Двойная проверка

Выбравшись на улицу, детектив свернул налево и направился к проспекту, радуясь прохладному ночному ветру, обдувавшему ему лоб. Он почти добрался до угла, когда показалась машина. Она ехала плавно и явно замедляла ход. Вдруг Флаэрти заметил, как на заднем сиденье тускло сверкнула сталь, — это и спасло ему жизнь.

У стены в темноте громоздились мусорные баки. Детектив бросился на землю и перекатился за баки, слыша, как пули загрохотали о металлические стенки. Быстро повернувшись, он выстрелил два раза. Огни фонарей отразились на черном глянце машины, отчего она сделалась похожей на доисторическое чудовище. Оно еще четыре раза полыхнуло оранжевым пламенем, после чего свернуло за угол и, рыча мотором, скрылось из виду.

Стали распахиваться окна. Мужской голос что-то хрипло закричал. Флаэрти выбрался из укрытия и тщательно отряхнул брюки. Становится жарковато. Они явно вернулись за ним. Если бы он задержался в квартире на пять минут дольше, сейчас бы там уже лежало два трупа, а не один. Но зачем? Почему им было так важно непременно от него избавиться?

Конечно же, это работа Анны. Кроме нее, никто не знал, где он находится. Она обо всем рассказала Джонни, и он вернулся, чтобы доделать незаконченную работу. Впрочем, так получилось, что игра еще не окончена. Так или иначе, преступники всерьез опасались, что он сорвет их планы. Они полагали, будто в его распоряжении оказался ключ к разгадке. Вот только понять бы, что это за ключ?

Флаэрти чувствовал беспокойство. Неужели его держат за простофилю, которого можно в два счета обвести вокруг пальца? Чего же ему так и не удается разглядеть?

Чуть дальше на проспекте располагалась круглосуточная аптека. Зайдя туда, детектив позвонил в управление, и через минуту его соединили с Майком Мартином.

— Встретимся на углу Холланд и Линч. Давай быстрее. Дело идет к развязке, — проговорил в трубку Флаэрти.

Вновь оказавшись на улице, он занял выжидательный пост у неосвещенного входа в ювелирный магазин. Перед ним раскинулась погруженная во мрак и молчание Линч-стрит, на которой возвышались здания офисов и брокерских фирм. Тьму рассеивали только уличные фонари, отбрасывавшие на мостовую лужицы желтого света. В полквартале отсюда виднелась черная громада банка Дивайна. Флаэрти закурил и, нахмурившись, посмотрел на сигарету. Сколько всего произошло за десять часов. Вот теперь…

По пустынной улице волной прокатилось эхо чудовищного взрыва, приглушенного стенами здания. За стеклянными дверьми «Коммерческого банка» на мгновение вспыхнуло и погасло золотистое пламя.

Флаэрти бросился бежать, на ходу извлекая пистолет. На расстоянии одного квартала от него визгливо заверещал полицейский свисток, а гораздо ближе пронзительно заскрипели тормоза. Обернувшись, детектив увидел, как Майк Мартин выпрыгнул из такси и бросился к нему через тротуар.

— Ты на главный вход, — бросил Флаэрти. — Внутрь — ни шагу. У них не было времени разбежаться.

Флаэрти промчался вдоль здания и окаймлявшего его газона. Сзади зиял дверной проем, а сама дверь была распахнута. Над входом горела красная лампа. В свете, который она отбрасывала, детектив увидел, что во дворе, обнесенном высокой каменной стеной, никого нет. Преступники должны были выбраться через центральный вход. Хотя, на самом деле, теперь они лишились и такой возможности. Злоумышленники оказались в ловушке.

Полицейский вошел в здание, стараясь держаться в тени. Густые клубы дыма поднимались из центра длинной залы, медленно рассеиваясь у потолка. Между столами счетоводов в задней части залы и расчетными кассами спереди, разделенными стеклянными перегородками, находился широкий альков, забранный железными створками. Створки были распахнуты, а возле них, распростершись на полу, лежал человек.

Флаэрти замер, притаившись в сумерках и вслушиваясь. Ни звука. Странно, преступники должны были понимать, что взрыв всех переполошит, они не могли не знать…

Поколебавшись мгновение, Флаэрти выставил вперед пистолет и шагнул к освещенному алькову и лежавшему возле него трупу. Огромная стальная дверь сейфа была открыта, а в середине искорежена и смята взрывом, словно бумага. Кинув на нее взгляд, Флаэрти склонился над охранником и перевернул его на спину. Он увидел пожилое, покрытое морщинами лицо, которое теперь уже ничего не выражало. Сторож был убит выстрелом в затылок. Флаэрти выпрямился и тихо пошел к черному ходу.

Майк караулил, притаившись в тени. Увидев Флаэрти, он опустил руку, в которой сжимал револьвер.

— Прибыла подмога. Они караулят главный вход. Что-нибудь нашел?

Флаэрти ответил не сразу:

— Охранник готов. Его убили не меньше часа назад. Сейф выгребли подчистую.

— Черт, — выругался Майк. — Как же они успели? У них же совсем не было времени.

— Верно, Майк, — согласился Флаэрти. — Времени у них не было. Это и есть самое смешное. — Немного помолчав, он продолжил: — Мы с самого начала кое-что упустили. Даже сейчас какая-то важная деталь остается за гранью нашего понимания. Концы с концами не сходятся. Если они хотели ограбить банк, зачем они убили Дивайна? Он им ничуть не мешал.

— И чего тут непонятного? — пожал плечами Майк. — Дело ясное, как Божий день. Они наехали на Дивайна, пролетели с деньгами, ну и, чтобы не уходить с пустыми руками, забрались в банк и взяли сейф. Джиггер и посложнее брал. Для него такой сейф проще картонной коробки.

— С одной стороны, все так, — покачал головой Флаэрти. — Но почему они сначала обчистили сейф и только потом его взорвали? Ответ один — мы оба знаем, что после взрыва у них не оставалось времени. На это они могли пойти только по одной причине. Чтобы все решили… — Он замолчал, тихо ахнул и присвистнул.

Майк дернулся от нетерпения:

— Ну! Говори! Чего тянешь?

— Слушай, хочу тебя спросить, — произнес Флаэрти. — Какой рост у Джиггера Бернса?

— Небольшой. Пять футов и пять дюймов.

— Головоломка начинает складываться, — проворчал Флаэрти. Он достал из верхнего кармана клочок бумаги и сунул его Майку. Мгновение спустя тот вернул бумажку Флаэрти.

— «1934»? Мне это ни о чем не говорит.

Флаэрти быстро пересказал события прошедшего вечера. Когда он закончил, Майк фыркнул:

— Значит, секретарь? Черт меня подери!

— У нас не так уж много времени. Как ты думаешь, что означает этот номер?

— Может быть, номер дома… — Майк сдвинул шляпу на затылок.

— Ага, точно, — кивнул Флаэрти. — Вот только названия улицы мы не знаем. А может, это номер почтового ящика, да ключа у нас нет. А может, это просто год. Следующий.

Чувствуя неловкость, Майк переступил с ноги на ногу:

— Сбрось обороты, — произнес он. — Когда-нибудь я порву тебя как тряпку.

— Я нашел это в кармане у Барретта, — пояснил Флаэрти. — Зачем он таскал с собой эту бумажку? Наверно, потому, что в ней содержится важная информация, то, чего он ни в коем случае не должен забыть. Будем исходить из этой предпосылки. Значит, скорее всего, сегодня вечером он должен с кем-то встретиться в тысяча девятьсот тридцать четвертом. У них не так много времени. Это не может быть номером дома, он бы его наверняка знал и не стал бы записывать на бумаге. Кроме того, снять целый дом посреди ночи нельзя, а вдобавок ко всему они должны были подготовить путь к быстрому отступлению. Значит, им требовалось помещение, которое они могли снять когда угодно и съехать оттуда в любой момент. Что у нас остается? Гостиничный номер?

— Я как раз это и собирался сказать, — отозвался Майк. — Тогда «19» — означает номер этажа, а у нас в городе только две гостиницы такой высоты: «Шерман» и «Баррисфорд».

Флаэрти сунул бумажку в карман:

— Сейчас в любой момент может подъехать следственная группа. Дождись, пока она не появится. Потом пусти их внутрь, пусть все осмотрят, все равно ничего не найдут, а сам дуй в «Шерман»: он ближе и народу там больше. Спросишь в регистратуре, поднялся ли я наверх. Если меня там нет, значит, я в «Баррисфорде».

Оставив Майка в одиночестве, Флаэрти быстро прошел к центральному входу, где перемолвился парой фраз с дежурившим там полицейским, после чего, прошагав пять кварталов, вошел в фойе гостиницы «Шерман». Из ресторана в задней части здания доносились развеселые звуки танцевальной музыки, однако в самом фойе практически никого не было.

Служащий с великолепно ухоженными руками, стоявший за стойкой регистратуры, был хрупкого телосложения. На бледном лице застыло высокомерное выражение. Когда Флаэрти показал удостоверение, у служащего дернулись губы:

— Простите, я, право, надеюсь… — заахал он.

Флаэрти сунул руку в карман, пытаясь отыскать бумажку:

— У вас в гостинице девятнадцать этажей. Так?

Судя по внешнему виду служащего, у него только что гора свалилась с плеч.

— Нет, — ответил он. — Только восемнадцать. Конечно же…

Флаэрти так и замер с рукой в кармане. Бросив искать бумажку, он закусил губу. Служащий выжидающе на него посмотрел.

— Сколько этажей в «Баррисфорде»? — бросил полицейский.

— Я полагаю, шестнадцать. Вы уж поверьте, у нас самый большой отель в городе. Целых восемьсот номеров…

Флаэрти снова вытащил бумажку и впился в нее взглядом. Ошибки не было: «1934». Если это не номер комнаты, то что? Телефон? Номер ячейки? Но как…

Служащий с обеспокоенным видом прочистил горло:

— Быть может, вы сочтете это забавным, — начал он. — Понимаете, нам следует проявлять осторожность. Вы просто не представляете, сколько у нас клиентов с предрассудками и суевериями. У нас нет тринадцатого этажа — мы его пропустили. Тринадцатый этаж у нас считается четырнадцатым, ну и так далее. На самом деле в здании только восемнадцать этажей, но по бумагам — девятнадцать. А теперь…

Флаэрти, собравшийся было уходить, резко обернулся:

— Кто у вас в 1934-м? Живее! Мне нужен ключ.

При звуке его голоса клерк даже подпрыгнул.

Вскоре он показался из подсобки с ключом, обеспокоенно поглядывая на Флаэрти.

— Сегодня в этот номер заселился джентльмен. Он зарегистрировался под фамилией Уокер. Что-то случилось? Я не могу вам дать ключ без…

Флаэрти перегнулся через стойку и выхватил ключ из рук:

— Кто у вас тут штатный детектив? Гилмор? Как только его найдете, немедленно посылайте наверх. И предупредите, чтоб был поосторожней. Никакой увеселительной прогулки не предвидится. Будет пальба.

Полицейский двинулся через фойе, оставив за собой тихо охающего служащего.

На верхнем этаже Флаэрти вышел из лифта и оказался в длинном пустынном коридоре, устланном красным ковром и залитом ярким электрическим светом. Он оглядел номера комнат и двинулся вперед, придерживаясь левой стороны. Номер 1934 оказался почти в самом конце.

Полицейский замер, прислушиваясь. Ни звука. Флаэрти вставил ключ в замочную скважину и принялся медленно, дюйм за дюймом, его проворачивать. Дверь чуть-чуть приоткрылась, образовав тоненькую щелку, за которой клубилась тьма. Согнувшись в три погибели, Флаэрти беззвучно проник внутрь. Все это отняло у него лишь мгновение.

В номере царил мрак, который едва рассеивали силуэты двух окон в дальнем конце комнаты. Справа, расплываясь белым в темноте, стояла кровать. Ничего.

На секунду удивленный и обеспокоенный детектив замер, после чего повернулся к стене, собираясь нащупать выключатель. В темноте, слева от себя Флаэрти заметил какое-то движение, в то же мгновение почувствовав порыв воздуха. Что-то твердое и острое со всей силы врезалось в запястье, выбив у него из рук пистолет, который со стуком ударился об пол.

Детектив упал навзничь, пытаясь нащупать оружие, как вдруг в комнате вспыхнул свет. Женская ножка пинком отшвырнула пистолет в сторону, а мягкий вкрадчивый голос произнес:

— Не дергайся, Флаэрти.

Флаэрти медленно поднялся на колени, плотно сжав губы от боли в запястье. В номере кроме него находилось три человека. Анна — слева и чуть сзади Флаэрти, Джонни Грек — у дверей, а также привязанный к креслу щуплый человечек с кляпом во рту.

Лицо Джонни с ощетинившейся бородкой расплылось в кривой улыбке.

— Очень умно, Флаэрти. А мы тебя ждали. Обидно, правда? В следующий раз не ломись очертя голову через фойе, а лучше осмотрись по сторонам. Там полно телефонов.

— Мне надо было догадаться о слежке, — признал полицейский. — Хотя, Джонни, это тебе не поможет. Ты крепко влип. Округа кишмя кишит полицейскими.

— Как же, — осклабился Джонни. — Не катит, коп, ты вошел в фойе один. Потом твои дружки, конечно, подвалят, но толку от них тебе не будет никакого. Мы уже здесь почти закончили, — он перевел взгляд на Анну. — Малышка, встань у него за спиной. А ты, красавчик, — преступник снова обращался к Флаэрти, — садись на стул.

Детектив медленно подошел к стулу и сел, не сводя глаз с лица Джонни. Никаких шансов. Джонни следил внимательно. У него были безжалостные черные глаза. Глаза убийцы.

— Я принесу полотенца, — сказала Анна. — Они вполне сойдут, чтобы связать ему руки, — с этими словами она направилась в ванную комнату. Человечек с кляпом во рту замычал, явно желая что-то сказать. Флаэрти кинул на него взгляд и увидел большую голову со взлохмаченными русыми волосами, глаза светлого цвета и гладко выбритую верхнюю губу.

— Чего тебе надо? — прорычал Джонни. Человечек продолжал мычать. Джонни протянул руку и вынул кляп. — Давай говори, но только быстро.

Прежде чем заговорить, человечек несколько раз хрипло вздохнул, посмотрел на Флаэрти, быстро отвел глаза и затараторил умоляющим голосом:

— Теперь у вас есть деньги, так отпустите меня. Расстанемся внизу. Если он узнает, кто я такой…

— Я знаю, что вы Конрад Дивайн, — молвил Флаэрти. Он тянул время. Где же черти носят Гилмора и Майка Мартина? Если только ему удастся задержать здесь преступников хотя бы минут на пять… — Вы сбрили усы и покрасили волосы — всего-то делов. Впрочем, чтобы обвести вокруг пальца тех, кто поверил в вашу гибель, вполне сойдет. Да и кто бы не поверил?

Человечек зарычал от ярости.

— Вот видишь? — спросил он, повернувшись к Джонни.

— Ну конечно, — кивнул Флаэрти. — Ваш банк со дня на день должен был лопнуть, а у вас за душой ни гроша, чтобы его спасти. Поэтому вы решили сграбастать то, что осталось, и придумали эту маленькую аферу с Барреттом. Барретт ходил в клуб на танцы, где и познакомился с Анной, а она, в свою очередь, вывела вас на Джиггера Бернса. Вы решили сделать вид, что берете Джиггера в долю, вам были нужны его бомбы. Вам казалось, что вы все продумали до мельчайших подробностей и вам ничто не угрожает. Когда я позвонил вам сегодня вечером, вы сделали вид, что до смерти напуганы, и попросили меня приехать. Вы навесили Джиггеру Бернсу лапши на уши — не представляю, что вам удалось наговорить. Увидев подъезжающий полицейский патруль, вы нацепили ему на голову цилиндр и отправили в свою машину. Надо полагать, вы решили, что я обознаюсь, ведь вы с ним примерно одного роста и комплекции, а лица с такого расстояния я разглядеть не мог. Я бы своими глазами увидел, как вы взлетели на воздух, — лучшего алиби и не придумаешь. Полицейские не настолько глупы, чтобы подозревать мертвеца. Когда я был у вас в кабинете, вы в разговоре упомянули Джиггера — его бы я и стал искать. Все должно было выйти шито-крыто: вы бы спокойно поселились в другом городе, ведь денег у вас должно хватить до конца жизни; полиция искала бы преступника, которого разнесло взрывом в клочья, а я бы остался с носом.

— Не так уж и плохо, Флаэрти, — вмешался Джонни. — Я обожаю оставлять полицию с носом. Ладно, Дивайн, отпустим тебя, но только не делай глупостей. Развяжи его, Анна.

Глаза Дивайна на мгновение сверкнули и тут же снова погасли. Это не ускользнуло от внимания Флаэрти, но полицейский ничего не сказал. Мгновение спустя появилась Анна с полотенцами и, встав на колени за спиной Флаэрти, принялась связывать ему руки.

Детектив продолжал говорить, а Дивайн, потянувшись, тем временем направился к кровати. Джонни не спускал с банкира глаз.

— Я заподозрил вас, когда оказался в банке, — бубнил Флаэрти. — Сейф взорвали уже после того как его обчистили. Зачем? Чтобы навести подозрение на Джиггера. Однако совершенно ясно, что грабитель открыл дверь ключами, убил охранника, а потом отпер сейф, введя шифр, и только затем пустил в ход адскую машину. Вот тут-то я и подумал о вас, Дивайн. У вас имелись ключи, и вы знали шифр. Ходили слухи, что ваш банк на грани краха, а труп в машине было невозможно опознать. Никаких писем вам не приходило, у вас хватило ума не писать их самостоятельно…

— Заткнись, — рявкнул Джонни. — Анна, ты его крепко связала?

— И вот тут-то вас обвели вокруг пальца, — рассмеялся Флаэрти. — Когда вы все обстряпали так, как хотели, и явились сюда отсидеться пару дней, девица и Джонни обманули вас как ребенка и отобрали леденец. Черт…

Банкир кинул на детектива ледяной взгляд. Губы Грека застыли в кривой улыбке.

— А ты очень умен.

Анна рывком затянула полотенце. Когда она начала завязывать узел, Флаэрти изогнул руки и рванул их вверх, швырнув девушку на пол. Джонни шагнул вперед, оставив Дивайна без внимания. Глаза преступника полыхали от ярости.

— Еще раз такое выкинешь, я тебя кончу!

Флаэрти увидел искаженное лицо банкира — рука Дивайна скользнула в карман плаща. Джонни наверняка обыскал его, неужели он забыл про верхнюю одежду, лежавшую на кровати? Вот дурак набитый…

Флаэрти перенес вес на носки, готовый в любой момент броситься в атаку.

— Вот так, — протянул Джонни. — Будь хорошим мальчиком. Ты должен…

Вдруг Анна закричала, увидев, как карман банкира неожиданно вздулся.

— Джонни! У него…

Раскрыв рот, Джонни повернулся. Выстрел прогремел, прежде чем он успел произнести хотя бы слово. Глухо и хрипло застонав, преступник свалился на пол.

Воспользовавшись мгновением, Флаэрти рванулся и упал ничком за кроватью. Джонни, стонавший с другой стороны, тянул скрюченные пальцы к пистолету, который лежал в футе от него. Флаэрти заерзал, пытаясь проползти вперед, вытянул руку, но в тот момент, когда он уже схватился за рукоять пистолета, щелкнул выключатель, и комната погрузилась во тьму.

Из коридора донесся топот ног и приглушенные крики. Что-то с силой врезалось в дверь. Флаэрти услышал рев Майка Мартина. Дивайн выстрелил два раза. Пули выбили из пола щепу, брызнувшую в лицо Флаэрти. Он не стал стрелять в ответ — вместо этого попятился назад, не отводя взгляда от окон. В темноте дико продолжала кричать Анна. В коридоре завозились, заскреблись, рванули дверь, и тут на фоне окна темным пятном проступил знакомый щуплый силуэт. Флаэрти ясно его видел. Полицейский выстрелил всего лишь один раз. Дверь с треском распахнулась, и тусклый свет, проникавший из коридора, тут же сменился сиянием вспыхнувшей в номере люстры. У выключателя стоял Майк, а в дверях штатный детектив Гилмор с обрюзгшим бледным лицом.

— Какого черта? — произнес он.