Две стрелы: детектив каменного века

— А по каким делам?

— А это никого не касается.

— Глава, вели ей отвечать.

— Ходок ждал меня в это время.

— Так ты пошла к нему именно в то время, когда солнце садилось. Значит, тогда твой муж был еще жив?

— Конечно, жив. Ведь ты тогда еще не убил его!

— А я и не убивал его.

— Кто же убил?

— Сейчас речь не обо мне, а о тебе. Глава, скажи ей!

— Сейчас речь идет о тебе, Вдова, — подтвердил Глава.

— Что делал твой муж Длинный, когда ты уходила из дому? — спросил ее Ушастый.

— Ругался.

— Как?

— Он сказал «потаскуха» и бросил в меня плетеный кувшин.

— А ты?

— А я бросила в него тыкву.

— И тогда ты пошла к Ходоку. А когда ты ушла от Ходока?

— Я ушла от него, когда солнце опустилось за песчаный холм. А какое это имеет значение?

— Когда солнце опустилось за холм. То есть, когда Длинного нашли убитым. Получается, что его убили именно тогда, когда ты была у Ходока. Значит, ты не виновата.

Долгоносик, пораженный, воскликнул:

— А ведь правильно! Именно в это время. Слушаю и думаю: при чем солнце, при чем песчаный холм, при чем все? А оказывается, вот что! Солнце потаскуха — тыква — Ходок — и доказал!

Но Ушастый был растерян.

— А кто убил — по-прежнему неизвестно.

— У тебя все? — нетерпеливо спросил Человек Боя.

— Нет, не все.

— Что еще?

— Сейчас подумаю.

— Побыстрей, люди ждут.

Ушастый снова обернулся к Вдове.

— Скажи, твой муж в ссоре с Ходоком?

— Да уж конечно. Дружбы не было.

— А как по-твоему, не мог ли его случайно убить Ходок?

— Не мог

— Почему?

— В это время мы с Ходоком как раз были вместе.

Черепашка сказала негромко, но ее было слышно всем.

— Они не были вместе. Я сидела возле своего дома и плела сеть. Мне было все видно. Как только она пришла, Ходок сразу же ушел, а она осталась.

Это возмутило женщин.

— Вот это да!

— Позвал женщину к себе, а сам ушел!

— Если бы он так со мной поступил, я бы ни за что не осталась!

— Она хоть сказала ему что-нибудь на это? — Черепашка уточнила:

— Она крикнула: «Как не стыдно, оглоед несчастный!» Я плела сеть, и мне все было слышно.

— А он что сказал?

— Он сказал: «Если ты торопишься, можешь убираться». И ушел.

Ушастый вскричал:

— Я все понял! Большой ходок! Ходок! Ходок! Я напал на след! Ходок, где ты?

Ходок встал. Он слегка поклонился женщинам и обаятельно улыбнулся.

— Ходок, я должен задать тебе несколько вопросов.

— Я отвечу. Но лишь в том случае, если это не заденет честь женщины.

— Говорят, что ты оставил Вдову в своем доме и куда-то ушел. Это верно?

— Я не мог бы себе этого позволить.

— Но люди видели, что ты куда-то ушел.

— То есть да. Я уходил. На время.

— Куда ты уходил?

— Я пошел к ее мужу.

— Зачем?

— Мне надо было с ним поговорить.

— Почему ты пошел к нему именно в это время? Ведь у тебя в доме была женщина.

— Я хотел поговорить с ним наедине, без его жены.

— О чем вы говорили?

— Это не имеет значения.

Ушастый обратился к Вдове:

— Ты дождалась Ходока?

— Дождалась, но только для того, чтобы плюнуть ему в лицо.

— Ты поинтересовалась, о чем он говорил с твоим мужем?

— Он сказал, что сделал моему дурню выгодное предложение, но тот отказался.

— От чего он отказался, Ходок? Ходока это уже раздражало.

— Не помню, что я ей сболтнул. Знаете, эти разговоры, когда спать охота. Тут женщины нас и ловят. Они разгулялись, им пришло время все выяснять, а тебе пора спать. Вот и брякнешь что попало.

— Что ты брякнул на этот раз?

— Не помню!

— Ты сказал, что сделал ее мужу какое-то предложение.

— Что ты ко мне привязался?

Женщины вступились за него.

— Не приставай к человеку!

— Есть же что-то интимное, чего нельзя касаться!

— Он должен мне ответить!

Ходок бился в нервном припадке.

Женщины были возмущены.

— Не помню! Не знаю! Нет! Нет! — кричал Ходок. — Вон кого спрашивай (указал на Красноречивого)! — Он — Красноречивый, он пускай и говорит!

Красноречивый окинул окрестности дремотным взглядом.

— Виноват, при чем тут я?

— Ах, я Ходок, со мной все можно? Но у меня тоже есть поле боя. Может быть, не такое заметное, но оно требует немало сил…

— Это верно! — возбужденно поддержали его женщины.

— Не думай, Ходок, мы это ценим, Ходок!.. —

Красноречивый красноречиво произнес:

— Положим, Ходок, я мог бы тебе на это ответить. Мог бы сказать кое-что. Вертится на кончике языка. Кое-что вертится…

— Ах, так! Рады свести счеты? Давайте, давайте — все на одного!..

Ходок прикрыл глаза и повалился бы на землю, но женщины подхватили его.