Помоги проекту - поделись книгой:
– Если бы ты действительно мог превратить за несколько минут целый дворец в груду развалин так, что никто вокруг этого не почувствовал, ты не стал бы прятаться от какой-то стражи под корзинами в подвале, как нашкодивший кот, – царевна неохотно признала его непричастность к происшедшему.
Не зная, радоваться ему, получив такое суждение, или обижаться, специалист по изысканным удовольствиям послушно сжал протянутую ему руку и неуклюже поднялся.
– Как тебя зовут? – спросила из темноты принцесса.
– Абуджалиль, госпожа, – с галантным поклоном в сторону голоса ответил сулейманин. – А вас…
– Абуджалиль!!!..
Беглецы замерли.
– Абуджалиль, отзовись!!! Тебе не спрятаться от нас!!! Мы всё равно тебя найдем!!! Выходи лучше подобру-поздорову!!!
Грубый сиплый голос доносился издалека, приглушенный многочисленными столкновениями с сотнями колбас, окороков, мешков, тюков и ящиков, и царевна в который раз подивилась, насколько велик может быть продуктовый склад такого огромного дворцового комплекса, как этот.
Реакция молодого волшебника на вызов была несколько иной.
– Они узнали, что я здесь!.. Я пропал!.. Я погиб!.. Я покойник!.. – осев на колени и исступленно ломая руки, жалобно зашептал он. – Премудрый Сулейман, помоги мне, помоги!..
– Они – это кто? – тихо, но строго прервала поток самооплакивания Сенька.
– Это сотник Хабибулла со стражниками… Они обыскали все и пришли сюда… я погиб…
Вдалеке, за редутами из расфасованных по коробам припасов, вспыхнул большой огонь, тут же рассыпавшийся на несколько маленьких, не больше светлячков, неспешно расползшихся в разные стороны, – это с десяток стражников с факелами разбрелись по огромному хранилищу в поисках забившейся в угол загнанной, но упрямо не сдающейся жертвы.
– Якорный бабай… – обреченно прошептала Серафима. – Сейчас они сюда заявятся, а у нас ход нарастапашку…
– Какой ход? – с надеждой встрепенулся маг.
– Подземный, кабуча ты сулейманская! – огрызнулась Сенька. – А ты думал, мы сквозь землю сюда просочились, как привидения?
– Но тогда мы спасены!!!
– Спасены, – угрюмо подтвердила царевна. – Если сумеем его закрыть за собой. А иначе полдворца через десять минут будет за нами охотиться.
– За вами? – опешил сулейманин. – Зачем?
– Чтобы добить, наверное, – коротко хмыкнула она.
– Добить?.. Вас?.. – изумленно вытаращил глаза юноша. – Но зачем?! Кто посмел?!.. Если кто-то вас обидел, вы можете пожаловаться его сиятельному величеству!..
– Сима, а и вправду?.. – взяла ее за плечо принцесса. – Почему бы нам не пойти к калифу Ахмету и всё не рассказать? И заодно скажем, что Абуджалиль не виноват!
– Пожалуйста?.. – устремил умоляющий взор на голос волшебник.
– Нет, – решительно и одним словом отвергла обе идеи Серафима. – Хотите верьте, хотите нет, но копчиком чую – не надо этого делать.
– Почему?..
– Не знаю. Всё. Переговоры окончены. Пойдем. Раз дверь всё равно не закрывается, не будем время терять.
– Но погодите… Я же как раз недавно читал в записях предшественников премудрого Сейфутдина ибн Сафира, как открываются и закрываются секретные двери дворца! – радостно затрепетал голос Абуджалиля. – Только в разных местах по-разному… и, откровенно говоря, я не запомнил, где и как, потому что даже сам премудрый Сейфутдин ибн Сафир не знал, где хотя бы одна такая дверь расположена, а забивать голову бесполезной информацией, когда…
– Вон там она расположена, вон там!!! – яростно прошипела Серафима в ухо пристыженно прикусившего язык чародея, схватила его за шкирку и потащила к зияющему тьмой проему. – Ищи!!!
– Но я не вижу…
– Держи.
На палец сулейманина было нахлобучено странное маленькое колечко, и сразу темнота перед его глазами как будто побледнела и потеряла цвет.
– Трудись, чернокнижник. Да быстрей!
– Угу…
Чернокнижника не надо было уговаривать: из угла в угол по всему хранилищу беспорядочно перемещались огни факелов и доносилась оживленная перекличка стражников, усердно перерывающих[14] элитные калифские припасы.
И один из дворцовых вояк, хоть неспешно, и непрямо, но перемещался сюда.
Серафима подтолкнула принцессу в ту сторону, где должна была находиться заклинившая дверь, а сама, взяв наизготовку извлеченный из туши нож, заняла оборонительную позицию за углом стены из тугих и длинных мешков с мукой.
Бредущий в их сторону свет задержался на полминуты на одном месте, потом на другом, затем пропал из виду ненадолго – похоже, факелоносец то ли искал Абуджалиля в щели пола, то ли присел втихаря за ящиками схарчить чего-нибудь эксклюзивного.
– Скоро ты там? – нетерпеливым шепотом бросила через плечо Сенька.
– Н-не знаю… н-наверное… с-скоро… н-не поддается… п-почему-то… – донеслось приглушенно с той стороны, где незадачливый чародей пытался расколоть секретный код династии Амн-аль-Хассов.
– Давай быстрей!
– Ага… Я с-стараюсь…
Никак не комментируя его старания чтобы не нарушать концентрации объекта, но, главным образом, чтобы не культивировать в нем стратегический межконтинентальный комплекс неполноценности,[15] царевна закусила губу и тревожно устремила взгляд на факел, вынырнувший из-за своего временного укрытия и снова поплывший в их сторону.
«Сверни куда-нибудь, сверни, сверни, вернись, уйди, передумай, проваливай отсюда к бабаю якорному, проваливай, проваливай, проваливай…» – умоляла про себя Сенька не видимого из ее засады хранителя дворцового покоя – но без толку. Свет, снова задержавшись ненадолго над желтыми коробами слева, через минуту стронулся с места и поплыл к ним.
– Быстрее, ты, чудодей, быстрее!!!.. – прошипела она снова, но лишь исступленное пошлепывание камней было ей в этот раз ответом.
Факел в это время обогнул редут из бочонков с соленьями, преодолел бруствер из сеток с луком, быстрым шагом прошел вдоль мучной крепостной стены, и шагнул за угол.
– Ах, вот ты… – только и успел сказать он, как из темноты прыгнуло ему на грудь нечто разъяренное, повалило на пол, выбив факел из рук, приставило к голу нож… и замерло.
– К-кабуча… – скривившись болезненно, словно поранившись о собственное оружие, простонала Сенька. – Обязательно это должен был быть ты…
Желто-оранжевый неровный свет озарил ее страдальчески исказившееся лицо…
– О прекрасная пэри, острота чьих слов может соперничать лишь с остротой ее кинжалов… – расплылся в умильной улыбке Селим Охотник.
– Если пикнешь громко – прирежу, – скроив зверскую мину, пообещала царевна, с тоской душевной сознавая, что убить этого болтливого, добродушного служаку, приветствовавшего их первым на сторожевой башне, а теперь еще и назвавшего ее прекрасной кем-то там, не сможет никогда.
– Молчу, молчу, о чудесная волшебница очей и стали, что искусно пришла на помощь старому солдату в миг нужды!.. – пылко поспешил ее заверить Селим, мечтательно завел глаза под лоб, и страстно прошептал:
Щеки Сеньки, впервые в своей богатой на сюрпризы и новые впечатления жизни получившей сходу такой замысловатый, да еще и поэтический комплимент, зарделись. Но полностью отдаться блаженству заслуженной благодарности мешал один нудящий и зудящий на грани понимания момент.
– А причем тут… этот?.. Набат? Напит? Набит? – одолело любопытство, и царевна нехотя признала свое культурологическое бескультурье.
– Набид, наш любимый напиток, – охотно пустился в пояснения стражник, – Вообще-то, он делается из фиников и изюма. Но я люблю, когда моя жена добавляет туда еще и инжир и курагу…
– Компот! – обрадовалась пониманию Серафима.
– Для взрослых, – со сладкой улыбкой согласился Селим и лукаво подмигнул.
– А, брага! – довольно ухмыльнулась Сенька. – Так бы сразу и говорил!
– «Брага» здесь не в рифму, о возвышенная пэри моих очей, – виновато заморгал сулейманин, и тут же физиономия его приобрела вид грустный и огорченный. – Но если тебе не пришелся по вкусу незрелый плод моих тщетных усилий…
– Нет, что ты, он очень… – Сенька смущенно поискала подходящее слово, и нашла: – …вкусный!
– О, слова твои – шербет для моей жажды! – отлегло от сердца Охотника, и он снова заулыбался. – И как же я безгранично рад, что после того, что случилось ночью, ты жива и здорова! А подруга твоя, небесная гурия с лицом, лишающим мужчину разума, покоя и сна?..
– Там, где-то рядом с Абуджалилем, – мотнула в сторону головой царевна, и тут же замерла. – А… остальные наши? Ты что-нибудь знаешь про…
– О, да, конечно, дивная пэри! Все они спаслись благополучно на ковре-самолете, равного которому не знала еще не только просвещенная Сулеймания, но и весь Белый Свет!
– Все четверо? – напряженно подалась вперед Сенька, боясь поверить желанной новости.
Селим наморщил лоб, словно припоминая полузабытые мелкие подробности, и уверенно кивнул, чуть не покончив жизнь самоубийством:[16]
– Да, все. Двое были без сознания, а двое – живы и здоровы, и боролись до последнего. Один, который утром был с рогами, здоровый, как ифрит, все время кричал, чтобы ковер… его ведь зовут Масдай, да?.. вернулся за вами, но…
– Боролись? – едва успокоившись, Серафима снова встревоженно свела брови. – С кем?
К ее удивлению, такой простой вопрос вызвал у старого Селима тяжелый ступор.
– Я… я… я… не знаю… не могу сказать… – сбивчиво забормотал он и отвел неловко глаза. – Я… не понял…
– Что? – яростно вцепилась царевна в обшитую стальными пластинами кожаную рубаху стражника. – Что ты не понял? Что не знаешь?
– Я… не могу сказать…
Лицо Охотника стало потерянным и несчастным.
– Не скажу… не могу… Не могу, о дивная пэри, даже рискуя навлечь на свою бессчастную голову громы и молнии твоего справедливого гнева – не могу!
– Но почему? Почему?!..
С того конца подземелья, где оставался стоять, подобно языческому истуканчику, сотник Хабибулла, внезапно раздался топот подкованных сапог, спускающихся сверху по лестнице, звон алебард и кольчуг, голоса – негромко, но быстро что-то выговаривающие, и почти сразу же за этим – протяжный крик знакомого противного голоса:
– Сели-и-и-им!!!
Стражник застыл.
– Селим, сюда иди срочно! Его превосходительство караул-баши желает тебя видеть незамедлительно, старый болван!
– Молчи! – прошипела ему на ухо Серафима, нож снова наготове, но Охотника не надо было ни уговаривать, ни даже дополнительно запугивать. Даже при скудном рваном свете коптящего на полу факела царевна заметила, как налилось смертельной бледностью смуглое лицо сулейманина и расширились испуганно и жалобно карие глаза.
– Что с тобой? – встревожилась Эссельте.
– Я пропал… я погиб… я покойник… – обреченно выдавил Селим вместо пояснения.
– А еще что? – поборола чувство дежа-вю и терпеливо уточнила Сенька.
– Он… видел… что я видел… – словно не слыша адресованного ему вопроса, продолжал шептать стражник. – Я так и думал… так и думал… что он заметил… О, премудрый Сулейман, насколько ты был всеобъемлющ и разумен, настолько раб твой Селим скудоумен и туп… И зачем только я поперся в этот проклятый сад в эту треклятую ночь…
– Сели-и-и-и-и-им!!! Отзовись!!! Ты что, оглох, олух?! Зовите его, зовите все!!! Колдуна найдете потом! Ищите Селима!
И бескрайние, погруженные во мрак и какофонию запахов просторы склада огласились нестройным хором голосов, выкликающих наперебой имя Охотника, сокрушенного одному ему понятным горем.
– Это конец пришел моему земному пути… – убито промолвил старый стражник, обмяк под хваткой Серафимы как полупустой мешок с мукой, и в тоске и унынии зашептал нараспев, будто читал некролог над собственной могилой:
– Слушай, Селим, ты можешь хоть теперь внятно сказать, что случилось? – сердито тряхнула его за грудки царевна. – Какой дворец? Каких сердец? У меня с тобой скоро у самой сердечный приступ наступит! Какой конец? Отчего?
В ту же секунду из-за спины ее раздалось ликующее шипение специалиста по удовольствиям:
– Ура, заработало!!! Почтенные девы, скорее сюда!!! Я нашел! Я смог! Я закрыл! То есть, не закрыл, потому что тут мешок мешается, но иначе бы закрыл!
– Молодец, только мешок убирать не надо, сейчас идем! – бросила через плечо Сенька и нетерпеливо воззрилась на стражника, окончательно поникшего бритой головой.
– Кончай страдать, батыр. Пошли.
– Ты выдашь меня моим палачам, о пресветлая пэри? Да, соверши это славное дело, обрушь все кары Белого Света на почти седую голову… если бы она не была почти лысой… ибо старый Селим заслужил всё это, и даже больше, своей непроходимой глупостью… О, сколько раз твердили Селиму…
– Интересно, когда в этой дурацкой стране громко и в самое ухо людям говорят, что за спиной у них открытый подземный ход, по которому можно сбежать, хоть один человек здесь может среагировать адекватно?! – не выдержав второго подряд испытания, яростно прорычала Сенька, вскочила на ноги и бесцеремонно ухватила за рукав потерянного и жалкого сулейманина.
– Вставай, кабуча ты сулейманская!!! Оторви от пола свои штаны и двигай ногами, пока тебя не повязали! Подземный ход закрывается через десять секунд! Считаю до трех! Отсчет пошел!!! Раз… два… два с половиной… два с четвертью… два с хвостиком… два на краешке… два на ниточке…
– Подземный ход?.. Подземный ход?! – стражник будто очнулся вдруг ото сна.
– Да, да, да! Два на волосиночке…
– Так что же ты раньше молчала, о дивная пэри моей мечты?!..
История, стыдливо рассказанная Селимом, подтвердила как самые худшие опасения Серафимы, так и едва зарождающуюся среди северных дам репутацию старого стражника.
Сменившись с караула когда уже изрядно стемнело, Селим, воровато оглядываясь, пробрался в сад, окружающий Малый Круглый гостевой дворец, нарубил саблей с клумб огромную охапку роз, и стал уже прокрадываться ко входу, чтобы, разделив пополам, совершить возложение цветов, так предусмотрительно выращенных тут трудолюбивыми садовниками, в два адреса, как вдруг случайно заметил в открытой арке входа движение. И из темного, как городская аллея, холла вышел, оглядываясь не менее воровато, чем сто Селимов, сам калиф. В панике выронив букет, стражник юркнул за ближайшее дерево, габаритами своими позволяющее скрыться его далеко уже не юношеской фигуре, и притаился.
Поделиться книгой: