Круглый год с литературой. Квартал второй

В связи с покушением Каракозова на Александра II в 1866 году написал стихотворение «Русскому Царю», где выразил благодарность Богу за чудесное избавление императора от смерти.

Вот его пародия на Пушкина:

Дар прекрасный, дар широкий —Крепостные мне даны!Но почто по воле рокаБыть отпущены должны?Кто? зачем? к какому чёртуМне дворянство даровал?Тело приучил к комфорту,Ум гордыней обуял?Цели нет передо мною;Праздны думы, пуст карман,И томит меня тоскоюСложный выкупа туман.

Умер Борис Николаевич 15 апреля 1876 года. Родился 8 ноября 1827-го.

* * *

Василий Васильевич Сиповский в основном известен как автор учебников и хрестоматий по русской словесности. Составляя их, он исходил из убеждённости, что «история литературы, построенная только на крупных именах (Пушкин, Гоголь, Лермонтов и пр.) напоминает собою ряд верстовых столбов, которые одиноко торчат вдоль дороги, слабо связанные тонкими проволоками. История же литературы, построенная на изучении массового творчества, – это живая роща, в которой живут настоящей органической жизнью деревья всех пород, всех величин – от гигантов, до мелких кустиков».

Его «История русской словесности» выдержала 8 изданий (последнее – в 1917 году). Двумя изданиями в 1906-м и 1911-м вышла «История литературы как наука». Кроме того, он автор «Очерков из истории русского романа 18 века» в 2 томах (1909–1910), «Влияния «Вертера» на русский роман XVIII столетия» (1906), фундаментальной работы «Н.М. Карамзин, автор «Писем русского путешественника» (1899) и оригинальной «Онегин, Татьяна, Ленский» (1899). В советское время он издал «Лекции по истории русской литературы» (1921–1922) и «Поэзия народа. Пролетарская и крестьянская лирика наших дней» (1923).

В 1921 году избран членом-корреспондентом Академии наук.

Надо сказать, что он весьма оригинально доказывал правильность своих литературоведческих теорий, написав под псевдонимом «Новодворский В.» два романа «Путешествие Эраста Крутолобова в Москву и Петербург в 30-х годах XIX столетия» (1929) и «Коронка в пиках до валета» (1930).

Эти романы прежде всего принадлежат к массовой литературе, а мы уже сказали, как ценил её Сиповский. Оба романа насквозь цитатны: в героях узнаются их литературные предшественники – и как социальные типы, и как родня тем или иным литературным персонажам.

Всё же следует признать, что Василий Васильевич, родившийся 15 апреля 1872 года (умер 23 октября 1930 года), литературного имени себе не сделал. Романы его сконструированы по лекалам, а литературоведческие работы открытий в себе не несли.

16 АПРЕЛЯ

В 1997 году режиссёр Эльдар Рязанов снял документальный фильм «Единица порядочности – один галлай». Все, знавшие Марка Лазаревича Галлая (родился 16 апреля 1914 года), подтвердят, что название полностью соответствует характеристике этого отважного лётчика и интеллигентного человека.

Он учился в Ленинградском институте инженеров Гражданского воздушного флота (преобразован в Военно-воздушную инженерную академию им. А.Ф. Можайского), окончил Ленинградский политехнический институт и Школу пилотов ленинградского аэроклуба. С 1935 летал на планёрах и прыгал с парашютом. С 1937 работал инженером в ЦАГИ, без отрыва от производства окончил лётную школу и в сентябре 1937 года стал лётчиком-испытателем ЦАГИ.

В июле 1941-го он – лётчик-испытатель 2 отдельной истребительной авиаэскадрильи ПВО Москвы. Во время первого ночного полёта сбил самолёт «Дорнье-215», за что награждён орденом Красного Знамени. В январе-марте 1942 он на Калининском фронте заместитель командира эскадрильи бомбардировочного авиаполка. В июне 1943 года был сбит над оккупированной территорией в районе Брянска и выпрыгнул с парашютом. Сумел пробраться к партизанам, которые вернули его в часть.

В 1950 году, когда государственный антисемитизм набрал колоссальный вес, Галлая уволили из ЛИИ имени Громова. 3 года он лётчик-испытатель НИИ-17, а затем с 1953 по 1958 – лётчик-испытатель ОКБ В. Мясищева. Здесь он освоил 125 типов самолётов, вертолётов и планёров. В 1957 году ему присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1958 уволен в запас из Вооружённых сил СССР в звании полковника. Но в 1960–1961 годах он инженер-методист первого отряда космонавтов – «гагаринской шестёрки». Говорят что знаменитое гагаринское «Поехали!» перенято космонавтом у Галлая. «Ну что, поехали» – говорил тот перед началом упражнений. «Поехали!» – отвечали ему.

Я познакомился с Марком Лазаревичем в одной поездке. Мне импонировала его безукоризненная воспитанность.

Вернувшись, я взял почитать его книгу «Через невидимые барьеры» и обрадовался: Галлай оказывался очень хорошим писателем.

И последующие книги не разочаровывают: «Испытано в небе», «Авиаторы об авиации», «Первый бой мы выиграли», «С человеком на борту», «Огонь на себя» и уже посмертная «Я думал: это давно забыто» (2000).

Умер Марк Лазаревич 14 июля 1998 года.

* * *

Об Игоре Сунеровиче Меламеде многие литераторы вспоминают с удовольствием. Он писал стихи и критические статьи. И то и то делал прекрасно.

Меня, например, просто восхитило такое объяснение трагедии Пушкина:

«Но позвольте, возразят мне, – у Пушкина всё же речь не о благодати, а о «бессмертном гении» Моцарта! Его-то и желал бы стяжать Сальери в своей безумной распре с небесами! Ведь это как будто не совсем одно и то же?

Пушкин, чётко разграничивший «божественный глагол» и «чуткий слух», конечно же, знал, сколь соблазнительно отождествлять благодать даже со «священным даром» – «бессмертным гением». Всё прояснится, если мы спросим себя, кто отождествляет их у Пушкина в своём монологе? И окажется, что Сальери, осознавший неземное происхождение музыки Моцарта, так и не смог понять, что чудо не стяжается ни моленьями, ни самоотверженьем, ни его собственным талантом, с помощью которого он в «искусстве безграничном достигнул степени высокой». И – ни «бессмертным гением» Моцарта – мог бы добавить Пушкин».

Ну, а что до его поэзии, то он оставил нам много прекрасных произведений. Увы, именно оставил. Потому что сам недавно – 16 апреля 2014 года (родился 14 июля 1961) – скончался. Вот его стихотворение «В больнице»:

Если б разбился этот сосуд скудельный,трещину давший, – где бы, душа, была ты?Как в скорлупе, здесь каждый живёт отдельнойболью своею в белом аду палаты.Нет ничего на свете печальней тела.Нет ничего божественней и блаженнейболи, дошедшей до своего предела,этих её снотворных изнеможений.Чёрным деревьям в окнах тебя не жалко,где отчуждённо, точно в иной отчизне,падает снег. И глухо гремит каталка.И коридор больничный длиннее жизни.

* * *

Дмитрий Николаевич Блудов (родился 16 апреля 1785 года), организовав с несколькими карамзинистами литературную группу «Арзамас» и вступив в неё, взял себе кличку «Кассандра» по имени героя Жуковского (члены «Арзамаса» договорились, что каждый из собратьев должен выбрать себе имя какого-либо персонажа произведения Жуковского и называться этим именем). После смерти Карамзина Блудов готовил к печати неоконченный том «Истории государства Российского».

Надо сказать, что перед смертью Карамзин указал императору Николаю на Блудова как на человека консервативного, но просвещённого, – соответствующего императорским представлениям о высшем чиновничестве.

Да, Блудов преклонялся перед просветительской философией XVIII века и в то же время с ненавистью относился к французской революции. Это ещё больше укрепилось в нём, когда он находился на дипломатической службе в конституционных монархиях Швеции и Англии.

Вступив на престол, Николай назначил Блудова делопроизводителем верховного суда над декабристами. Составление доклада по этому делу прибавило Блудову благосклонности со стороны монарха и было разгромлено заочно приговорённым Н.И. Тургеневым в книге «Россия и русские» (Париж, 1847).

По окончании суда Блудов становится статс-секретарём и почти тут же товарищем министра народного просвещения. Одновременно он получил должность главноуправляющего делами московских исповеданий. В 1828 году Николай объявил ему свою особую благосклонность по поводу устройства Греко-униатских церквей в России и пожаловал его в тайные советники.

В 1830 Блудов в отсутствии Дашкова несколько месяцев управлял министерством юстиции, с 1832-го – министерством внутренних дел, с 1837-го министерством юстиции до декабря 1939-го. Пожалованный в действительные тайные советники, назначен главноуправляющим II отделением Собственной Его Императорского величества Канцелярии.

С 16 лет Блудов был влюблён в 24-летнюю фрейлину красавицу Анну Андреевну Щербатову. Через несколько лет достигнув высокого положения в свете, Блудов сделал предложение. Но мать Щербатовой, набожная, суровая и надменная, отказывала женихам. Отказала и Блудову. Однако мать главнокомандующего русской армии в войне с турками Николая Михайловича Каменского, заменившая Блудову покойную мать, сумела уговорить Антонину Войновну Щербатову отдать руку дочери Блудову. Не последним аргументом стало и быстрое продвижение Блудова по службе.

Под редакцией Блудова как главноуправляюшего II отделением вышли два издания Свода Законов. Он был одним из составителей Уложения о наказаниях 1845 года, которое во многом упорядочило карательную систему.

А во время революционных выступлений 1848 года сумел отговорить Николая от закрытия университетов, подтверждая свою репутацию друга просвещения.

При Александре II он был назначен президентом Академии наук (1855), и, наконец, Председателем Государственного комитета и комитета министров (1862). Стал таким образом первым министром при дворе.

На этом посту 2 марта 1864 года он умер.

* * *

Драматург Павел Исаакович Павловский (родился 16 апреля 1922 года) обладал зычным голосом. Он работал напротив нас по коридору в газете «Литературная Россия». И вот его решили разыграть.

Один из сотрудников, заметив, что Павловский пошёл в секретариат, позвонил туда и, притворяясь женщиной, попросил Павла Исааковича, которому сообщил, что он (она) – Мариэтта Шагинян, что нужно срочно выслать машину к ней за материалом, который он (она) написал(а) сегодня ночью для «Литературной России». Павел, ошалев от радости, стал отвечать. На что собеседник (ница) всё время говорила: «Не слышу». В конце концов, Павловский загремел таким голосом, что в коридор сбежались сотрудники двух газет. Положив трубку, Павловский ринулся к главному редактору, чтобы сообщить ему ошеломляющую новость. Но главный попросил ответственного секретаря Лейкина перепроверить: позвонить Шагинян. Павловский места себе не находил от злости.

А вообще он был человеком добродушным. Рассказывал, что одно время Чаковский приглашал его к нам в отдел литературы. Но честно предупредил, что карьерного роста не будет.

А приглашал потому, что оказался соавтором Павловского. «Свет далёкой звезды», «Время тревог», «Невеста» существуют не только как книги А.Б. Чаковского, но и как пьесы, написанные соавторами. Такое соавторство Павловского радовало. Каждая пьеса оказывалась на сценах многих театров страны. Потом уже Павловский написал пьесу и с В. Кожевниковым «Павел Пугачёв и другие».

Не помню, каким образом мне удалось отвертеться, чтобы не читать книгу пьес Павла Исааковича под названием «Тайна Пушкина». Кажется, сказал ему, что пушкинскими тайнами я не интересуюсь. Но он не обиделся. Нашёл какого-то другого рецензента на эту книгу.

* * *

Моисея Павловича Венгрова (родился 16 апреля 1894 года), наверное, удобнее будет именовать по псевдониму, который он выбрал: Натан Венгров. Он детский поэт, писатель, литературовед, критик. Но наиболее отличился на служебном поприще. В 1919 году стал работать под руководством А. Луначарского, которого знал с 1916 года, и Н. Крупской в Наркомате просвещения. В 1921–1923 годах был главным редактором журнала «Народное просвещение». В 1924–1925 гг. – уполномоченный Наркомпроса по Сибири, основатель и председатель Сибирского краевого издательства, один из составителей букваря и книг для чтения в сибирской школе. В 1926–1928 году председатель Государственного Учёного Совета Наркомпроса РСФСР. Одновременно заведует отделом детской литературы Госиздата, организовывает и редактирует журнал «Ёж». В 1932–1936 – главный редактор журнала «Мурзилка».

Он стал руководителем детской секции оргкомитета Союза писателей. Сблизился с Горьким, по инициативе которого и при активном участии Венгрова было создано издательство детской литературы «Детгиз».

Но в 1937-м его карьерный рост закончен: он получает грозное партийное предупреждение за «притупление партбдительности и неразоблачение врага народа».

Нет, он не был арестован. Но серьёзно понижен в должности: его поначалу взяли в Институт мировой литературы учёным секретарём, но потом перевели на низшую ступень – младшим научным сотрудником. Там за несколько лет дорос до старшего научного сотрудника. В трёхтомной «Истории русской советской литературы», выпущенной ИМЛИ, Натан Венгров – автор очерков о многих известных поэтах и писателей. В это время пишет книги о Д. Фурманове, Н. Островском. В соавторстве издаёт книгу для детей «Жизнь Н. Островского», выдержавшую несколько изданий.

В соавторстве же с Л.Н. Тимофеевым выпускает «Краткий словарь литературоведческих терминов», который мы, студенты МГУ, очень ценили.

Работал над монографией «Путь Александра Блока». Бурно спорил с редакторами книги. После одного из таких споров сын увёз Венгрова на дачу, где он скоропостижно скончался 21 августа 1962 года. Монография была издана посмертно в 1963-м.

А ведь когда-то был довольно известным детским поэтом. Его книги иллюстрировали В. Ермолаева, Ю. Анненков, Н. Альтман.

Правда, во всём Интернете я нашёл всего одно его стихотворение. Не бог знает что, но близко к обэриутам:

Две маленькие блошки,Две блошки быстроножки,Сегодня поутру —Затеяли игру.Играли, танцевали,Ныряли в одеяле —И скок себе и скок —На Викушкин чулок.Лежал чулок на стуле,Здесь блошки отдохнули.И дальше прыг-прыгНа нянин воротник.Вот здесь пошло веселье:На ухо няне сели —И ну играть, скакать,На седенькую прядь.Вдруг —Караул!Няня – за ухо(Ишь ты – старуха!)Блошек ловить.Хватать. Давить.А те из-под рукПод чулок и —молчок.

Ну, не знаю. Может, и правильно, что Натан Венгров бросил писать такие стихи!

17 АПРЕЛЯ

С юности я очень люблю, как разыгрывают Ольга Андровская и Михаил Жаров одноактную чеховскую пьесу «Медведь», которая благодаря режиссёру Исидору Анненскому стала короткометражным фильмом.

Сейчас прочитал, что Надежда Николаевна Бромлей (родилась 17 апреля 1884 года) поставила свою пьесу «Медведь» за четыре года до фильма Анненского в Ленинградском Академическом театре драмы имени Пушкина.

Успех эта драматическая шутка Чехова вызвала сразу, с первой постановки. И потом, где бы её ни ставили, она неизменно нравилась зрителям.

Но любопытно: оказала ли Бромлей влияние на Анненского? Ведь она поставила «Медведя» в собственной инсценировке.

Сама она с 1918 выступала на сцене 1-й студии МХАТа, а с 1924 – на сцене созданного на основе этой студии МХАТа-2.

В 1922 году её собственный трагифарс «Архангел Михаил» начали репетировать её муж Борис Михайлович Сушкевич и Е.Б. Вахтангов, который мечтал сыграть в нём главную роль художника. Но Вахтангов заболел, роль передали М. Чехову. Прошло пять генеральных репетиций, однако на сцену спектакль не выпустили. В 1925 году Сушкевич на сцене МХАТа-2 поставил пьесу Бромлей «Король Квадратной республики» – о революции в некой фантастической стране. Однако спектакль продержался недолго: ни пресса, ни зрители его не поддержали.

После этого Бромлей уехала в Ленинград.

С 1934 по 1941 работала в ленинградском Академическом театре драмы им. Пушкина. Кроме чеховского «Медведя», поставила «Петра I» по А.Н. Толстому, где блистательно сыграла Екатерину, «Зыковы» по пьесе Горького (1940). В 1944–1956 Надежда Николаевна – режиссёр Ленинградского Нового театра. «Заговор Фиеско» (1939) и «Дон Карлоса» (1950) она поставила в собственном переводе.

Как видим, она была не только актрисой и режиссёром, она занималась литературой. И не только переводом. Главные книги, по которым она запомнилась читателям, – две фантастические повести: «Из записок последнего бога» (1927), «Потомок Гаргантюа» (1930).

Умерла Надежда Николаевна Бромлей 25 мая 1966 года. Увы, до сих пор не напечатаны произведения, оставшиеся в рукописи. Например, «Автобиография (1889–1920)». Удивительно, что на эту книгу не находится издатель.

* * *

С Мишей Таничем меня познакомил писатель Лев Кривенко. Они дружили со времени женитьбы Миши на Лиде Козловой, с которой была знакома жена Лёвы Кривенко Лёля.

А до Лиды Танич прожил весьма напряжённую жизнь. Его отец был расстрелян в 1938 году, мать арестована, и Танич поселился у деда – отца матери. Кончил школу и аттестат получил 22 июня 1941 года.

С июня 1944 Михаил Исаевич Танич, окончив Тбилисское артиллерийское училище, находится в действующей армии. Прошёл дорогами войны от Белоруссии до Эльбы. Был ранен.

После войны учился в Ростовском инженерно-строительном институте, который окончить не смог, – арестовали. В дружеской компании он сказал, что немецкие радиоприёмники лучше наших. Кто-то донёс.

6 лет провёл в тюрьме, потом в Соликамском лагере на лесоповале.

После освобождения жил на Сахалине. Развёлся с первой женой, которая, как он пишет, не ждала его, женился на Лиде. С ней, получив в 1956 году реабилитацию, уехал в Москву.

В начале 1960-х в коридоре «Московского комсомольца» он встретил композитора Яна Френкеля, и тот написал песню «Текстильный городок» на стихи Танича. Песню исполнила Майя Кристалинская, и она (песня) быстро стала популярной. На стихи Танича обратили внимание другие известные композиторы Н. Богословский, А. Островский, О. Фельцман, Э. Колмановский, В. Шаинский. Вместе с Левоном Мерабовым Танич написал песню «Робот», с которой дебютировала на радио юная Алла Пугачёва.

В середине 1980-х Танич сочинял для самых знаменитых тогда композиторов Р. Паулса и Д. Тухманова.

В дальнейшем Танич организовал группу «Лесоповал», лидером которой был композитор и певец Сергей Коржуков, трагически погибший в 1994 году.

Танич выпустил почти 20 стихотворных сборников. Написал мемуарную книгу «Играла музыка в саду» (2000). Даже не написал, а надиктовал, потому что был тяжело болен.

Мне он запомнился тем, что никогда у Лёвы Кривенко не пел своих песен, а всегда – песни Александра Галича, которого безумно любил. Собственно, почти весь репертуар Галича я знаю от Танича. Хотя был знаком и с Галичем. Но столько песен, сколько знал Танич, возможно, Галич не помнил и сам.

Умер Миша Танич 17 апреля 2008 года. Родился 15 сентября 1923.

* * *

Ну, не забавно ли? С детства мне нравилась книга «Трое в серых шинелях», которую я воспринимал как фольклор: начисто забыл фамилию автора. К тому же в детстве мы любили петь: «А навстречу им из проулочка / Трое в серых шинелях идут: / «Дай-ка, друг, ты нам папиросочку, / Не сочти-ка ты это за труд!». Так что эти «трое в серых шинелях» оказывались персонажами блатной песенки.

И что же я узнаю?

Никакого фольклора. Роман «Трое в серых шинелях» имеет автора – Владимира Анатольевича Добровольского (родился 17 апреля 1918). Причём это не просто роман, а роман-ответ на роман Дж. Б. Пристли «Трое в серых костюмах», переведённый у нас в 1946 году и показывающий глубокое разочарование фронтовиков, пришедших домой. Роман Добровольского тоже касается врастания студентов, пришедших с фронта в мирную жизнь.

Оказывается, Добровольский написал ещё с десяток произведений.

Но прославил его роман «Трое в одном городе». Он получил за него сталинскую премию 3 степени. А в соавторстве с Я. Смоляком переработал его в пьесу «Яблоневая ветка», поставленную в 1951 году.

Умер Добровольский в 2003 году.

18 АПРЕЛЯ

В одну из дискуссий о поэзии, которую вела «Литературная газета» и за которую отвечал я, захотела вмешаться поэтесса Татьяна Глушкова.

Она недавно выпустила свою первую книгу, где подражала одновременно своей землячке Юнне Мориц и Белле Ахмадулиной, но особых успехов не добилась. Книжечка вышла довольно поздно и прошла почти незамеченной.

Возможно, это её и озлобило. Она бросилась в литературоведение. Начитанная и самоуверенная, она, так сказать, к штыку приравняла перо, разящее и колющее.

Поначалу её статьи заметили. Но Глушкова, со своей неразборчивой беспощадностью, повторялась, и постепенно интерес к её статьям стал падать. А интереса к Глушковой-поэту никогда и не было. Это повысило градус и без того горячей глушковской злобы.

Короче, когда она принесла статью в газету, зам главного редактора Кривицкий сперва печатать её отказывался. «Пусть смягчит как-нибудь тон», – говорил он.

Угрожая, Глушкова умела быть убедительной, а Кривицкий был пуглив. После разговора с ней он свои возражения снял: «Пусть печатает!»

В статье она набросилась среди прочих на двух моих приятелей – критика Станислава Рассадина и поэта Владимира Соколова.

Рассадин уже напечатал статью в этой дискуссии, ответить ей не мог, а Соколов сказал мне, что комедию ломать он Глушковой не даст.

И не дал. Он, живший в соседнем подъезде, разбудил меня в два часа ночи и прочитал свою статью по телефону. Я сказал, что завтра утром перед работой я у него её заберу.

– А если сейчас? – спросил он.

– Сейчас два часа ночи, – сказал я.