Черные клинки. Небесная сталь

Дикари совсем обнаглели. Какого хрена этот воин напал на них среди бела дня? Видел же, что ему не желают зла! И сколько их вообще там было? Трое? Четверо? Пулий попытался собрать воедино обрывки воспоминаний. Проклятье! Все произошло так быстро!.. Первый раз он оказался в настоящем бою. Месяцы тренировок, четыре года службы… И все, что смог сделать – унести ноги, не обделавшись. Не слишком храбрый поступок. Новобранец Желтый, и тот попытался сражаться. Он вспомнил окровавленный оскал напарника. Нет уж!

Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем.

Чертов Желтый, храни Создатель его глупую душу. Не слишком большая потеря для легиона, но все же Пулию было жаль этого добродушного здоровяка. Зря он потащил его через лес. В какой-то мере теперь он чувствовал вину за смерть напарника. Не то чтобы осознание давило тяжким грузом… скорее вызывало чувство досады. Пулий отогнал неуместную мысль. Что толку корить себя? Парня все равно не вернуть. Еще одна бесславная жертва северных лесов.

Чертова граница…

Угораздило же его попасть на службу в эти дикие, никому не нужные и навеки забытые Создателем края. Был бы он чуть-чуть удачливее – его могли бы распределить в одну из южных провинций: Бордию или Монтегрию. Один сослуживец, родом из тех мест, рассказывал, что по осени там прямо на улице бесплатно наливают вино всем желающим! А тамошние женщины прекрасны и всегда любвеобильны. А здесь? Вонючая брага да дешевые шлюхи.

Пулий резко шлепнул по шее и злобно посмотрел на ладонь с пятном из крови и расплющенного комара. Чертов север. Всего пару месяцев в году более-менее теплые, и тут же, откуда ни возьмись, появляются несметные полчища этих тварей. Интересно, куда они все деваются зимой.

Зима…

Несмотря на жару, он невольно поежился от воспоминаний о непроходимых сугробах, завывающем ветре, так и норовящем погасить с таким трудом разведенный костер, и сером лохматом небе, которое, кажется, вот-вот упадет на землю и раздавит все и всех.

Вдруг Пулий остановился. Понемногу в голове прояснялось. А действительно ли так все плохо?

Зачем, собственно, он возвращается на заставу?

Чтобы получить порцию розог и неделю карцера? А что потом? Снова таскать туда-сюда свою задницу, чтобы доставить очередное «важное сообщение»? И так следующие шесть лет! Если, конечно, бессы не прикончат его раньше. Затем он сможет вернуться домой, к жене и ребенку. Возможно, удастся устроиться на фабрику. Или пойти грузчиком в порт. Или найти еще какую-нибудь дрянную работу, за которую платят сущие гроши. Разве об этом он всегда мечтал?

Рука нащупала в кармане кулончик на золотой цепочке. Эту вещицу можно хорошо продать.

Тут же в голове созрел новый план.

Когда их хватятся, то направят на поиски пару отрядов.

Ни для кого не секрет, что гонцы частенько срезали путь через лес. Разведчики найдут следы битвы (битвы – ха! скорее уж – резни), возможно – тело Желтого. Выждав несколько дней, рядовых Пулия и Желтого (как там звали этого кретина на самом деле?) объявят погибшими на задании.

Семьям павших легионеров полагается неплохая выплата. Возможно, супруга даже не станет сильно горевать. Откроет на полученные деньги ткацкую мастерскую, как всегда мечтала, или найдет мужа понадежнее да поглупее. А сына Пулий и знать не знал: когда он уходил в армию, тот еще только начинал пинаться в животе своей мамаши.

Пулий же сможет начать новую жизнь.

Вместе с Лорой, если она того захочет. Можно отправиться на юг. Сесть на корабль в Изероне – и вперед. Говорят, в землях гномов золота пруд пруди. Он может стать солдатом удачи. Один моряк рассказывал, что даже слуги живут там лучше здешних богачей.

Кому-то в этой жизни везет, кому-то не очень.

Возможно, Пулий относился к числу первых. Он еще раз посмотрел на небо, словно ища там поддержку своим грандиозным планам. Решив, что сам факт того, что небеса не разверзлись прямо у него над головой, вполне можно считать одобрением высших сил, он решительно повернул в противоположную от заставы сторону.

Ястреб

Кассандра не хотела просыпаться. Она ощущала, как солнечный свет согревает обнаженную кожу, и понимала, что утро давно миновало, но никак не могла заставить себя открыть глаза.

«О Создатель, зачем же я вчера так набралась?» – подумала она.

Повод, конечно, был неплохой: она полностью расплатилась по закладной, которую подписал еще ее отец, давным-давно. Теперь маленькая, тесная, но такая уютная квартирка на верхнем этаже старого дома в районе Тиберим принадлежала ей – и ей одной. Кто-то мог бы сказать, что обладать подобным жилищем – не самая большая удача. Но среди тысяч тех, кто едва мог позволить себе снять койку в грязной общей комнате (а в эту категорию попадало большинство жителей Тиберима), квартира Кассандры могла считаться королевскими апартаментами.

Последняя работа принесла отличный куш.

Пятьсот солидов! Гораздо больше, чем не хватало на выкуп закладной. Кошелек по-прежнему приятно оттягивал пояс, когда она вышла из дверей банка. Вечерняя Столица встретила моросящим, не по-летнему холодным дождем. Но лучше всякого плаща согревала сложенная бумага с большой красной печатью «оплачено» во внутреннем кармане потертого камзола. Подняв воротник, Кассандра побежала к ближайшей остановке «гаргантюа».

Короткий полет над серым городом в ту его часть, где люди редко позволяют себе роскошь воздушного транспорта, знакомая таверна с запахом жареного мяса и дешевого эля, встреча с Вайей, бутылка лучшего вина, которое нашлось у трактирщика. Потом… Проклятье! Остаток воспоминаний безуспешно пытался прорваться сквозь пелену тумана, густого, словно молочная пенка.

Кассандра осторожно приоткрыла один глаз, опасаясь того, что увидит. С облегчением обнаружив, что находится в своей (черт, как же приятно это осознавать: «своей»!) квартире, она выдохнула и открыла второй глаз. С другой половины кровати послышалось приглушенное ворчание. Кассандра повернула голову и увидела длинные золотистые локоны, выглядывающие из-под пледа. Издав еще один вздох облегчения, она стала накручивать локон на палец.

– Вставай, лежебока, – обратилась она к обладательнице золотистых волос.

В ответ из-под пледа раздалось лишь еще немного ворчания. Кассандра слегка подергала за прядь:

– Ну же, Вайя, поднимай задницу!

В этот раз девушка высунула голову.

– Какого черта, Касс? У меня башка трещит… Оставь меня в покое, – сказала она и тут же нырнула обратно.

Кассандра отпустила прядь.

– Как знаешь.

Она встала босыми ногами на потертый деревянный пол и, слегка пошатываясь, пошлепала к умывальнику. Быстренько справив нужду в ночной горшок, она налила в тазик воды и умылась. Как же хорошо, что не использовала вчера всю воду, а то пришлось бы сейчас топать на первый этаж.

Туман в голове немного развеялся.

Кассандра принялась собирать разбросанную по всей квартире одежду. Положив в одну кучку одежду Вайи, а в другую – свою, она начала одеваться. Похоже, концовка вечера выдалась весьма страстной: на ее любимой кремовой блузке осталась только одна пуговица, да и та едва держалась.

– Вайя, с тебя новая блузка! – оповестила Кассандра подругу.

Вместо ответа из-под пледа вынырнула рука и, продемонстрировав неприличный жест, нырнула обратно.

Кассандра усмехнулась, бросила блузку на кровать и начала искать замену.

В недрах потертого шкафа нашлась рубашка темно-зеленого цвета с широкими рукавами.

«Хорошо подходит к цвету глаз», – решила она.

Произвести впечатление не помешает. Хотя ей платили не за красоту, она знала: мужчины всегда готовы расстаться с большей суммой – если, кроме всего прочего, удастся порадовать им взор.

Кассандра привела в порядок свои короткие волосы – и посмотрела на отражение в мутноватом зеркале на дверце шкафа. Небольшие припухлости под глазами (последствия вчерашней пьянки), но в целом – вполне. Удовлетворенно кивнув, она нащупала скрытые кнопки в углах зеркала и нажала на них большими пальцами обеих рук. Со скрипом зеркало отодвинулось в сторону, открыв потайной отсек.

Немного поразмыслив над выбором, Кассандра взяла два длинных тонких кинжала, которые засунула в голенища высоких сапог. Миниатюрный пружинный самострел уютно устроился на запястье, скрывшись в недрах широкого рукава. Подумав еще немного, она сунула в боковые карманы пару кастетов. Хотя встреча была посреди бела дня и в знакомом месте, осторожность не повредит.

Жизнь научила всегда быть настороже.

– У меня есть дела. Не забудь запереть за собой дверь, – сказала она, вернув зеркало на место.

Из-под пледа снова показалась рука и помахала в прощальном жесте. Кассандра уже взялась за дверную ручку, но вдруг почувствовала какой-то необъяснимый животный страх. Она замешкалась и вернулась к постели.

– Вайя, будь осторожна, – сказала она.

Плед откинулся, и Вайя села, массируя виски. Она подняла на Кассандру свои большие, почти детские, небесно-голубого цвета глаза и несколько раз быстро моргнула.

– Что случилось, Касс? – спросила она, смешно сложив пухлые губки.

– Ничего, просто будь осторожна, ладно? – заставила себя улыбнуться Кассандра, пытаясь отогнать невесть откуда нахлынувшие дурные мысли.

– Ладно, – ответила девушка, – ты тоже.

Кассандра наклонилась и быстро чмокнула ее в губы.

– Увидимся вечером, – сказала она и пошла к выходу.

От вчерашней промозглой погоды не осталось и следа.

«Славный» район Тиберим встретил Кассандру зноем, преумножающим дикую смесь запахов: аромат утреннего хлеба из пекарни на углу, не слишком свежего мяса из лавки на соседней улице… и все это сдобрено смрадом человеческих испражнений. Столичная канализация не всегда исправно функционировала в таких районах, как Тиберим, и жители не гнушались опорожнять ночные горшки прямо на улицу.

Путь предстоял неблизкий, но Кассандре хотелось пройтись.

Немного разогнать кровь после вчерашнего не повредит. Она быстро пробиралась по хорошо знакомым узким улочкам и переулкам. Всю жизнь она провела в этих трущобах. Здесь ей был знаком каждый закуток, здесь она чувствовала себя в безопасности, несмотря на дурную репутацию района: даже городская стража не рисковала соваться в Тиберим после захода солнца.

Проходя мимо булочной, Кассандра не удержалась и незаметно стащила с прилавка пару аппетитных румяных хлебцев. Детская привычка, от которой она никак не могла избавиться. «Дура! – обругала себя. – Еще не хватало попасться на такой мелочи! Ты же можешь позволить себе заплатить…» Но старый хозяин пекарни всегда был чем-то занят. Вот и в этот раз он стоял спиной, а когда повернулся, то лишь приветливо кивнул. Кассандра подозревала, что старик давно знает, кто иногда тягает его товар, – и ничего не имеет против.

– Привет, Ястреб! – Маленькая чумазая девочка, вынырнувшая из подворотни, едва не столкнулась с ней.

От неожиданности Кассандра чуть не подпрыгнула, а правая ладонь непроизвольно нырнула в карман и сомкнулась вокруг упора кастета.

– Никогда больше так не делай, Оса! – отчитала Кассандра девчушку.

Никто не знал настоящего имени оборванки. Как и множеству других беспризорников Тиберима, имя ей заменяло странным образом прицепившееся прозвище. Когда Оса была совсем еще малышкой, ей на голову пролили пиалу меда. Недели две после этого за ней повсюду следовал целый осиный рой, но, что удивительно, ни одна так и не ужалила девочку.

– Ты же сама сказала, чтобы я тренировалась быть невидимкой! – возмутилась Оса.

– Но я не говорила, чтобы ты тренировалась на мне.

Кассандра протянула Осе одну булочку, а во вторую вонзила зубы сама. Хлеб так и таял во рту. В пустом желудке заурчало.

– Спасибо, Ястреб! – Оса вцепилась в хлебец тоненькими пальчиками с грязными ногтями и принялась поглощать его, урча, словно довольная кошка.

– Я же просила не называть меня так! – снова отчитала девочку Кассандра.

– Мгм-мгм, но тебя же многие так нажывают, мгм-мгм, – кое-как ответила Оса, пытаясь одновременно жевать и говорить, – Яштреб – королева воров!

Кассандра отвесила девчонке легкую оплеуху, однако не смогла сдержать самодовольную ухмылку.

– Ястреб – королева воров, но не Кассандра! Улавливаешь разницу?

– Как скажешь. – Оса уже прикончила свою булку и теперь могла нормально разговаривать. – Когда возьмешь меня на настоящее дело?

Пару лет назад Оса попыталась украсть у Кассандры кошелек. Естественно, у девчонки ничего не вышло. Поначалу Кассандра хотела как следует поколотить маленькую мерзавку, но рука не поднялась ударить испуганную до полусмерти девочку. Вместо побоев Оса получила обед и первый урок. Кассандра решила, что уж лучше она научит девчушку, как правильно красть и у кого, чем кто-нибудь перережет той глотку, когда поймает.

– Когда решу, что ты готова, – ответила Кассандра.

Она посмотрела на впавшие щеки Осы, отломила половину от своего хлебца и протянула девочке.

– Пасиба, – пробубнила та с уже набитым ртом.

Кассандра снова улыбнулась, но ее собственный желудок протестующе заурчал, явно недовольный тем, что его оставили полупустым.

– Какие новости? – спросила она.

Оса всегда знала, что происходит в районе. По пути через следующие два квартала девочка в подробностях пересказывала последние новости, слухи и небылицы.

– У меня к тебе просьба, – сказала Кассандра, когда они приблизились к границе района.

– Все что угодно, Яс… то есть Касс! – выпалила девочка, вовремя поправившись.

– Можешь понаблюдать за моим жилищем? Ну вдруг увидишь что-то подозрительное… – Кассандра не знала, как правильно дать задание чересчур услужливой Осе.

Девочка насупилась:

– Что-то случилось?!

– Надеюсь, что ничего. Точно ничего. Просто… дурные мысли.

Интересно, что же ее так встревожило? Кассандра посмотрела вокруг. Все те же серые ветхие здания, все те же унылые лица прохожих, которым не было до нее никакого дела. Но тем не менее по спине пробежал холодок, а волосы на затылке зашевелились.

– Будет сделано, Касс! – ответила Оса.

Кассандра достала из кошелька монетку и большим пальцем подбросила ее в воздух, заставив крутиться. Оса ловко поймала монету и тут же сунула в карман.

– Ты же знаешь, Касс, я не из-за денег, – сказала она, потупив взгляд.

– Знаю. – Кассандра улыбнулась и взъерошила девочке и без того лохматые волосы.

В трактире оказалось непривычно мало народу. Кассандра направилась прямиком к стойке, игнорируя пустые столики.

– Воды, – сказала она трактирщику.

Хозяин заведения, по имени Зала, немолодой обрюзгший человек с маленькими хитрыми глазами, поставил перед ней большой стакан.

– Номер четыре, – кивком указал он в сторону приватных комнат.

В таких обычно уединялись парочки. Или обсуждали дела, не предназначенные для чужих ушей.