Небо на земле

02.06.1973

Ужасно жарко. Дни очень насыщенные и проходят организованно, в особом четком ритме. В четыре часа утра мы просыпаемся от звука трубы Прем Бабы и идем омываться в водах Гаутамы Ганги. Летом это самое приятное время суток: прохладный ночной ветерок все еще мягко гуляет по долине. В полнолуние воды реки отливают серебром, камни становятся белыми и кажется, будто джунгли оживают и населяются духами.

Ночь сменяется утренними сумерками, и мы взбираемся по ступеням к храму. Некоторым из нас выпадает честь посидеть с Бабаджи возле дхуни. Там немного места и могут разместиться только четверо–пятеро человек. Но нас с Гуард Сахибом всегда приглашают сесть. Бабаджи наносит пепел нам на лоб и затем проводит простую огненную церемонию, в тишине жертвуя подношения. Слышны лишь потрескивание пламени, шепот ветра и пение птиц, встречающих рассвет. Автоматически сознание погружается в другую реальность. Появляется ощущение пустоты и света.

Иногда мне трудно вынести наступившую тишину, Я становлюсь напряженной и испуганной. Знаю, что Бабаджи видит это. Как–то Бабаджи пригласил меня сесть рядом с Ним и спросил: «Кто ты?». Я не знала, как отреагировать, и Он сказал, что на этот вопрос я всегда должна отвечать, что я — ученица Бабаджи. Его слова успокоили меня и вселили уверенность. Причем это самая первая фраза на хинди, которую я выучила. В другой раз я не заметила, как осталась возле дхуни одна наедине с Бабаджи. Я испугалась и смутилась, не смея взглянуть Ему в лицо. Бабаджи посмотрел на меня с большой любовью и сказал: «Ты можешь сидеть со мной, ты — моя ученица». Это было как бальзам на душу.

Обычно мы начинаем работать около восьми часов утра, после аарати — утренних песнопений. Завтрака в ашраме не бывает. В основном мы выполняем работу, необходимую для того, чтобы выжить: собираем хворост в джунглях, носим воду с реки, режем овощи, делаем тесто для чапати — хлебных лепешек. Едим только один раз в день — в обед. Чай и кофе пить не разрешается. Магазина, кафе здесь тоже нет. После обеда есть время для сна. В разгар дня мы нередко спускаемся к реке искупаться и постирать белье. Если не считать небольшую уборку, то послеобеденный период — это обычно свободное время, которое я и использую для занятий с Сатьей по изучению хинди. Хорошо говорить я пока не научилась, но зато аккуратно записываю в тетрадь значения слов на смеси итальянского с английским. Вечером снова проходят аарати. Потом мы сидим в тишине с Бабаджи возле дхуни. Ложимся спать рано, не дожидаясь девяти часов. Ужина не бывает, и иногда я испытываю страшное чувство голода.

В теплые вечера люди поют допоздна. Бабаджи говорит, что, когда мы поем, все вокруг заряжается Божественной энергией и у нас появляется возможность медитировать для себя и для других

05.06.1973

Бабаджи сильно отругал меня. Он хочет, чтобы я работала быстрее. Процесс поднятия ведер с реки кажется бесконечным. Вчера я принесла пятьдесят. Но не все так просто, поскольку иногда, когда я двигаюсь быстро, Бабаджи просит меня работать медленнее. Не ясно, чего же Он все–таки хочет. Похоже, мне надо найти золотую середину, особый ритм, гармонию. Это как двигаться в ритме танца. Помню, как была озадачена во Вриндаване, когда меня попросили танцевать. Мне нужно было слиться с ритмом и почувствовать правильные движения, понять, как танцевать для Божественного Существа.

Порой меня одолевают вопросы, и я все ставлю под сомнение, даже существование Бога и Божественность Бабаджи. Действительно ли Он тот, кем Его считают. Индийцы постоянно говорят мне, что Баба — Бхагван, сам Господь. Но временами мне кажется, что я просто очарована всем происходящим. Я всегда была убежденной атеисткой. Так что же я здесь делаю? К чему приду в итоге?

07.06.1973

Когда во мне зреет столь привычное внутреннее сопротивление, совершенно бессознательно в голову лезут грязные мысли в отношении Бога. Особенно когда Я нахожусь в непосредственной близости к Бабаджи, мне неожиданно хочется ругаться и сквернословить. В такие моменты появляется желание просто сгинуть. Я уверена в том, что Он может читать мои мысли. Так случалось, что каждый раз, когда я собиралась сделать Ему пранам, я начинала мысленно богохульствовать. Почувствовав мое возбуждение, Он не позволял мне находиться рядом с Ним и резко произносил по–английски: «Уходи». Внезапно я ощущала отчуждение и невыносимую оторванность.

Помню, как в Непале Лама Йеше говорил мне, что если во время медитации возникают агрессивные, негативные мысли, то «это хороший знак, означающий начало смерти эго, его сопротивление, препятствующее изменениям. Оно не хочет умирать и пытается защититься, создавая всевозможный негатив». Вероятно, так проявляет себя моя старая атеистическая карма.

10.06.1973

Бабаджи требует от меня слишком многого. Я на пределе, а Он толкает меня за грань моих возможностей. Я не в состоянии расслабиться. Ему понятно каждое мое движение. По вечерам я как выжатый лимон. Жара и физический труд сильно изнуряют. Я так измучена, что ложусь спать на стене, окружающей храм. Сплю прямо на голом камне, подстелив лишь небольшой кусок хлопковой материи. Огромные тропические звезды светят сквозь густую листву банановых пальм. Перед тем как погрузиться в сон, я смотрю на вершину горы Кайлаш, возвышающуюся передо мной. Это священная гора Господа Шивы.

Шива и Будда… Буддизм — более мягкий, так называемый срединный путь. Шива экстремален, разрушителен, революционен, но именно это меня как раз и привлекает. Бабаджи много работает над нашими желаниями, привязанностями, инертностью физического тела и внутренним сопротивлением изменениям через ежедневную практику, вырабатывая в нас беспристрастность и стимулируя активную медитацию. Ламы рассказывали о том, как человеческие желания порождают «эффект цепей» — последовательность сложных кармических связей. В присутствии Бабаджи происходит обрыв кармических связей посредством каждодневной практической деятельности, совместного труда и конкретной, активной медитации. Это подобно смене кожи. Жесткий режим, постоянные усилия, интенсивная тяжелая физическая работа автоматически переводят ум в состояние пустоты. Это хорошо заметно, особенно по вечерам, когда я изнурена физически, и по утрам, сразу же после пробуждения.

Иногда на рассвете, когда голова свежа после ночного отдыха, купаясь в хрустальном свете долины и взбодрившись в холодных водах реки, я напоминаю себе ребенка, вернувшего утраченную невинность. Со стороны я вижу 1 себя крошечным комочком, укутанным в одеяло, у ног этого великого Существа, загадочного и совершенного. Я как душа, которая случайно набрела на забытый путь и нашла нечто замечательное, хотя и трудное для понимания, — гуру. Индийцы объяснили мне, что главное — милость гуру, без нее невозможно получить истинное знание. Они говорят, что надо слепо подчиняться гуру, но мне сложно принять такую авторитарную концепцию. Всю свою жизнь до настоящего момента я потратила на борьбу с любыми проявлениями власти, даже в Милане организовала свободный детский сад. Но Милан и мое прошлое теперь кажутся слишком далекими, давними воспоминаниями.

15.06.1973

Деньги закончились, но я совсем не беспокоюсь об этом и чувствую себя в полной безопасности в руках Бабаджи. Он дает мне пищу и кров, а иногда и рупию — купить мыло для стирки одежды. У меня два сари, и я каждый день стираю одно из них. У меня есть свитер, одеяло, отрез хлопковой ткани, которую я использую в качестве простыни, и несколько тампонов. Больше мне ничего не нужно.

У меня нет обуви. Бабаджи ходит босой, и я тоже. Обрив голову, забыла про расческу и шампунь. Вместо зубной пасты я использую пепел из дхуни. Жизнь стала действительно очень простой и прекрасной.

Вчерашний день ознаменовался чередой неприятных событий, связанных с началом менструального цикла. Я чистила картошку на кухне вместе с пожилой индианкой и пожаловалась ей на сильную усталость из–за месячных. Она начала кричать, потянула меня за руку к Бабаджи и пожаловалась на меня. Он подтвердил, что в такие периоды я не могу оставаться в храме. Это было еще одним шоком. Я стала объяснять Бабаджи, как когда–то убеждала меня моя мама, что менструация — естественный процесс. В этом нет ничего плохого или негативного. Он ответил, что индийские матери думают иначе, и потребовал, чтобы я соорудила временный тент и сидела там в изоляции. Я чувствовала себя униженной, но мне объяснили, что такова индийская традиция. Во время месячных женщины рассматриваются как нечистые, и в течение пяти дней им запрещено бывать в храме и на кухне. Бабаджи сказал, что я даже не могу близко подходить к мужчинам, не могу разговаривать с ними. Такое отношение мне представляется слишком преувеличенным и предполагает своего рода сексуальную нечистоту, но, похоже, это мне тоже нужно принять.

18.05.1973

В ответ на мою мысль о сексуальной нечистоте Бабаджи затеял сегодня странную игру. Когда я сидела в саду неподалеку от Него, низко наклонившись к земле, у меня появились сексуальные мысли. Я сильно смутилась. Что со мной происходит? Может, еще какая–то часть меня протестует? Вот уже несколько дней каждый раз, когда я подхожу к Нему, меня посещают мысли подобного рода. Ничего конкретного, просто праздное любопытство. Мне сказали, что Бабаджи — брахмачарьи, но правда ли это? У Него когда–нибудь бывают сексуальные желания, и есть ли у Него вообще сексуальный орган? Интересно, желает ли Он меня или вообще женщин? Мне стыдно за эти мысли, но я не могу их контролировать. Хуже всего то, что я вижу:

Бабаджи читает их. Сегодня, когда я сидела рядом с Ним, борясь с сексуальными ощущениями, Он взял мою руку и положил на свой орган, с сардонической улыбкой спрашивая меня по–английски: «Он тебе нравится?». Я чувствовала себя так ужасно и растерянно, видя низость и ограниченность своих человеческих потребностей, что хотелось провалиться сквозь землю. А через мгновение Он добавил: «Ты хиппи?». Теперь я вижу себя как представителя образа жизни, который с точки зрения этой культуры вкупе с впечатлением, произведенным некоторыми выходцами с Запада, сводится к формуле: секс, наркотики и рок–н–ролл.

Индийцы с презрением относятся к хиппи. Они осуждают их образ жизни, чтут свои вековые традиции и довольно жесткую мораль: супружество, семейную жизнь и женскую добродетель. Мне больно при мысли о том, что я могла направить свою энергию западной женщины и сексуальное желание на Бабаджи, который символизирует чистоту. Я много раз в жизни вступала в сексуальные отношения. На Западе мы привыкли иметь случайный секс, но сейчас я хотела бы полностью отречься от этого. Знаю, что будет трудно, но я полна решимости попробовать, поскольку больше не хочу быть так сильно привязана к физическим удовольствиям. Присутствие Бабаджи является сильным катализатором. От Него исходит мощная, действенная энергия, дающая мне силы и мужество радикально изменить мою жизнь.

То, что я испытала за этот год с небольшим, путешествуя по Индии, несомненно, экстраординарный опыт. Из революционно настроенной хиппи я превратилась в индианку, ведущую монашеский образ жизни.

01.05.1973

Бабаджи вновь возобновил свои сексуальные игры очевидно и недвусмысленно. Вчера вечером Он назначил мне встречу у реки. Когда я пришла? Он начал холодно дотрагиваться до всех участков моего тела. С Его стороны не было ни чувственности, ни желания, Он лишь отражал мои сексуальные, романтические фантазии. Происходящее сильно потрясло меня, и даже возникли сомнения: может, Он ничем не лучше обычного индийского Бабы, который хочет от европейцев только секса и денег. Хотя какая–то часть меня знала, что Он лишь зеркало, которое отражает мои желания, с тем, чтобы я смогла их преодолеть, но усвоить это лекарство было трудно.

Сегодня на закате я увидела Его, возвращающегося с купания. Омытый водами Гаутамы Ганги, Он был такой красивый, весь словно сотканный из света. На Его лице играла улыбка, полная сострадания. Мне вспомнился Иисус, шагающий с учениками вдоль реки Иордан. Я почувствовала, что сексуальная игра имела место только для моего блага, чтобы вывести меня из состояния сексуального желания. Внезапно Бабаджи подозвал меня и нежным голосом произнес: «Гаура, ты моя ученица».

26.06.1973

Я выдохлась. В Индии это самое жаркое время года, и температура усиливается с каждым днем вплоть до начала сезона дождей. В долине слишком ветрено, что также подрывает мои силы. По утрам холодно, несмотря на палящий зной в течение дня.

Сегодня я чувствую себя несчастной. Неуклюже передвигаясь на коленях с щеткой в руке, я подметаю пол. Голова обритая, сари — грязно–белого цвета. Я до сих пор не научилась правильно его носить, так же, как не научилась убирать подобно индийским женщинам, сидя на корточках. Во время медитации, ноги очень скоро начинают ныть от боли. Прем Баба и другие индийцы часто пронзительно кричат на меня на языке, которого я не понимаю. Предполагается, что Я должна все делать на кухне и мыть после обеда на реке тяжелые черные котлы, перетаскивая их на голове.

Иногда я вижу Тару Деви. Она утешает меня и дает для запоминания несколько слов на английском и хинди.

Кажется, что Бабаджи очень отдалился от меня, а индийцы ужасно шумные и прилипчивые. Сатья повсюду следует за мной. От нее нет никакого продыха, и я негодую по поводу отсутствия независимости.

Сегодня я так устала, что, почистив в реке все котлы, уснула прямо на камнях. Когда я проснулась, то увидела, как Бабаджи, взяв котлы, поднимается по ступеням к храму. Я побежала за Ним, и Он мне сказал по–английски: «Я тебе помогаю». Несколько простых слов, но их было достаточно, чтобы утешить меня и все наладить. После обеда Он попросил Гуард Сахиба обучить меня работе в офисе. У Гуард Сахиба малюсенькая комната, не более одного квадратного метра, возле дхуни Бабаджи. Бабаджи любит Его. По утрам и вечерам они часто тихо разговаривают. Гуард Сахиб работает медленно и очень аккуратно, ведя корреспонденцию Бабаджи, пишет за Него письма. Сегодня он учил меня делать штампы на конвертах. Они должны быть идеально ровные. А также дал мне наставление о том, что из офиса ничего нельзя брать, будь то мелочь или пустячная вещь. Честность — самое главное качество.

Бабаджи попросил меня утром в пять часов позаниматься с индийцами, преданными хатха йоге. Это для меня важный урок — как в отношении смирения, так и в служении. Я учусь делиться всем, что знаю, с простыми людьми.

Когда на Западе мы говорим о бедности, то на самом деле не знаем, что это такое, Здесь в Индии бедные действительно существуют, и они подобны святым. Это очень хорошие люди, простые, спонтанные в своей любви. Они согревают мне сердце.

Бабаджи любит нас, не проводя различий между богатыми и бедными. С разными людьми Он ведет себя по' разному, постоянно трансформируясь в зависимости от ситуации, как хамелеон. Любовь — основной способ Его воздействия на людей. Он постоянно дарит ее, не прося что–либо взамен, заботясь обо всех и вся.

Как–то Тара Деви спросила Бабаджи, о чем Он думает по утрам, находясь один в своей комнате. Он ответил: «Я думаю о всех вас, о том, как удовлетворить ваши нужды, и о том, что вы будете есть». В ангельской форме юноши Бабаджи соединены качества великого отца и великой матери. У Него женственные руки, мягкие, длинные и узкие. Его прикосновения к вашей голове или плечам сродни воздействию магнита, электрической энергии. Ступни, как у ребенка, круглые, пухлые, нежные. Все пытаются до них дотронуться. Индийские писания говорят, что вся милость гуру в ступнях. Мы поклоняемся им, поскольку они символизируют Его Божественное присутствие на земле. Он здесь, чтобы спасти нас.

29.06.1973

Мне никак не удается найти тихое место, где можно было бы спокойно посидеть и помедитировать. Даже в часы сна все уединенные места заняты, и я оказываюсь в компании Сатьи или других индийцев. Я бываю одна только у реки. Сидя на берегу, сливаюсь со звуком струящейся по камням воды. Гаутама Ганга — чистая, прозрачная и искрящаяся. Я получаю удовольствие от солнца, падающего на лицо. Вокруг лишь гладкие валуны и горы. Днем, в сильную жару, я не купаюсь, жду заката. Часто вижу, как Бабаджи купается с индийскими преданными. Они обмывают и одевают Его, обращаясь с Ним как с мурти, священной статуей. Я бы тоже хотела быть рядом с Ним, но знаю, что пока к этому не готова. Я все еще боюсь Его. Из–за того, что мой ум возбуждается в Его присутствии, я сильно смущаюсь. Я полна желаний и страха быть отвергнутой и нелюбимой.

Только когда я спокойна и ничего не жду, Он дает мне. пищу для понимания и размышления.

Вот уже несколько дней я работаю в саду, и каждый раз, когда Бабаджи проходит мимо, хочу, чтобы Он увидел меня, заметил и оценил выполняемую мной работу. Но Он мимоходом задает лишь один вопрос: «Что ты делаешь?». Вначале я пыталась объяснять, что делаю то–то и то–то. Но потом стала говорить, что ничего не делаю. Знаю, что такой ответ Его удовлетворяет. Для меня это урок, связанный с эго. Не надо гордиться тем, что делаешь, все есть долг. В глазах Бога нет ничего необычного.

Находясь в обществе Гуард Сахиба, я внимательно присматриваюсь к нему. Он всегда скромен, спокоен и исполняет служение. Во времена, когда Индия была британской колонией, он работал инспектором на железной дороге. Он говорит очень мягко и полностью расслаблен, легко общаясь с Бабаджи. Похоже, его сознание не отягощено чувством вины. Я бы очень хотела быть такой же, спокойно говорить с Бабаджи и проявлять смирение в служении. Бабаджи почти не разговаривает со мной, лишь иногда бросая несколько слов или показывая что–то жестами. Он общается глазами. Его глаза всегда полны света. Они пронзительны, суровы, ясны и ребячливы одновременно.

В жизни я всегда старалась быть первой, на коне в любой ситуации. Хотела, чтобы меня заметили. Теперь мне приходится учиться быть незаметной, последней из последних, и я принимаю этот вызов.

Вчера я очень устала. Все утро я вместе с индийскими женщинами собирала коровий помет в горах. По возвращении я пожаловалась Бабаджи. Через переводчика я сказала, что мне нужен более длительный отдых и необходимо больше времени посвящать самой себе. В ответ Он привел в пример Махатму Ганди, который перед тем, как принять одну англичанку в качестве своей ученицы, заставил ее в течение многих месяцев мыть туалеты. И спросил, не думаю ли я, что моя карма тоже требует очищения. Он также добавил, что когда Бабаджи приходит в этот мир, из! миллиона Его преданных только один способен стать Его! учеником. Я была сбита с толку и спрашивала себя, а что, если я возьму крутой подъем и смогу стать этим уникальным человеком. Очевидно, ответ был: «Нет».

30.06.1973

Тара Деви объяснила, что быть преданным Бабаджи и быть Его учеником — две очень разные вещи. Из множества тех, кто следует за Ним, кто верит в Него, молится Ему, лишь некоторые являются Его учениками. Это те, которых Бабаджи инициирует в йогу, чьим гуру Он становится.

Я горжусь тем, что Бабаджи теперь часто играет со мной в одну игру. Он постоянно спрашивает: «Кто ты?», на что я отвечаю: «Я — ученица Бабаджи». От его короткого вопроса я становлюсь счастливой, как ребенок. Чувствую, что Он меня принял. Когда я с Ним, я ощущаю себя крошечной в присутствии самой беспредельности.

02.07.1973

Теперь я изучаю хинди каждый день. Сам Бабаджи с огромным терпением обучает меня наиболее часто употребляемым словам; «Подойди сюда, садись, иди, принеси…». Я начинаю новую жизнь, как будто бы я умерла и рождаюсь заново. Когда Он разговаривает со мной, Его голос мягкий и глубокий, старческий и молодой одновременно. Я ощущаю себя пятилетним ребенком, который вот–вот ступит на стезю захватывающих приключений.

Сексуальные игры внезапно прекратились. Кажется, я поняла урок и могу теперь расслабиться. Я решила стать брахмачарьи и посвятить свою жизнь, энергию и любовь Ему, Божественному. Я вспоминаю, что монашки–христианки называли себя невестами Христа. Подобно им, я сейчас ощущаю себя духовной невестой Бабаджи. Сатья тоже говорит, что она чувствует себя супругой Бабаджи, т. е. супругой Господа. Когда сильно любишь Бога, невозможно обожать физическую форму, трудно целиком подарить свою любовь другому человеческому существу. Остается только универсальная любовь, одинаковая для всех, для всего человечества: мужчин, женщин и детей. Еще в Италии я устала от секса, постоянных физических контактов, поскольку это все было слишком далеко от истинной любви. Вспоминаю, как мои отношения с Джулиано становились все более и более духовными, особенно после экспериментов с ЛСД, когда мы оба поняли, что связь между нами выходит за пределы физического тела. Мы часто лежали вместе, рука в руке, потерявшие себя в ярких мистических видениях. Смысл нашей жизни находится в области сознания и духа.

03.07.1973

Часто я испытываю сильный голод из–за того, что мы едим раз в сутки. Нет ни завтрака, ни ужина. В качестве питья только простая вода. Садхана Бабаджи невероятно сурова. Он распространяет бесконечную любовь и вместе с тем требует от нас огромных усилий и самоотречения. Мы учимся жить, довольствуясь самым малым. Наши нужды сводятся к минимуму, достаточному лишь для выживания. Он говорит, что готовит нас к будущей войне, которая потрясет мир. Выживут лишь те, кто в состоянии прожить на двух кусочках хлеба и нескольких картофелинах в день.

В такой жаркой стране, как Индия, человеку, чтобы прожить, надо совсем немного. Один прием пищи в день — хлеб, рис, овощи и чечевица, два комплекта одежды, матрас, одеяло, лота и сосуд с водой — вот и все, что необходимо для удовлетворения нужд тела. Здесь нет ни ванной комнаты, ни душа, ни туалета. Моемся в реке, нужду справляем среди камней. Готовим в стороне на открытом огне. Спим на полу, свернувшись на циновке, брошенной на свободное место. Нет надобности в обуви: босиком ходить лучше. Чемодан тоже ни к чему, так как удобнее свернуть всю одежду в один тюк. Мама — Индия — выдающийся учитель простоты. Суть учения Бабаджи, которое Он постоянно пытается до нас донести, фактически сводится к трем словам: «Истина, Простота, Любовь».

04.07.1973

Мой ум сражается с мантрой, которую Бабаджи велел повторять всегда: «Ом Нама Шивайя», что означает «Я поклоняюсь Господу Шиве». Временами повторение проходит слишком механически, как–то фальшиво, хотя иногда я чувствую ее мощную энергию. Часто мой ум относится к мантре очень враждебно, и в сравнении с ней мысли сильнее. Бабаджи наставляет меня по–английски: «Повторяй, повторяй постоянно.

Как–то Лама Йеше сказал мне, что самая сильная мантра — та, что без слов, тишина ума. Знаю, что он говорил об очень высоком уровне, которого тяжело достичь и на котором трудно закрепиться. Для начала, чтобы приблизиться к этому состоянию, и нужна мантра. Порой я протестую. Считаю это глупой игрой, выдумкой. Я хочу всю истину сразу, без промедления. Вот такая самонадеянность с моей стороны. Мне также не нравятся бесконечные песнопения, длящиеся часами. От них не получаешь никакого удовольствия. Я бы предпочла закрыть глаза и медитировать. После опыта в Непале мне кажется, что медитация важнее и гораздо полезнее, чем ритуал.

Иногда я начинаю понимать значения слов и чувствовать красоту мелодии бхаджанов. Одна из них особенно запала мне в душу: «О Шанкара, сжалься. Я в смятении и полон страданий, прояви свою милость». Лама всегда говорил о том, что лучше искать утешения у гуру или Будды. Любые эксперименты, в той или иной степени, ведут к страданиям физическим или ментальным. Лишь милостью гуру мы можем пробудиться и воспринять знание, раскрывающее самообман, как главную причину всех наших несчастий и невежества. Я тоже начинаю осознавать, что присутствие гуру очень важно, поскольку, как говорят писания, только у него следует искать убежище нам, находящимся в неведении. Сами по себе мы не в состоянии видеть, так как все время себя обманываем.

Теории индийцев и тибетцев достаточно сложны, но и те и другие верят в карму и реинкарнацию. Согласно этим концепциям, мы многократно умираем и вновь рождаемся, следуя по бесконечному кругу, приводимому в движение нашими желаниями и действиями, направленными на их удовлетворение. Мы рождаемся вновь, неся за плечами груз прошлых деяний, и когда–то для завершения кармы мы удовлетворим оставшиеся желания. Карма может быть как негативной, так и позитивной. Негативный аспект всегда связан с продуцированием желаний и их обязательным исполнением, в то время как позитивный предполагает действия по обретению знаний и освобождению от самой кармы. У истоков этого процесса лежит наше эго и потребность в самооправдании. Они–то и являются причиной существования сансары — цикла рождения и смерти, хотя сами по себе есть не что иное, как продукты нашего ума, иллюзии, подобные сну. Мастер воплощается в тело, чтобы показать нам путь к Истине. Мы настолько заворожены фантазиями, создаваемыми нашим умом, что уйти от них просто невозможно.

Бабаджи считают Аватаром, воплощением Божественного. Я до сих пор полна сомнений по поводу реальности этих представлений. На данном этапе я следую зову сердца. Как говорят все религии, это, в конце концов, лишь вопрос веры. Из веры происходит откровение — глубокая внутренняя интуиция. Сейчас я получила уже столько таинственных знаков и указаний, что трудно не верить. Самый великий знак Бабаджи демонстрирует мне каждый день, читая мои мысли. Он точно знает, о чем я думаю и что, чувствую в каждый момент. Это не мыслительная коммуникация и не просто мощная телепатия, а нечто более грандиозное. Экстраординарно высокий уровень сознания?

07.07.1973

Вчера Бабаджи взял меня и одного молодого индийца с собой на прогулку. Мы добрались до так называемого английского бунгало, откуда открывается великолепный вид на наиболее красивую часть долины. Бабаджи, тепло глядя мне в глаза, попросил расстелить на траве шаль, на которую мы втроем и сели. Я почувствовала себя невинной, как ребенок, и внезапно ощутила полную тишину внутри. Я набралась смелости спросить Его, зачем все время повторять мантру, если она мне кажется просто искусственной формулой. В ответ Он нежно запел: «Мантра есть амрита, божественный нектар. Пой, пой все время». Я была переполнена присутствующей восхитительной трансцендентальной энергией, а Бабаджи запел нечто другое: «Однажды даже Индира Ганди уйдет, а Гаура останется здесь», Я все сильнее и сильнее чувствую свою причастность к Нему и земле Индии.

Кто–то спросил Бабаджи, каково Его послание миру, и Он ответил: «Истина, Простота, Любовь». Оно кажется очень простым, но на самом деле это не совсем так. Что такое Истина и что есть Любовь? Все философские системы и религии мира пытались ответить на эти вопросы. Гуманисты и утописты предпринимали попытки создать общество, основанное на этих принципах, но это оказалось невыполнимой задачей.

Бабаджи обратился ко мне и спросил, есть ли у меня ученая степень по философии, на что я не без гордости ответила: «Да». Тогда Он иронично заметил: «Я — житель гор и совсем не образован». В Индии мудрость не связывают с рациональным мышлением и интеллектуальными знаниями, а соотносят с глубокой интуицией души. Нередко можно встретить садху, живущих в удивительной простоте, но, несмотря на это, сумевших постичь бесконечность и развить глубокое понимание посредством практики йоги. Помню, как в Непале Лама Йеше сказал однажды, что, когда европейцы говорят об уме, они имеют в виду голову, в то время как в Тибете ум означает сердце.

10.07.1973

Мне кажется, что я становлюсь монахиней, желающей отречься от мира, а Бабаджи с бритой головой берет на себя роль японского монаха, Мастера дзен, очень сурового, несмотря на то что иногда Он играет роль шута. Когда я была хиппи, то искала истину через свободу. Теперь же, на этом этапе моей духовной жизни, я соблюдаю дисциплину.

Вот–вот начнется муссон, сезон дождей, и нам придется переехать во Вриндаван, поскольку здесь будет негде спать. Позавчера впервые лил сильный дождь. Мы сгрудились вокруг колонн храма и простояли так всю ночь, распевая «Ом Нама Шивайя». Пение помогало нам оставаться бодрствующими и вносило какое–то особое возбуждение, хотя мы и промокли до нитки. Это выглядело как тест на преданность. Бабаджи, находившийся у дхуни, тоже был не защищен от дождя, но люди постарались получше укрыть Его листами пластика.

Долина сейчас представляет собой нечто необыкновенное. Ветер бешеный и неистовый. Издали доносятся раскаты грома. Река бурлит и становится полноводной, а течение — сильным. Вчера вечером снова пошел дождь, На этот раз мы были готовы и соорудили на ночь временное укрытие. Но оно все равно протекло, и все в итоге оказались в грязи. Пожилая женщина из Бомбея щедро поделилась со мной своим плащом. Резко похолодало. Горы навевают дурные предчувствия. Река с каждым днем поднимается сильнее и сильнее.

АЛМОРА, 15.07.1973

Сегодня мы с Бабаджи приехали в Алмору. Он устроил меня на несколько дней в дом Тары Деви. Она живет в замечательном месте. Коттедж в шведском стиле построил ее муж. Вокруг дома большой сад. Здесь очень комфортно, свой повар и садовник. Чувствую себя британской колонисткой. Мне нужен отдых. В последнее время я сильно ослабла. У Тары Деви есть огромная библиотека с множеством религиозных и духовных книг. Итак, у меня появилась возможность на досуге читать и заниматься, а также учить хинди.

Алмора — город древних духовных традиций. В прошлом многие святые и садху останавливались тут, следуя в Тибет к горе Кайлаш. И в наше время здесь проживают многочисленные Учителя: ламы из Тибета, Лама Анагарика Говинда из Германии и датчанин Шунья Баба. Тара Деви хорошо их знает, и они часто бывают у нее в доме. На протяжении многих лет она встречалась с разными гуру и святыми и может рассказать немало интересных историй. С ней я — как дома, а ее ощущаю своей духовной бабушкой. Отправив меня сюда, Бабаджи, похоже, предоставил мне месячный отдых после тяжелой садханы в Хайракхане.

ПРЕБЫВАНИЕ В ДИНА ПАНИ

18.07.1973

Сегодня я встретила Марко и Зизи, своих старых друзей из Италии. Просто не верится! Бабаджи остановился в Алморе, и они приехали сюда, чтобы увидеть Его. В шестидесятых они были одними из первых итальянцев, отправившихся в Индию автостопом. Впервые я встретила Зизи на одной из маленьких улочек Бреры. Он сидел на мостовой, одетый как цыган, с крашеными волосами и кольцом в носу. Именно с ним и Марко я распевала свои первые индийские мантры, бродя по городу. Мы блуждали вечерами по темным и туманным улицам Милана, как волшебные жуки–светляки, разрезающие спиралями света мрак этого унылого и удручающего города. Не без помощи этих друзей я открыла для себя общинную жизнь, когда мы курили, мечтали об Индии, лелеяли надежды на будущее.

Марко и Зизи сообщили, что сейчас живут в Дина Пани — это местечко в джунглях, неподалеку отсюда. Там несколько хижин и есть замечательные пещеры, в которых живут садху — выходцы с Запада. Я уже устала от своего роскошного коттеджа и почувствовала непреодолимый соблазн присоединиться к ним. Я прошу у Бабад–жи разрешения поехать с ними. Он дает согласие.

ДИНА ПАНИ, 06.1973

Вот уже несколько дней я в Дина Пани. Поселилась в маленькой хижине в лесу вместе с другими европейцами, которые большую часть времени проводят у костра. Это Сандро из Италии, Мотима из Австралии, Ума — бывшая фотомодель из Голландии, Шивджи — молодой человек из Китая и Шамбо из Канады. Они живут в джунглях как садху, носят вместо одежды лишь небольшую повязку. Сидя вокруг костра, глядя на языки пламени, они созерцают свой ум. Двое из них живут в маленьких пещерах. Все ведут очень организованную жизнь, руководствуясь строгими правилами чистоты. Просыпаются на рассвете, купаются в речке, зажигают огонь и собирают цветы для первой службы. Готовят чай с имбирем и коричневым сахаром. Ничего не пьют и не едят до тех пор, пока не сделают подношения огню; он считается священным. Вместе они выкуривают ритуальную трубку, сопровождая процесс простой молитвой, затем в тишине медитируют, созерцая огонь, В золе пекут картошку и хлеб. Овощи покупают в чай–шопе на вершине холма. В непосредственной близости лежит небольшое, но восхитительное озерцо. Купаемся нагими, как невинные дети. Сексуальная энергия отсутствует полностью, как будто бы мы вместе живем в Эдемском саду. Атмосфера пронзительно чистая, какая–то инопланетная.

Меня разместили в крошечной хижине, наиболее красивой и приспособленной для жизни. Для моего тела пространства в ней вполне хватает. По ночам со мной спит котенок, свернувшись вокруг моей шеи. Говорят, что это защита от змей и скорпионов.

Со всех сторон жилище обступает сосновый лес, роскошный и зеленый. Сейчас сезон дождей, и травы вырастают удивительно высокими. Иногда встречаются змеи. Довольно странно, но я не испытываю перед ними страха, хотя в детстве, стоило мне увидеть в комнате пусть даже паука, я не могла уснуть. Говорят, в джунглях даже водятся тигры и леопарды, но я чувствую себя полностью под защитой Бабаджи.

Между собой мы делимся всем, как настоящие братья и сестры. Эти молодые люди живут трансцендентальной жизнью ангелов. Раньше я бы побоялась нарушить чистоту этого места присутствием своего женского тела, но теперь вижу, что благодаря сексуальным играм в Хайракхане Бабаджи осуществил глубокое очищение моей энергии. Отношение к сексу у меня изменилось. Теперь он кажется чем–то смешным и ненужным.

Едим мы совсем мало, маленькими порциями один раз в день, практикуя, как индийские садху, непривязанность к физическому телу, голоду, жаре, холоду, сну и привычным удобствам. Я увлечена, очарована и даже отказалась носить сари, сменив его на полоску ткани, которую закрепляю вокруг шеи так, как носят садху. Ничего лишнего. Ночью я вытягиваюсь на подстилке, укрываясь красным тибетским одеялом. Когда возникает чувство голода, поднимаюсь в чай–шоп выпить стакан свежего молока. Прем Сингх, пожилой владелец магазина, нас всех очень уважает, зная, что мы ищем Бога. Он часто бесплатно дает нам муку и овощи.

30.07.1373

Сегодня на закате Гималаи искрились от дождя, возвышаясь среди больших, красных облаков. Все вокруг преобразилось. Поля стали яркими, чистыми и плодородными благодаря муссону. Цветы и овощи растут быстро, достигая гигантских размеров, коровы дают много молока. В Индии это время процветания, влаги и зелени. Земля, напитавшись дождями, становится щедрой, питая всех, как великая мать.

Йоги и садху уходят в медитативный ритрит и выходят из своих пещер и хижин не ранее чем через два–три месяца.

08.08.1973

Пребывание здесь для меня очень полезно, поскольку представилась возможность медитировать. Я ощущаю рядом присутствие Бабаджи. Оно кажется опьяняющим. Люди тоже чувствуют рядом со мной чье–то присутствие. Мысли о Нем неотступны, прямо как наваждение. Иногда я чувствую, что Он словно входит внутрь меня как всепроникающий свет, и мы становимся единым целым. Это кажется дерзким, но для меня это реально.

Несколько дней назад приехал Шанкар, молодой англичанин, ученик Нантин Бабы. Он ведет жизнь странствующего монаха и одевается как садху, закалывая в пучок свои длинные волосы. Он рассказывал о Нантин Бабе как о великом йогине и известном специалисте по аюрведе, который знает все лекарственные травы и натуральные лечебные средства. Он лечит, главным образом прибегая к разным диетам. Сам Шанкар питается одними фруктами и овощами. Для нас он готовит вкусное блюдо из картошки и яблок. Странно только то, что, питаясь таким образом, Шанкар всегда испытывает чувство голода. На протяжении нескольких месяцев Нантин Баба пребывал в изоляции в лесу, находясь в состоянии медитации. Последние три года Шанкар тоже подолгу медитировал в разных местах. Похоже, этот опыт был для него очень положительным, так как его окружает какая–то особая аура.

30.09.1573

Мое пребывание в Дина Пати подходит к концу, впрочем, как и муссон. Воздух прозрачен и свеж. На полях богатый урожай. Прошлой ночью в осеннем небе мы видели полную луну, охваченную радужным венцом. Я могу с уверенностью сказать, что это было благословенное время. Я многое узнала о садхане и йоге, а особенно о простоте. Со своими новыми друзьями я испытала замечательное чувство братства и необыкновенные чистоту и покой.

Завтра Бабаджи вернется в Алмору, и я собираюсь увидеться с Ним.

АЛМОРА, 09.10.1973

Бабаджи в Алморе. Отправляясь на встречу с Ним, я была переполнена эмоциями. Я чувствовала, что стала чище и пребывание с Ним будет теперь для меня более естественным.

Сегодня Дивали — праздник огней, символизирующий начало осени. Мы с Бабаджи на старой ферме в Дханьяне. Бабаджи попросил меня зажечь свечи, расставленные по периметру внутреннего двора. Мне вспомнился индийский бхаджан: «О Сат Гуру, прошу тебя, зажги Твоим Светом свет во мне».

ЗИМА В ХАЙРАКХАНЕ

ХАЙРАКХАН, 09.10.1973

Мы снова в Хайракхане и готовы встретить сюрпризы зимы. Нас лишь несколько человек, но спать придется всем под открытым небом, в объятиях холода. Бабаджи дал мне очень теплое черное тибетское одеяло. Я глубоко тронута Его заботой.

В настоящее время из живущих здесь я — единственная женщина и единственный представитель Запада. И опять я выполняю всю работу по кухне, прибегая к помощи Прем Бабы и Джаймала. Днем погода прекрасная, а вот ночи довольно холодные. Рано утром и по вечерам мы греемся возле дхуни Прем Бабы. Дхуни Бабаджи уже нет, прекрасные манговые деревья спилены. На их месте сооружают огромный киртан–холл, а для Бабаджи построили маленькую комнату, куртир, рядом со священным деревом пипал.

Старое дхуни Бабаджи было замечательным, жаль, что его больше не существует. Число посетителей ашрама растет, поэтому нужно место.

Приехал еще один индиец — Джоши Баба, молодой инженер из Алморы, отказавшийся от всего, чтобы стать садху и быть с Бабаджи. Он постоянно находится в состоянии глубокой медитации. Иногда даже он перестает есть во время трапезы, чтобы раствориться во внутреннем созерцании или помолиться. Бабаджи разрешил ему ходить совершенно нагим, поскольку он невинен, как ребенок, и абсолютно не привязан к своему физическому телу. Часто мы вместе сидим около дхуни, и он спрашивает меня, могу ли я пребывать в состоянии без мыслей. Видно, что он очень много работает, чтобы достичь этого состояния.

15.10.1973