Помоги проекту - поделись книгой:
Разговор с Надей о работе отдела прошёл удачно. Конрад немного робел, но Надя с профессиональной ловкостью помогала ему отвечать на интересующие ее вопросы, подбирая формулировки, на которые Конрад мог ответить одним словом: «да» или «нет».
Однако с того дня Конрад был очень взволнован. Он досадовал на себя за свою неосторожность. Если коллеги ничего не узнали бы о Наде, ему было бы легче. Но они каждый день подтрунивали над ним, спрашивая: «Как поживает твоя русская подружка?» Он чувствовал себя очень одиноко, особенно вечерами, когда был предоставлен самому себе. Дома у него начинались головокружения и возобновились симптомы, которые неделю назад привели его в больницу. Он не понимал, что делать дальше, и ему было очень страшно. Не видя другого выхода, он пошёл на сеанс к психотерапевту, к которому советовал обратиться врач из больницы.
Выслушав жалобы Конрада на головокружения, доктор Вальтер перешёл к вопросам.
– Чего вы боитесь? – спросил он.
– Я боюсь упасть, – ответил Конрад.
– Что будет, если вы упадёте?
– Что будет? Я умру!
– Вы боитесь смерти?
– Да, очень боюсь! Я ведь ещё даже не жил…
– Не жили? Вы не довольны своей жизнью?
– Нет.
– Чего вам не хватает в жизни? Вы сказали, что не жили. Что означает для вас «жить»?
– Я не знаю… – Конрад сделал паузу, чтобы подумать, но так и не нашёл, что ответить на этот вопрос. – Не знаю…
– Вы счастливы?
– А какое это имеет значение?
– Чем менее счастлив человек, тем больше он боится смерти. Вам надо найти то, что могло бы сделать вас счастливым. Вы знаете, что бы это могло быть?
– Да, доктор, – ответил Конрад. – Кажется, знаю.
У Конрада никогда не было любимой женщины. Почему-то никто не видел в нём мужчину, которого можно было полюбить. О, как мечтал Конрад порой о настоящей, страстной, плотской любви! Но чем больше он мечтал о какой-нибудь девушке из своего окружения, тем дальше она от него отдалялась, словно мираж в пустыне.
В университете он познакомился с Ингой. Было видно, что она симпатизирует ему: кокетливо поглядывает, улыбается и шутит, предлагает пойти вместе с ней в столовую. Сам Конрад никогда не осмелился бы пригласить её в кафе, поскольку он считал, что будет выглядеть навязчивым, если сделает такое предложение. Инге вряд ли это понравится, она, возможно, будет чувствовать себя неловко. Поэтому Конрад ждал, когда девушка предложит сама. Так она и поступала, и они иногда ходили в кино и в кафе, где каждый платил за себя. Однажды, сидя в кафе после интересного, как казалось Конраду, похода в музей, он попытался взять Ингу за руку, но она отшатнулась. После недоверчивого, недоумевающего взгляда она протянула:
– Я думала, мы друзья…
Конрад убрал руку и, смущённо улыбаясь, кивнул. Он так и не смог произнести вслух тех слов, которые уже многократно повторял «про себя»: что он тоже мужчина, что он хотел бы играть в её жизни не только роль внимательного и терпеливого слушателя, но и любовника, что и у него были плотские желания, что и он нуждался не только в дружеском общении, но и в любви, настоящей любви между мужчиной и женщиной. Но, увы, как только Конрад познакомился с Ингой, он сразу же стал её доверенным лицом и закадычным другом. Было что-то женственное в лице Конрада, в его взгляде, в манере говорить, и в то же время вёл он себя порой как ребёнок. Но когда Инга сказала ему это, он не на шутку обиделся:
– Я не ребёнок!
– Ну я имела в виду, что иногда ты ведёшь себя непосредственно, как ребёнок, – пыталась оправдаться Инга. – Быть ребёнком – это даже где-то хорошо…
Но Конрад не видел ничего хорошего в том, чтобы быть «как ребёнок», и продолжал дуться.
– Ну ладно, ладно. Ты не ребёнок. Я ошиблась, – поспешила ретироваться Инга.
Женщины любили Конрада за его «непосредственность», но это же качество не позволяло им видеть в нём мужчину. Познакомившись с девушкой, он обычно сразу же говорил и делал что-то, что вызывало у неё мгновенную симпатию, например: «Я ужасно рад знакомству, потому что я очень нуждаюсь в настоящем друге!» В ответ девушка тотчас снимала маску кокетства и отвечала, что и у неё почти нет друзей. За этим признанием следовало другое: что ей надоели мужчины, которые все хотят «известно чего», и подруги, с которыми стало скучно, потому что они говорят только о мужчинах и о шмотках. Конрад кивал и слушал. Конечно, после таких признаний он не станет ничего требовать. Он считал, что женщине нужно время, чтобы полюбить его, и он сначала должен заслужить доверие в качестве «друга», а уже потом его можно будет рассматривать и как «мужчину». Но превращения из друга в мужчину так никогда и не происходило. Даже если Конрад и осмеливался говорить с женщинами о своей любви, то делал это так завуалированно, что те не понимали (или не хотели понимать), что речь идёт о признании.
– Я должен сказать тебе одну вещь, – осторожно начинал Конрад.
– Да? Какую же?
– Я влюбился.
– Ого, надо же!
– Вот. – Конраду, казалось, нечего было добавить, поэтому женщина обычно расспрашивала сама.
– Я очень рада, Конрад! – За словами радости скрывалась нотка грусти и ревности. – И кто же эта счастливица?
– Одна прекрасная девушка! – Конрад очень боялся говорить прямо, кто эта девушка, поэтому лишь в точности описывал черты своей визави, надеясь на её догадливость.
Но в ответ получал лишь сухое:
– Судя по твоему описанию, она очень симпатичная девушка.
– Да. Очень!
На этом признание заканчивалось, потому что подруга обыкновенно спешила сменить тему. Конрад смотрел на неё в упор, недоумевая, как такое откровенное признание с его стороны могло остаться без ответа. Но на большее он не решался. Только однажды он решился сказать девушке всё как есть.
Он подружился с Карен, молоденькой девушкой двадцати трёх лет, когда та пришла работать в их отдел. Они обсуждали всё, у Карен не было никаких секретов от Конрада. Спустя четыре года Карен решила выйти замуж. Уже был назначен день свадьбы, и Карен, как обычно, рассказывала Конраду во всех подробностях о своих чувствах, поступках, намерениях. Конрад всячески скрывал, что ему неприятно об этом слушать, и терпеливо выслушивал, чувствуя, как тяжесть в груди нарастает с каждым днём. Когда терпеть боль стало невозможно, Конрад решил сделать признание. Он понимал, что изменить уже ничего нельзя и уже назначена дата свадьбы и что Карен попросила его сегодня пойти с ней на примерку свадебного платья, но всё же он надеялся на чудо, что вдруг Карен передумает, когда у неё откроются глаза на его, Конрада, огромную к ней любовь.
После примерки Конрад предложил пойти в кафе, сказав, что им нужно поговорить. Карен ответила, что хоть она и торопится на встречу с женихом, но что для него, Конрада, у неё всегда есть пять минут и что её будущий муж может подождать.
Заказав кофе, Конрад произнёс:
– Мне надо тебе кое-что сказать.
Воцарилось молчание, и ни Конрад, ни Карен не прерывали его до тех пор, пока не принесли кофе. Карен пришлось поторопить Конрада:
– Ну, и что же ты молчишь?
Конрад вздрогнул, как будто бы его вывели из задумчивости, и отрезал:
– Я люблю тебя, Карен.
– Я тоже люблю тебя, Конрад! – Карен засмеялась. – Это всё? Если это и есть твой секрет, то он мне уже давно известен!
– Нет. – Конрад пристально посмотрел на Карен. – Я люблю тебя как мужчина, Карен. Я хочу, чтобы ты была со мной.
– Что??? – Карен была ошеломлена. Она не ожидала от Конрада ничего подобного. – Зачем ты мне это говоришь? Это нечестно!
– Карен, я не хотел тебя обидеть. Но что же мне делать со своими чувствами?
Карен встала, повесила свою сумочку на плечо и отрезала:
– Ты стал мне неприятен.
Больше он Карен не видел. Она не пригласила его на свою свадьбу, а после свадебного путешествия уехала с мужем в Америку.
Конрад решил: если женщины так реагируют на его чувства, то он вообще не будет с ними общаться и вычеркнет их из своей жизни совсем. И уже много лет он придерживался своего правила, но тут появилась Надя.
Выйдя от психотерапевта, Конрад обнаружил, что голова больше не кружится. Он ощущал необычайную ясность ума, и казалось, у него появились новые силы. Он решил, что ему нужна любовь и что Надя была послана ему свыше, потому что она, кажется, относится к нему как к мужчине. Больше он не протестовал против навязчивого желания коллег называть Надю его девушкой и даже был рад этому, старался как можно чаще выходить в Фейсбук, чтобы иметь возможность пообщаться, хотя и боялся показаться ей навязчивым, считая, что преимущество первого шага должно быть за женщиной. И Надя делала шаги. Увидев, что он в чате, она всегда что-нибудь ему писала, спрашивала, как у него дела, какая погода в Берлине и тому подобное. Конрад очень хотел видеть в Наде больше, чем просто «ник» в Фейсбуке, но не знал, как переступить эту грань. Идею подала сама Надя. Она спросила у него однажды (возможно, это была простая вежливость), не хочет ли он приехать в Россию. Конрад решил, что, если он не поедет, Надя в нём очень разочаруется, поэтому сразу согласился. Идея, что ему срочно необходимо обрести любовь, стала всепоглощающей, и Конрад, забыв о том, что в самое ближайшее время станет безработным, захватил все свои сбережения и отправился в агентство «Russland-Reisen».
Чтобы мать не узнала о его поездке, он решил слетать в Москву всего на три дня: в этом случае не требовалось брать больничный на работе, достаточно предупредить коллег. Он придёт на работу в четверг, а в пятницу, как обычно, поедет к матери в Альтенбург.
Конрад проснулся от того, что что-то тёрлось об его ноги. Это сосед пытался вытащить свою сумку из-под сиденья. Открыв глаза, он увидел, что проход заполнен людьми. Они все толпились и куда-то торопились. Стюардесса в микрофон безуспешно просила всех «оставаться на своих местах до полной остановки самолёта». Со всех сторон слышался гомон, как на базаре, люди с важным видом о чём-то кричали в телефоны. Его сосед, уже одетый, с деловым видом стоял и говорил по телефону, не обращая внимания на Конрада. В руках у него были пакеты из Duty-Free и вытянутая из-под сиденья сумка. Соседка справа, презрительно оглядев окружающих, продолжала читать журнал.
Конрад ненавидел скопления людей, он их до ужаса боялся. Поэтому, когда остальные направились к выходу, он остался сидеть на месте, по-прежнему держа обеими руками рюкзак.
– Дайте выйти! – потребовала соседка у окна, поняв, что Конрад может просидеть так ещё долго.
– Ах… да, да. – Конрад встал и дал соседке выйти, а сам сел на прежнее место. Сам он вышел только тогда, когда в самолёте не осталось ни одного пассажира. Бортпроводники уже убирали салон. Они увидели Конрада и попросили его покинуть самолёт. Он неохотно встал, тяжело вздохнув, достал своё пальто с антресоли и, наспех одевшись, направился к выходу. Стюардессы переглянулись («Вот чудак»). Конрад прошёл серый коридор, соединяющий самолёт с терминалом. Он двигался медленно, постоянно озираясь по сторонам. У входа в здание стояла строгая девушка в форме и показывала, куда идти.
Конрад проследовал к паспортному контролю. Слева была видна взлётная полоса, а справа – закрашенная белой краской стеклянная стена. Следуя указателям, Конрад повернул направо и спустился по лестницам, сразу очутившись у пограничного кордона. Достав паспорт, он направился к окошку.
– Где миграционная карточка? – услышал он строгий голос человека в форме.
Конрад не понял вопроса и вопросительно смотрел на пограничника. Тот без слов достал какой-то формуляр и отдал его Конраду вместе с паспортом.
– Заполняйте! – произнёс пограничник и, отвернувшись, сказал что-то коллеге.
Конрад понял, подошёл к стойке. В формуляре была графа «Адрес в России», и он не знал, что вписать, потому что не знал адреса Нади. Он долго стоял и не мог решить, что ему делать, потому что не может же он пойти к пограничнику с незаполненным формуляром. Увидев его затруднения, подошла сотрудница погранслужбы. Он сказал на ломаном русском, что не знает адреса Нади, у которой остановится.
– А телефон её у вас есть? Позвонили бы, узнали.
Конрад с ужасом понял, что и номера мобильного телефона Нади у него тоже с собой нет.
– Что же мне с вами делать, с таким неприкаянным? – сказала женщина. – А вас кто-нибудь встречать будет?
Конрад ответил, что его должна встречать Надя. Пограничница сказала ему оставаться на месте, а сама куда-то ушла с паспортом и не до конца заполненной миграционной карточкой. Вернулась она минут через пятнадцать с радостным выражением на лице:
– Нашла я вашу Надю. Вот адрес. Впишите своей рукой, и бегом на выход!
Конрад сделал всё, как сказала служащая, и через несколько минут, пройдя пограничный контроль, оказался у ленты багажа. Все пассажиры уже давно разобрали свои чемоданы, и лента замерла. Конраду пришлось обойти её, чтобы найти свой чемодан. Пройдя через зелёный коридор, Конрад вышел к встречающим.
Надя сразу узнала Конрада. В Фейсбуке она изучила его фотографию. Высокий голубоглазый шатен с острым волевым подбородком, он был вполне в Надином вкусе. Но, увидев Конрада, Надя поразилась разнице между фотоизображением и человеком, который сейчас шёл к ней. Конрад, несмотря на внешнее сходство со своим портретом, был совсем не тем человеком, которого она ждала. Надя видела, что-то в нём не так, но не могла понять, что именно. Несмотря на длинные ноги, он передвигался медленно и был похож на медведя. Конрад тянул большой чемодан, на спине висел рюкзак с логотипом страховой компании Allianz, а в руках он держал небольшого плюшевого медведя.
– Это тебе! – произнёс Конрад по-русски.
– О, спасибо, Конрад! Так ты говоришь по-русски? – спросила Надя.
– Я говоришь русски! – обрадовался Конрад.
Надя засмеялась, а Конрад достал из бокового кармана рюкзака немецко-русский разговорник, открыл по закладке нужную страницу и сказал с сильным немецким акцентом:
– Я рад познакомиться с тобой!
– Я тоже рада! Ну что, пойдём?
В реальности Надя была даже красивее, чем на фото: высокая, стройная, с ровными зубами и лучезарной улыбкой, с длинными распущенными волосами. Несмотря на холодную погоду, на Наде была мини-юбка и лёгкий полушубок. Таких красивых девушек он раньше никогда не видел; все девушки, с которыми ему доводилось общаться раньше, одевались намного проще. Он почувствовал себя некрасивым рядом с ней и оробел. Пребывание рядом с такой красивой девушкой пугало его.
Сев в электричку до Москвы, Конрад всё время испытывал смутную тревогу и не мог понять, с чем она связана. Он стал напряжённо всматриваться в пролетающие мимо пейзажи, как вдруг зазвонил телефон: ему звонила мама.
Сначала Конрад не хотел поднимать трубку, но, увидев вопрос во взгляде Нади, решил ответить. Будет неправильно, если она подумает, что у него есть тайны.
– Конрад, ты где? Я тебе уже три часа не могу дозвониться. Почему телефон отключил?
– Я… как всегда… – Конрад посмотрел на часы. В Германии было время обеда, но как сказать маме, что он обедает, при Наде, которая знает, что он не обедает? Что Надя подумает о нём?
– Я в пути, – промямлил он.
– В столовую идёшь? – спросила мама, и Конрад вздохнул с облегчением, потому что на этот вопрос можно было ответить простым «да».
– А, а то мне приснилось, что ты летишь на самолёте. Мне стало так страшно!
– Нет, мама, конечно, нет, – произнёс Конрад, посматривая на Надю.
– Ну и слава богу. Приятного аппетита, и позвони мне вечером, как придёшь с работы.
– Хорошо, мама, конечно, позвоню.
Конрад не хотел говорить Наде о том, что ни мама, ни коллеги не знают, что он уехал в Россию. Он боялся, что Надя сочтёт его лжецом.
– Твоя мама? – спросила Надя. – Её имя Моника Фольксманн?
– Да, а откуда ты знаешь?
– Ну так она меня сегодня как раз в «друзья» на Фейсбуке добавила.
Конрад расстроился, услышав эту новость. Теперь он боялся, что Надя проговорится маме, что он у неё, и в то же время не хотел просить Надю это скрывать. Он всё время думал об этом затруднении, пока Надя не прервала молчания:
– А как твоя мама отнеслась к тому, что ты поехал в Россию?
– Мама? – переспросил Конрад. – Как отнеслась? Нормально…
– Хорошо, когда с матерью такие хорошие отношения. А мы с моей мамой почти не общаемся, раз в месяц созвонимся – в лучшем случае. А мне бы так хотелось… – Надя не закончила фразу, потому что они уже подъехали к Белорусскому вокзалу.
Поделиться книгой: