Помоги проекту - поделись книгой:
Выполнив не совсем удачно из-за недостатка времени задачу в Гомеле и сообщив начальнику разведотдела штаба Брянского фронта подполковнику М.А. Кочеткову данные о группе на случай посылки ею связника через линию фронта, я с оставшимся радистом направился в Брянск.
Гомель был занят немцами буквально через несколько часов после нашего отъезда.
В Брянске удалось задержаться на более продолжительное время. Там еще действовали советские организации, и мы сумели с помощью местных партийных органов подобрать нужных людей и достаточно убедительно легализовать радиста, документируя его как племянника одного из жителей города. С подобранными разведчиками удалось провести более или менее подробный инструктаж, разработать условия связи, проверить рации.
В Москву я возвратился в начале сентября»7.
«[...] Работу по подбору, подготовке и заброске разведчиков в тыл врага проводили агентурные и диверсионные отделения разведотделов штабов фронтов. Разведорганы фронтовых и армейских объединений начали развертываться по штатам военного времени уже в ходе боевых действий, когда наши войска вели тяжелые оборонительные бои. Поэтому квалификация офицеров специальных отделений была в первые месяцы войны крайне низкой. Опыт гдриобретался ценой больших потерь»8.
На местах, где сохранились профессионалы разведки, работа была организована верно и позволяла достигать ощутимых результатов. Так, например, разведотдел штаба Северо-Западного фронта создал 1 ДПО из студентов и преподавателей Института физической культуры.
Первый добровольческий партизанский отряд Института физической культуры им. Лесгафта сформирован 29 июня 1941 года. Разведывательным отделом штаба Ленинградского военного округа из студентов и преподавателей ИФК.
Уже 23—28 июня на спортивной базе института в Кавголове офицеры-разведчики ЛВО провели краткое ознакомление добровольцев со стрелковым оружием (автомат, самозарядная винтовка) и техникой применения взрывчатки.
29 июня 1941 года заместитель начальника штаба ЛВО комбриг П.П. Евстигнеев подписал?секретный приказ № 005 о сформировании 1-го ДПО численностью 254 человека (в некоторых источниках численность отряда указана в 300 человек).
Отряд был разбит на 12 самостоятельных групп, по 20—25 человек каждая (в дальнейшем группы стали именоваться отрядами и получили соответствующую нумерацию от 1-го до 12-го), имел 6 раций.
29 июня все группы 1-го ДПО на автомашинах выехали по маршруту Ленинград—Луга—Струги Красные.
Основные задачи отряда:
«...б) По прибытии в указанные районы в первую очередь скрытно расположить базы снабжения групп в лесных массивах указанных районов, обеспечив надлежащее хранение как продуктов, так и боеприпасов.
в) При обнаружении противника в районах своего расположения группы приступают к активным боевым действиям путем совершения мелких диверсий — выведения из строя бронебойными пулями двигателей машин, водительского состава, нападения на одиночно следующие машины и их уничтожения, захвата документов у связных-посыль-ных на мотоциклах и пр. — внести панику в двигающиеся части противника, заставить на каждом шагу задерживать темп движения, особенно в результате нарушения дорожных сооружений — мостов, гатей и создания искусственных препятствий — завалов, минирования, поджогов танков и пр.
г) При обнаружении крупных сил противника через местные советские и партийные организации добиваться привлечения к работам всего местного населения — колхозников, служащих и рабочих, коих использовать на создании в широком масштабе искусственных препятствий— завалов, волчьих ям, рвов и пр.
3. При получении сведений о противнике и районах его продвижения необходимо срочно молнировать в центр о районах сосредоточения, численном составе машин (танков) и направлении следования колонн. Связь по радио два раза в день...»
30.06.1941 бойцы 1-го ДПО осели в лесах в районе севернее и северо-западнее Пскова и при дальнейшем продвижении немцев остались в их тылу.
Командиры групп (отрядов) и районы действий:
№ 1 — Е.В. Миронов — р-н Слобода;
№ 2 — К.П. Власенко — р-н северо-восточнее Пскова 5 км;
№ 3 — В.Н. Цимерберг — р-н Патрово-Терехово;
№ 4 — М.И. Немчинов — р-н Марморока;
№ 5 — Д.Ф. Косицын — р-н Вошково;
№ 6 — В.М. Венцель — р-н Заречье;
№7 — Ф.М. Ермолаев — р-н Коцерицы;
№ 8 — Е.С. Богданов — р-н Панфиловна;
№ 9 — В.М. Шамин — р-н Похонь;
№ 10 — А.Д. Селезнев — р-н Лудони;
№ 11 — Н.К. Понамарев — р-н Чатковицы;
№12 — И.Ф. Артамонов — р-н Заполье.
В июле—сентябре 1941 года боевые группы 1-го ДПО нанесли противнику следующие потери:
— совершено свыше 40 нападений на колонны танков, бронемашин, мотопехоты, обозы, аэродромы и гарнизоны противника;
— уничтожено свыше 150 солдат и офицеров противника, 1 танк, 17 грузовых автомашин, 3 легковые автомашины, 16 мотоциклов, 1 дрезина, взорвано 2 склада с боеприпасами (один из них с 6500 снарядами), 5 мостов, пущено под откос 5 эшелонов с живой силой, техникой и боеприпасами, подбито 4 танка, 1 БТР, 2 легковые автомашины, взяты в плен 3 солдата (сданы в штаб 41-го корпуса);
— устроены многочисленные завалы на дорогах, во многих местах повреждена телефонно-телеграфная связь и полотно железной дороги;
— выведена из окружения группа бойцов в 200 человек из состава 4-й дивизии народного ополчения и 519-го ГАП;
— в разведывательный отдел Северного фронта (с 23.08.41 — Ленинградского фронта) переданы ценные разведданные (до 16 июля радиосвязь осуществлялась регулярно с 6 группами, на 21 июля радиосвязь регулярно поддерживалась с одной группой и, посредством делегатов, личная связь была установлена с двумя группами).
По неполным данным, потери боевых групп 1-го ДПО составили 56 человек убитыми и пропавшими без вести, 3 человека взяты в плен.
2 июля 1941 года в юго-западные районы Ленинградского фронта был направлен 2-й ДПО (53 человека), а 10 июля — 3-й ДПО (100 человек), значительную часть личного состава которых составляли студенты и преподаватели Института им. Лесгафта. Данные о действиях этих отрядов отсутствуют.
К концу сентября 1941 года из-за больших потерь большинство групп 1-го ДПО вышли за линию фронта. Оставшиеся бойцы использовались РО Ленинградского фронта для разведки и диверсий в составе небольших групп или вступили в армейские части9.
27 июля 1941 года в адрес начальников штабов фронтов ушла шифротелеграмма за подписью НГШ РККА генерала армии Жукова и его заместителя — начальника ГРУ РККА генерал-лейтенанта Голикова. В шифротелеграмме содержалось категорическое требование о формировании и заброске в тыл противника «большого количества мелких диверсионно-партизанских групп и отрядов из храбрейших людей личного состава войск и из лучших элементов гражданского населения.
Во исполнение шифротелеграммы приказом командующего 24-й армии Резервного фронта генерал-майора К.И. Разина от 28 июля 1941 года в составе армии сформированы диверсионно-разведывательные роты ДРР.
Основные задачи ДРР:
— диверсионно-разведывательная деятельность в тылу противника;
— содействие частям армии в боевых действиях.
Диверсионно-разведывательные роты формировались из числа добровольцев 19-й, 120-й, 103-й, 106-й, 105-й дивизий 24-й армии. Состав рот 120—150 человек, имевших на вооружении автоматы или самозарядные винтовки, ручные пулеметы из расчета один на трех человек, гранаты, сигнальные ракеты, 2—3 боекомплекта, сухой паек, рассчитанный на пару дней.
Боевая деятельность ДРР началась одновременно с Ельнинской наступательной операцией войск 24-й армии Резервного фронта (30 августа— 8 сентября 1941 г.).
Во время наступления на г. Ельню действия ДРР получили высокую оценку командования дивизий и 24-й армии. Во время боя за высоту 251,1 в районе деревень Дубовежье, Вязовка разведчики-диверсанты на захваченной немецкой бронемашине ворвались в расположение противника, где бутылками с горючей смесью подожгли четыре вражеских танка. Дерзкий налет разведчиков-диверсантов способствовал захвату важной высоты советскими войсками»10.
Без связи с Центром действия разведки практически не имеют смысла из-за постоянного изменения обстановки, особенно в условиях наступления или отступления. Добытая информация стремительно устаревает. Поэтому ни риск, ни героизм разведчиков-маршрутников, доставлявших самостоятельно разведданные в штаб, не могли сохранить актуальность добытых ими сведений. Эту задачу могли решить только силы и средства спецрадиосвязи.
Службой спецрадиосвязи военной разведки руководил генерал-майор И.Н Артемьев. Вопросы обеспечения органов оперативной разведки надежной связью практически начинали решаться с нуля. Однако наработки довоенного периода позволили выполнить эту задачу в сжатый срок.
Создание системы связи началось с первых дней войны и шло одновременно по трем направлениям:
— организация срочной широкомасштабной централизованной подготовки разведчиков-радистов;
— разработка и массовое производство соответствующей аппаратуры связи, прежде всего малогабаритной коротковолновой радиостанции;
— создание сети радиоузлов военной разведки.
Неоценимые услуги Службе радиосвязи военной разведки и партизанам оказали радиолюбители страны. Эти технически грамотные и опытные радиооператоры, большие энтузиасты дальних радиосвязей на коротких волнах с первых дней войны добровольно вступили или были призваны в ряды Красной Армии. Это они, прекрасные мастера эфира, специалисты высокого класса и романтики, после непродолжительной подготовки направлялись в тыл врага, где успешно решали боевые задачи. Они также проводили большую работу по подготовке молодых разведчиков-радистов и формированию радиоузлов разведки фронтов. Среди этих патриотов, мастеров своего дела, следует назвать прежде всего Е.Б. Величко, Н.П. Соколова, В.А. Плёнкина, К.А. Шульгина, С.А. Шолохова, Д.Г. Горбаня, В.Ф. Ширяева, Ю.Л. Епихина,
А.А. Иванова, Г.А. Чернявского.
Подготовка радиоспециалистов началась и шла быстрыми темпами. Уже 2 июля 1941 года директивой начальника Генерального штаба № У/572551 в системе военной разведки было сформировано первое подразделение по подготовке разведчиков-радистов — 55-я отдельная запасная радиорота численностью около 160 человек с дислокацией в Москве.
55-л
«[...] В самом начале войны возникла острая потребность в радиоспециалистах. Но на этих линиях связи, особенно в тылу противника, могли работать только радисты, имевшие особую специфическую квалификацию. Поэтому было сформировано специальное учебное подразделение — школа радистов военной разведки. [...] 55-я радиорота формировалась по приказу Разведуправления Генштаба от 2 июля 1941 года.
В составе роты было пять взводов (учебных групп) общей численностью около 250 человек. Основным радиосредством, состоявшим на вооружении и подлежавшим обязательному изучению, была радиостанция «ПП». Боевая задача роты — подготовка радистов для работы в агентурно-диверсионной разведке фронта и в тылу противника. Продолжительность подготовки — 1,5—2 месяца, место формирования роты — Москва (Сокольники), здание общеобразовательной средней школы. Формирование роты было поручено старшему лейтенанту Г.М. Хребто, накануне войны прибывшему из зарубежной командировки.
Нелегко было в то врейя создавать новую воинскую часть. В начале войны страна находилась в чрезвычайно трудном положении. Формировалось много частей и соединений. Потребность в людях, вооружении и технике, продовольствии и многом другом была колоссальной. Каждую штатную единицу, каждого человека, каждый карабин, телеграфный ключ, образно говоря, приходилось «вырывать с боем». Но Хребто был энергичным и решительным командиром. С помощью прибывших товарищей в течение трех недель была создана необходимая материально-техническая база и подобран основной командный состав. Командиром роты был утвержден старший лейтенант Г.М. Хребто, политруком — Л.В. Караваев. На должности командиров взводов и радиоинструкторов были назначены прибывшие из зарубежных командировок лейтенанты А.Н. Никифоров, Н.С. Щепин, А.П. Стретович, Р.Р. Гончар, В.А. Сорокин, А.С. Дележа, воентехник 2-го ранга К.И. Кравченко и некоторые командиры, призванные из запаса. Комплектование роты переменным составом (курсантами) на первых порах производилось через ЦК ВЛКСМ добровольцами, в основном студентами технических вузов, прежде всего институтов связи, а также радиолюбителями-коротковолновиками.
22 июля 1941 года рота была полностью сколочена и переведена в Чернышевские казармы. Шла ускоренная подготовка радистов и отправка в действующую армию. Но 55-я радиорота просуществовала недолго. В то время события развивались так стремительно, что в течение августа обстановка на фронтах в корне изменилась, и далеко не в нашу пользу, — враг продвинулся на значительные расстояния в глубь Советской страны. [...]»
«В начале сентября 1941 года 55-я отдельная запасная радиорота развернулась в 40-й отдельный запасной радиобатальон. В состав батальона входили: командование, штаб, четыре учебные роты, радиомастерская, медицинская часть и службы материально-технического обеспечения. Командиром батальона был назначен старший лейтенант Виноградов, комиссаром — политрук Караваев, начальником штаба — старший лейтенант Хребто. Командирами рот стали лейтенанты Гончар, Стретович, старший лейтенант Артюхов, радиоинструкторами — лейтенанты Никифоров, Щепин, Сорокин, Дележа, воентехниками 2-го ранга—Ширяев, Соколов, Кравченко, Величко, политруками рот — Тяпишев, Зимин, Сорочинский. Комплектование переменного состава (курсантов) стало производиться добровольцами из московских радиошкол ОСОАВИАХИМа.
Общая численность батальона составляла около 400 человек. На вооружение батальона к тому времени поступила новая радиостанция «Север», разработанная накануне войны. Был несколько расширен профиль подготовки радистов, с тем чтобы при необходимости можно было использовать их на полевых радиоузлах в качестве радиотелеграфистов.
К 10 сентября батальон развернулся в полном составе. Продолжалась планомерная учеба, хотя и не без трудностей, вызванных частыми налетами авиации противника. Бомбежки Москвы к тому времени усилились, и воздушные тревоги объявлялись почти каждую ночь. А это в большой степени изнуряло личный состав батальона и отрицательно сказывалось на успеваемости курсантов.
В это время и на фронтах, особенно на Московском направлении, положение складывалось не лучшим образом11.
Ниже приводятся воспоминания Николая Боброва о том, как он в самом начале войны получил направление в Даниловские казармы Московского гарнизона, где проходил подготовку:
«[...] И вот свершилось! Наконец-то меня вызвали в военкомат, где я с ходу был посвящен в военную тайну. Мне сообщили, что Московский горком комсомола по заданию командования создает разведывательные партизанские подразделения для работы в глубоком тылу немецких войск и предлагает мою кандидатуру. Спросили, как я отношусь к такому предложению?
Я немедленно с благодарностью согласился!
Вновь жду повестку военкомата. Так проходит дней десять. Получив повестку, еду, как указано, своим ходом в Даниловские казармы. Добираюсь туда на трамвае и, предъявив при входе на КПП предписание военкомата, попадаю на огромную территорию казарм. Так я на десятки лет становлюсь военным человеком.
Нашей команде, состоявшей из сорока парней и нескольких не запомнившихся мне девушек, выдали ношеное, но хорошо выстиранное солдатское обмундирование. Моя гимнастерка вскоре на глазах стала расползаться. Хорошо, что нас на несколько часов в неделю отпускали по домам, и мама могла хоть как-то приводить мою военную форму в порядок.
Но это была настоящая военная форма,
и я ею гордился.
В казармах мы пробыли до середины сентября, часов по десять в день занимаясь радиоделом. Командиром нам придали младшего лей-
тенанта, молодого, но хорошо подготовленного радиста. Однако в радиотехнике он разбирался не лучше моего.
Работали с нами также кадровые сержанты и старшина. Они усердно учили нас строевой подготовке, то ли не понимая, кто попал им в руки, то ли, наоборот, делали это специально, чтобы наша группа не выделялась на фоне других многочисленных подразделений и частей, заполнявших здания казарм и сжимавшихся на плацу.
Наряды на кухню перемежались нарядами на ночную охрану военных складов. Стоя на часах, я однажды чуть не заколол штыком нашего старшину, который ночью подкрался ко мне во время бомбежки, дабы проверить, не сбежал ли я в укрытие. Будучи обнаруженным и окликнутым мною, он не назвал пароль и едва не получил от меня удар штыком в грудь (выстрелить из винтовки я почему-то не подумал). Старшина был не глуп и отнесся к происшедшему с солдатским юмором.
Шли дни. Мы вконец очумели от морзянки, к которой прибавилось шифрование. Шифр был простой. Для начала мы наизусть заучивали цифровое порядковое значение букв алфавита, разбитых на группы по пять знаков. Они размещались на шифротаблицах. Начало каждой группы цифр могло находиться в любой части таблицы. При расшифровке мы складывали и вычитали. В конце радиограммы цифрами сообщался номер таблицы, строка и группа цифр.
Это был боевой шифр, с которым я имел дело всю войну. За это время меня всего два раза просили продублировать мое радиопослание. Значит, шифровальному делу обучился хорошо.
И вот меня вызвали в штаб Западного фронта, размещавшийся тогда в Москве. Сообщили: «Ваша учеба закончена. Вы прикомандировываетесь к разведотделу штаба».
Со мною в штаб из Даниловских казарм прибыли еще два парня. После представления начальству всех нас на сутки отпустили домой проститься с родными. Для военного времени это было делом необычным, и мы поняли, что задания нас ждут непростые. И неспроста разведотдел штаба нас морально подбадривает.
Нам выдали денежный аттестат, поэтому перед тем, как разъехаться по домам, мы решили... навестить ресторан. Выбрали «Националь».
В разведотделе нас переодели в штатское — довольно приличные костюмы, рубашки и ботинки.
Выдали документы, без которых в прифронтовой Москве шагу нельзя было ступить. Мы чувствовали себя необычайно свободными. На целые сутки!»
Наряду с подготовкой радистов широко развернулась работа по созданию носимой радиостанции. Она велась талантливым конструкто-
ром и изобретателем Борисом Андреевичем Михалиным под руководством профессора Б.П. Асеева. Еще в 1939 году, будучи студентом Московского электротехнического института, Михалин задумал сконструировать малогабаритную и надежную радиостанцию, которую можно было бы использовать в самых различных условиях: в Запоярье, в пустыне, в тайге и в горах при геологических изысканиях. Б.П. Асеев предложил создать рацию, которая была бы пригодной и для военных нужд. В дальнейшем, когда Михалин уже работал в лаборатории Наркомата обороны, такая радиостанция с условным наименованием «Омега» была разработана перед войной, а ее серийное производство под названием «Север» организовали в начале Великой Отечественной войны в Ленинграде Производство радиостанции было связано с большими трудностями: Ленинград находился в блокаде, необходимого сырья не было, приходилось обходиться только внутренними материальными ресурсами. А в технологическом процессе производства рации требовалось немало дефицитных материалов: латунь, цинк, графит, редкие металлы для радиоламп и т.д. Было немало и других трудностей, связанных с производством «Севера». Однако благодаря неимоверным усилиям большого коллектива ленинградских тружеников первая партия радиостанций «Север» в количестве 806 штук была выпущена уже в октябре 1941 года, а к концу блокады города завод имени Козицкого производил до двух тысяч изделий в месяц. Всего же за годы Великой Отечественной войны в Ленинграде было изготовлено около 7 тысяч радиостанций «Север» и свыше 20 тысяч комплектов питания к ним.
После того как эта радиостанция поступила в достаточном количестве на вооружение военной разведки и партизанского движения, поток информации о противнике в Центр резко увеличился.
Радиостанция «Север» стала самой массовой малогабаритной рацией, используемой для работы в тылу врага. Другие радиостанции — «Белка», «Прима», РПО (радиостанция партизанских отрядов), Н-15,
№48, V-100 — из-за ряда недостатков широкого применения в работе не получили.
Поделиться книгой: