом, сэр рыцарь. Вы и ваши люди получите тепло, эль и горячий ужин.

– Благодарю, леди, – сказал де Гранвиль и спешился, подав знак своим людям.

Воины в мгновение ока оказались на земле. Подоспевшие челядинцы приняли у них коней, и все двинулись к дому. Эдит шла тяжело, опираясь на руку сестры, и тихонько всхлипывая. Эльгита посматривала на неё с жалостью, понимая, что та пережила что-то страшное. Войдя в дом, она передала Эдит на руки потрясённой матери и повернулась к рыцарю.

– Прошу присаживаться, сэр рыцарь, – она указала рукой на большой стол, стоящий у дальней стены, – здесь хватит места и вам, и вашим воинам. А я сейчас отдам распоряжения и приду. Мне не терпится узнать, где вы нашли мою сестру, и что с ней случилось.

Она двинулась к двери. Рыцарь проводил её долгим взглядом и повернулся к своим людям:

– Мы не можем задерживаться здесь надолго, но этот вечер вы можете посвятить отдыху. Только никаких драк и никакого насилия.

Он строго посмотрел на своих подчинённых, и те послушно закивали головами. Нарушить приказ рыцаря не решился бы никто из них. Он был скор на расправу и имел тяжёлую руку.

Эльгита вскоре вернулась. Следом за ней шли три женщины, неся блюда с едой, шествие замыкал невысокий парнишка с полным кувшином тёмного эля. Еду поставили перед мужчинами, и они сразу же принялись за неё. Все были голодны.

Когда гости насытились, им предложили место для отдыха. Четверых воинов разместили на чердаке в конюшне. Там было вдоволь душистого сена и к тому же неожиданно для себя они получили приятный сюрприз. Следом за ними на чердак поднялись три женщины. Две из них, молоденькие девчушки, сразу же прильнули к приглянувшимся им воинам. Третья, женщина в самом соку, что называется, зазывно оглядела двух оставшихся и предложила уединиться в другом углу.

– Не огорчайтесь, молодцы, – проговорила, весело сверкая глазами, – меня хватит не только на вас двоих, но и на тех бедняг, если они не получат своего от молодых девчонок.

С этими словами молодуха скинула с себя одежду и явила глазам обалдевших мужчин пышное белое тело и роскошные груди, к которым сразу же потянулись жадные руки. Ночь на чердаке прошла очень весело, и к утру обессиленные мужчины все насладились пышными прелестями любвеобильной красавицы. Вдохновлённые её примером молодые девушки тоже перецеловались со всеми мужчинами, и в конце уже было непонятно, кто кого ласкает и кому отдаётся.

В доме у горящего очага хозяйка поместья вела беседу с приезжим рыцарем. Она хотела знать всё. И Морис де Гранвиль был поставлен в сложное положение. Он просто не мог рассказать девушке обо всех тех ужасах, что происходили там, в гуще событий. Осторожно подбирая слова, он в самых мягких выражениях обрисовал ей картину разрушений и несчастий, обрушившихся на жителей Йоркшира. То, что он сумел отыскать леди Эдит, сказал он, было просто чудом. Он силой вырвал её из рук разгорячённых бойней мужчин, которые уже кинули её в середину круга и приготовились к весёлой игре в отнималки. Есть такое развлечение у бретонцев. Они бросают женщину в середину круга и начинают отнимать её друг у друга. Кто победил, тот сразу же берёт её, остальные молча ждут. Но как только победитель справил свои потребности, игра начинается вновь, и бедную женщину снова рвут на части, пока следующий победитель не овладеет ею. И так без конца, пока жертва не отдаст Богу душу. А иногда, войдя в раж, они продолжают отнимать друг у друга уже мёртвое тело.

Эльгите стало жутко. Закрыв глаза, она слушала рассказ рыцаря, понимая, что он говорит ей далеко не всё, щадя её чувства. За это она была благодарна ему. Морис де Гранвиль не был жесток, хоть и жил в жестоком мире.

– Я очень благодарна вам, сэр рыцарь, за то, что вы спасли мою сестру. И от души благодарю за ту охранную грамоту, что вы дали моему поместью. Не один раз находились желающие поживиться чужим добром. Но ваша бляха чудодейственным образом отгоняла их от наших ворот. А мне спасла жизнь. Я никогда не позволила бы мужчине овладеть мною. Мой кинжал всегда при мне.

Глаза девушки яростно сверкнули, и рыцарь понял, что это не пустые слова. Она действительно не допустит никого к своему телу, скорее умрёт.

– Вам пришлось пострадать от мужской власти над вами? – мягко спросил он.

Эльгита взглянула ему в глаза и утвердительно кивнула головой.

– Того, что я перенесла, мне хватит на всю оставшуюся жизнь, и никогда больше ни один мужчина не дотронется до меня. Я не знаю, что меня ждёт впереди, не знаю, что уготовит для меня новый король, но я полна решимости отстаивать своё тело от любых посягательств столько, сколько это будет возможно. А дальше – пусть конец.

Рыцарь содрогнулся в душе, видя это отчаянное желание женщины защитить себя. Не многие из них способны на сопротивление, и гибнут, становясь игрушками в руках жестокосердных мужчин. Но эта светловолосая и нежная голубоглазка без колебаний всадит кинжал в сердце того, кто посягнёт на её тело, пусть даже ей придётся заплатить за это жизнью. Он чувствовал это.

– Я велела приготовить вам комнату, сэр рыцарь, – сменила Эльгита тему разговора. – Пойдёмте, я провожу вас.

И она провела рыцаря в комнату, где раньше жила Ровена. Сестра больше никогда не вернётся сюда. Она уже знала, что Ровена погибла там, в той бойне.

Эльгита ушла, а рыцарь, улёгшись в постель, никак не мог уснуть. Перед глазами его вставала картина: бледная светловолосая девушка сжимает в руке кинжал, а на неё надвигается ухмыляющийся верзила Финн. Не войди он тогда, и трагедия была бы неизбежной. Эта девушка чем-то трогала его и зажигала желание обладать ею. Желание, которому не может быть удовлетворения. Сам он никогда не овладевал женщиной насильно, никогда после того давнего случая…

Думать об этом не хотелось. Перед глазами стояла Эльгита. Мягкие изгибы её тела манили к ласкам. Нежные губы, казалось, просили поцелуя. Но нет, это невозможно. Тело рыцаря заныло от неудовлетворённого желания, чресла болезненно напряглись. И тут тихонько открылась дверь, и миниатюрное женское тело скользнуло к его постели. Женщина на ходу скинула одежду и остановилась перед ним, зазывно двигая бёдрами. Не сказав ни слова, рыцарь сгрёб её в охапку и подмял под себя. Так же молча он яростно врезался в податливое тело и, забыв всё на свете, принялся удовлетворять разгоревшуюся похоть. Женщина под ним извивалась и стонала от наслаждения, она обхватила его тело ногами, давая возможность проникнуть ещё глубже, отвечала рывком навстречу каждому его выпаду. Она несколько раз содрогнулась в экстазе, пока рыцарь излил, наконец, свою страсть и пришёл в себя. Осознав, что произошло, он отодвинулся от льнувшего к нему женского тела.

– Ступай, милая, ступай, – сказал он. – Спасибо тебе и оставь меня.

– Нет, я хочу ещё, – жарко прошептала женщина и принялась ласкать его тело, страстно целуя везде. – Ты потрясающий мужчина, мой рыцарь.

Она умело трогала его в самых заветных местечках, вновь разжигая погасшую уже страсть, пока не подняла опавшее мужское достоинство.

– Дай мне ещё раз испытать это неземное блаженство, милый, – умоляюще прошептала она, насаживаясь на вздыбившееся копьё и двигаясь на нём всё быстрее.

Женщина дрожала и всхлипывала от нетерпения. И рыцарь дал ей то, что она просила. Он рывком перевернул её на спину и яростными толчками врывался в её тело, изливая в этой ярости боль неудовлетворённого желания. Незнакомка помогла ему разрядиться, но это была не та женщина, которую он хотел. И излившись ещё раз, он оттолкнул её от себя. Он даже не смог её поцеловать, хотя всегда был ласков с женщинами. Что-то неладное случилось с ним в этом доме.