Природа. Она мешает мне это сделать, но она же мне и поможет. Это опять придумала Кристина. Барьеру, который не дает мне его примерно наказать, можно противопоставить нечто более сильное. Что именно?

Заложенный той же природой и, конечно, более могучий инстинкт самосохранения.

Именно он поможет мне выиграть этот бой. Если, конечно, я буду достаточно хитрой и ловкой, если сумею его должным образом использовать.

А я сумею. И мне в том поможет ненависть, которую я испытываю к своему противнику.

Лютая ненависть.

13

Итак, это заговор. А мы с Дизи, значит, в нем фигуры, пешки, которыми при соответствующей ситуации можно, не задумываясь, пожертвовать. Точнее, нами уже пожертвовали, причем кем именно, мы должны решить сами.

Ну-ну, господа люди. Не слишком ли много вы на себя берете?

Впрочем, все это будет потом. А сейчас - бой, красивая схватка, поскольку зрители заплатили за право войти сюда деньги. Немалые, между прочим.

Зрелище.

Я слегка опаздывал, но это было не случайно, это был тонкий расчет. Думаю, сейчас Дизи красуется перед публикой, показывает свое новое тело. Пусть красуется. После нее выйду я, и вот тогда зрители, увидев, что я приготовил в этот раз, для этого боя, о ней забудут. Последнее впечатление, конечно же, самое сильное. Не стоит об этом и говорить. И еще: приходящий последним меньше тратит времени на общение с фэнами.

Если честно, то я не люблю все эти выражения фанатской любви. Все эти “Дикая удача, что мы тебя увидели”, “Мы запомним нашу встречу, мы о ней всем расскажем”, “А вот скажи нам что-нибудь, и мы будем счастливы всю оставшуюся жизнь”. Прежде всего это вранье. И не так уж они счастливы от встречи с тобой. На самом деле они не знают даже, зачем им это нужно, не знают, что сказать, и лепечут первое пришедшее им в голову.

Почему они тогда все-таки приходят, почему рвутся через кордоны стражей порядка, обманывают охрану и подкупают тренеров? Для того, чтобы прикоснуться к силе, к настоящей, внутренней силе. Не той, которая дается деньгами или шоблой рассевшихся на высоких постах друзей, а к внутренней силе понимания законов жизни, осознания, куда мы все, хоть люди, хоть мнемозавры, хоть другие мыслящие, идем, к умению встретить эту конечную цель не дрогнув, как бы бессмысленна и жестока она ни была.

Смерть.

Ну да, я имею в виду ее - старушку смерть, поджидающую нас в конце любого пути. Она верная слуга природы, и она не колеблется. Приходит и делает свое дело.

А фэнам так же свойственен страх перед ней. У них есть иллюзия, будто, прикоснувшись к нам, они приобщатся к славе, получат некоторую защиту если не от смерти, то от сопутствующего ей забвения. Они думают, будто, пообщавшись с нами, сумеют перенять хотя бы частицу нашей силы, благодаря которой им не так страшно будет жить.

Наивные.

Какой-то человек шагнул мне навстречу и быстро заговорил:

- Так рад вас увидеть! Вы не могли бы мне что-нибудь сказать? Моя жена не поверит, что я сумел очутиться так близко к вам!

Я оскалил клыки и зарычал.

Как бы не так. Его это только подзадорило. Похоже, он воспринял мой рык как приветствие. Спас меня вовремя подоспевший охранник, оттеснивший рьяного фэна к стене.

Люди… презренные, подлые существа, сумевшие прорваться к звездам, используя самые нечестные пути из всех возможных. Однако прорвались, в то время как наша раса обречена на вечное рабство. Или нет? Может быть, и у нас есть какой-то выход? Может быть, стоило нам несколько изменить своим принципам…

Принципы? Какие, к черту, принципы?

Я едва не сбился с шага.

А ведь мне сейчас следует думать совсем о другом. Принципы, фэны… Все это - чешуя. Главное, над чем мне сейчас надлежит думать, это выход из ловушки, в которую я угодил.

На что я рассчитываю? Правильно, мне надлежит свести этот бой к ничьей. Тогда я получу свободу, выполню договоренность с одним жучком, который вбухал в этот бой кучу денег, и сам, кстати, сорву неплохой куш.

Победа? Нет, она мне не нужна. Боле того, она мне вредна. А так ли? Конечно, я подведу Теллануса, и тот в первый раз в жизни не угадает победителя, но арена есть арена, на ней случаются самые разные неожиданности, а жизнь есть жизнь, и в ней все случается в первый раз. В деньгах я, по крайней мере, не прогадаю.

Подозрительно другое. То, что мои планы совпали с планами людей. Им, оказывается, не нужна ничья, они ждут либо моего поражения, либо моей победы. И в том и в другом случае они сразу же начнут раскручивать маховик боев между самками и самцами. Они придумают, как это подать поэффектнее, они все продумают, используют весь свой опыт рекламы и раскрутки. Им это не впервой.

Причем в любом случае я буду тем, с кого эта вакханалия начнется. Тем, на кого повесят всех собак.

Да плевать. Мне все равно, что обо мне скажут или напишут. Особенно если я к этому времени буду отдыхать на собственном астероиде.

Но есть еще совесть. Осознание того, что эти бои будут самыми подлыми, поскольку каждый участвовавший в них будет обработан, и очень жестоко. Либо так, как обработали меня, либо как Дизи. Ну и, конечно, придумаются варианты охмурежа под номером три, четыре и так далее. Не менее подлые. Не менее человеческие.

Решено. Я просто сведу этот бой к ничьей, и каждый получит, что хочет. Я - свободу и деньги, Дизи - деньги и возможность остаться на арене. Все будут довольны и счастливы. Относительно, конечно. Однако лучшего выхода нет.

А может, природа что-то придумала и на этот случай? Что-нибудь, делающее наш бой невозможным даже при такой накрутке? С нее станется… Да нет, вряд ли. Она не бог, она всего лишь всемогуща, но не всеведуща и, значит, ошибки совершает пачками. Сама же их и исправляет, но когда еще соберется заняться именно этой?

Нет, все будет в лучшем виде, все пойдет как запланировано.

- Сейчас выйдешь на арену! Приготовься! Тебя ждут зрители!

Это Додик. И он, конечно, прав.

Там, на арене, я должен сыграть монстра, ужасного и свирепого, неудержимо рвущегося в схватку, так, чтобы зрители остались довольны. Они и будут довольны.

А потом начнется бой, бой с заранее предрешенным исходом.

14

Трубы!

Вот и все, теперь я его сделаю. Теперь он мой!

Удовлетворение? О да, я его испытывала. И одновременно - печаль, что ли? Все оказалось так просто. Если тебе вовремя подскажут, как надо действовать.

Я остановилась в своем конце арены, взглянула на своего врага, который, надо это признать, смотрелся просто великолепно. Впрочем, броня из мыслеплоти должна быть не только красивой, но еще и крепкой, хорошо защищать, а также не стеснять движений. Эта…

А вот мы сейчас проверим, какова она в бою.

Да, кстати, о подсказках…

Я подумала, что Кристина оказалась настоящей подругой. Наверно, она не должна была мне подсказывать, как убить этого негодяя. Или должна? Ох, что-то я совсем запуталась. Ничего, со временем все выяснится.

Да, после боя надо вспомнить о том, что у Кристины могут быть неприятности и я должна сделать все, чтобы ее от них оградить. Скажу, что она мой любимый тренер и я без нее вообще не буду драться. А устроители на это…

Устроители.

Не открой мне негодяй глаза на их козни, я сейчас

была бы барашком на заклание. Фактически мой враг сделал мне доброе дело. Сам того не желая.

Вот только не спасет его это, не причина это для жалости. Все равно он умрет.

Вышли герольды с очень длинными трубами и выстроились в шеренгу посередине поля, как бы отгораживая одного бойца от другого. Сейчас они протрубят, потом будет пауза на пару минут, для того чтобы герольды успели убраться с поля, и объявят начало схватки. После этого все и начнется. Это будет не бой, это будет игра, точно просчитанная партия с заранее известным мне результатом.

Вот сейчас…

Герольды протрубили. Звуки, издаваемые их трубами, здорово смахивали на крики дюжины умирающих от голода чаек.

Неважно. Сейчас это неважно!

Мой враг, не дожидаясь команды, встал и принял боевую стойку. В принципе, то, что он не перешел на мою половину арены и не напал на меня, было допустимо, но по сути являлось оскорблением. Похоже, он давал мне понять, что я могу нарушить правила боя.

Ладно, мне нет до этого никакого дела.

Я вытянула перед собой переднюю лапу, согнула ее и вновь разогнула, проверяя, как растягивается моя мыслеплоть. Все было в порядке, в самом лучшем виде. А еще я, как никогда в жизни, вдруг почувствовала, буквально всем телом ощутила, что живу, существую. И так легко умереть…

Нет, нет, а вот эта мысль не к месту и не ко времени. Нужно выкинуть ее из головы, и немедленно.

Бой! Схватка не на жизнь, а на смерть!

Амфитеатр, как и положено, бесновался. Временами сквозь разноголосый рев прорывались крики: “Смерть!”, “Порви его!”, “Оторви ей хвост!”. Мячики с гремучим песком для бросания по бойцам, чтобы их ободрить, подогнать или отвлечь, вообще-то стоящие весьма недешево, сыпались дождем. С десяток, брошенных очень опытными болельщиками, в меня даже попали, но поскольку никакого физического вреда они нанести не могли, я на них не обратила ни малейшего внимания. Еще в какофонию звуков врезался голос комментатора, светились зеленым огромные экраны, на которых перечислялись заслуги бойцов, а также приводились наши основные боевые характеристики и расклад официальных букмекерских контор. Согласно ему, на мою победу ставили больше и охотнее. Впрочем, были еще и неофициальные букмекеры. На самом деле именно они принимали львиную долю ставок, и у них, кажется, расклад был совсем другим.

Я окинула взглядом поднимающийся вверх амфитеатр. Ах да, еще и реклама. Она была везде, полыхала, горела, сверкала, умирала и тут же рождалась, объемная, радужная, тотальная реклама,

Вот бог, в жертву которому мы приносим свои жизни. Вот кому на самом деле следовало бы помолиться перед боем.

- Пошла! - скомандовала Кристина. - Начинай! Самое время.

Благодаря крепко присосавшемуся возле моей слуховой перепонки динамику я слышала ее голос совершенно отчетливо.

Да, пора начинать. Пора демонстрировать сюрпризы.

Я встала и приняла боевую стойку.

Вот и все. Теперь в этом мире остались только мы вдвоем. Никто вмешиваться в нашу драку не имеет права, и мы можем делать все, что заблагорассудится,

Да, с нами еще есть бестелесные голоса тренеров. Вот бы подслушать, что ему говорит его опекун… Хотя настоящий боец всем этим советам не следует. Они, как обычно, запаздывают. А мой противник - боец первостатейный, каким бы гаденышем я его ни считала.

Мускулистый здоровяк у гонга поднял массивную колотушку. Еще несколько секунд…,

Пора!

Я напряглась, и мыслеплоть, скрывавшая мое тело, словно бы вскипела, приобретая новую форму, усеиваясь дополнительными шипами, среди которых были и те самые, мягкие, придуманные нами с Кристиной.

Это был очень опасный момент. Если враг ударит меня раньше, чем моя броня затвердеет, мало не покажется.

Все-таки не ударил, джентльмен хренов. И зря. Я бы на его месте саданула. Значит, и в самом деле рассчитывает на ничью. Не будет ее. Уж я - то постараюсь.

Гонг!

Кристина воскликнула:

- Нападай! Самое время!

И сама знаю.

Мы двинулись друг на друга. Сначала медленно и вроде бы неохотно, все убыстряя шаг, давая сидящим на трибунах почувствовать, как же мы могучи и непреклонны. Мы знали, что это заводит толпу, и нам не надо было договариваться. Не нуждались мы в этом, автоматом работали на зрелищность действия, поскольку были профессионалами, для которых она важнее каких-либо личных счетов.

Счеты, конечно, не забыты, им придет время, но сначала надо ублажить его величество зрителя. Того самого, который выложил за зрелище деньги и, не получив его, будет весьма разочарован.

Столкновение!

Мы обменялись первыми ударами, показными, все еще для публики. Просто для того, чтобы она нас оценила. Потом, когда драка начнется всерьез, нам будет уже не до красоты. Там мы возьмем свое пренебрежением к боли и злобой, родившейся из жажды выжить и победить. К этому моменту нас будут оценивать по-другому, но пока… Пусть потешатся. Пусть полюбуются.

Я выдала одну неплохую заготовку, с низким наклоном корпуса и ударом противника по ногам самым кончиком хвоста. И даже почти попала.

Зрители, не разглядевшие, что мой удар прошел вскользь, но услышавшие сочный хлопок кончиком хвоста и увидевшие, как мой противник покачнулся, радостно взвыли.

Пусть воют. Они сегодня увидят и не такое.

- Молодец! - похвалила меня Кристина. - Красиво. Почти как в балете!

Ехидна. Как будто мы не с ней этот прием разрабатывали!

Принимая позу защиты, я подумала, что теперь очередь моего противника. Чем он меня порадует? Что он для меня приготовил? Кажется, он увлекается политикой и названия его приемов имеют к ней отношение. Что-нибудь вроде “Крутого импичмента, на который нельзя наложить вето”?

Посмотрим…

Глядя друг другу в глаза, сторожа каждое движение противника, мы сделали по арене почти полный круг, а потом он все-таки ударил, провел свою заготовленную комбинацию, состоящую из неожиданного падения на четыре лапы и имитации удара хвостом, вместо которого был прыжок и попытка вцепиться в горло передними лапами.

Впечатляющая попытка, которая тоже не увенчалась успехом. Зрители все-таки вопили. Может быть, чуть тише, чем после проведенного мной приема, но - вопили. Или мне только показалось, что тише? Неважно.

Бой! Схватка! Теперь уже по-настоящему.

Тут мы действительно схлестнулись всерьез. И, конечно, этого не нужно было делать. По всем правилам мы должны, обязаны были еще немного помурыжить, поинтриговать зрителей, но у нас не хватило на это терпения. Нам надо было выпустить пар. Слишком много его накопилось. Бессмысленной злобы, неприязни и чего там еще? Ах да, соперничества, желания доказать свою крутизну. Знание того, что исход схватки предрешен, нас только подстегивало. За него, конечно, я поручиться не могла, но в отношении меня все было ясно.

Профессиональная ревность во всей своей красе. Ну и что? Кому какое дело? Особенно если учесть, какой сюрприз моему сопернику приготовлен. Почему бы мне напоследок не оторваться по полной?

И мы оторвались, да еще как.

Удар, еще удар, подсечка…

Я упала на передние лапы и, перевернувшись на сто восемьдесят градусов, врезала почти наудачу хвостом.

И попала! Вот это да, попала, блин!