Новая история стран Азии и Африки. XVI–XIX века. Часть 3

Крупным мероприятием Мидхат-паши, направленным на укрепление турецкой власти в этом районе, было завоевание Кувейта и аль-Хасы (1871 г.). Эти области были выделены в особую административную единицу (санджак Неджд), зависевшую от турецких правителей Ирака.

Реформы Мидхат-паши были направлены на реорганизацию управления Ираком, на обеспечение тесной связи с соседними провинциями и центром империи. Хотя преемники Мидхата-паши, переведенного в 1871 г. в Адрианополь, пытались следовать его линии, но большинство намеченных им реформ осталось на бумаге, в связи с отсутствием финансовых средств на их осуществление.

Социально-экономические процессы. Проникновение иностранного капитала

Накануне реформ танзимата в Ираке отсутствовала промышленность в современном понимании, ремесленное производство ограничивалось удовлетворением потребностей оседлого земледельческого и кочевого и полукочевого населения. Здесь производили хлопчатобумажные и шерстяные ткани, шали, ковры, кожевенные изделия, сбрую и скобяные товары. Значительное место занимала переработка сельскохозяйственного сырья для внутреннего потребления. Более или менее крупные предприятия мануфактурного типа готовили товары на экспорт. Среди них можно выделить дубильные заводы в Багдаде, мастерскую по изготовлению папиросной бумаги в Мосуле, частные верфи по строительству парусных речных судов в Басре, шерстомойные предприятия, принадлежавшие английским компаниям.

Сезонная работа по упаковке фиников для последующего их вывоза занимала до 25 тысяч человек, но по окончании сезона эти люди были вынуждены возвращаться в деревню или пополнять ряды безработных, ищущих случайных заработков.

Военному ведомству принадлежали довольно крупные предприятия в Багдаде и Басре. В целом в результате наплыва европейских фабричных товаров сокращалось местное производство.

В Ираке некоторое развитие получили добывающие промыслы, здесь вручную кустарным способом добывали сырую нефть, занимались добычей соли, квасцов и других минералов. Угольщики с гор доставляли в города древесный уголь. Нефть сравнительно широко применяли как для отопления, так и для освещения в домах.

В годы правления Мидхата-паши было налажено освещение улиц Багдада с использованием нефти. В развитии добывающих промыслов активное участие принимали и кочевые племена.

60-е годы XIX в. в экономике Ирака наступило некоторое оживление. Развитию внутренней и внешней торговли в значительной мере способствовала отмена внутренних таможен в 1861 г. В этот период повысился спрос на мировых рынках на сельскохозяйственную продукцию. В связи с этим в Ираке стали расширять площади обрабатываемых земель, восстанавливать сады и расчищать пахотные поля. Значительные работы были предприняты по строительству дамб и плотин, восстановлению оросительных систем.

Переориентация сельскохозяйственного производства на экспорт способствовала росту площадей под экспортными культурами и увеличению производства этих культур. По сообщениям российского консула в Басре А. Адамова, за 10 лет в 1786–1896 гг. в Ираке в пять раз увеличились площади, занятые финиковыми плантациями. Среднегодовое производство фиников с 60-х годов XIX в. к первому десятилетию ХХ в. возросло втрое. За эти же годы внешнеторговый оборот иракских вилайетов увеличился в 12 раз.

Ирак стал поставлять на мировой рынок зерно и финики и начал покупать зарубежные промышленные товары. Кроме того, Багдад и Басра служили крупными транзитными пунктами, через которые шли товары соседнего Ирана.

Подъем торговли вызвал необходимость развития транспортных средств. Начиная с 1862 г., турецкое правительство установило регулярные пароходные рейсы по Тигру между Багдадом и Басрой. В том же году была образована английская компания Линча, которая также установила судоходство по этому маршруту. В свою очередь Басра имела морское сообщение с портами Персидского залива и Индии. Багдад был связан телеграфом со Стамбулом, Тегераном, Басрой и Индией.

Серьезное влияние на хозяйственную деятельность скотоводческих племен оказали, помимо общих для всей империи факторов, и развитие транспортной инфраструктуры, строительство железных дорог, развитие колесного транспорта, налаживание регулярного речного и морского судоходства. В связи с этим в скотоводческом хозяйстве постепенно уменьшается значение верблюдов и, следовательно, уменьшается их поголовье. При этом значительно увеличивается доля овец, коз и крупного рогатого скота. Соответственно произошла переориентация верблюдоводческих племен, ускорение процесса перехода их на оседлый образ жизни.

В конце XIX в. увеличилось значение арабских провинций Османской империи как рынков сбыта европейских промышленных товаров и поставщиков необходимого сырья. На Сирию, Ирак и Палестину приходилось примерно четверть импорта и около пятой части экспорта Османской империи, наибольшую роль в этой торговле играла Англия.

Англо-французская борьба за Ирак, развернувшаяся в начале XIX в. окончилась победой Англии, которая обладала здесь давними и прочными позициями. Французским агентам не помогло даже то обстоятельство, что они установили связь с некоторыми пашами, оказывали им помощь в реформировании армии.

Для Англии Ирак представлял значительный интерес в силу своего географического положения на путях в Индию. Еще в конце XVIII в. английская Ост-Индская компания устроила регулярные почтовые рейсы через Ирак. Почту доставляли из Бомбея в Басру на пароходах, а оттуда ее перевозили через Багдад и Алеппо в Стамбул по суше на быстроходных верблюдах. Этим путем ведали представители Ост-Индской компании в Багдаде и Басре.

В 1809 г. англичане добились изгнания из Ирака французской миссии. Однако в том же году возник конфликт между багдадским пашой Кючпок Сулейманом и представителями Ост-Индской компании, в результате которого они должны были покинуть Багдад. Но уже в 1810 г. в Басре и Багдаде были восстановлены фактории Ост-Индской компании. С такими же результатами закончилась борьба Дауда-паши с Ост-Индской компанией. После победы над Мухаммедом-али Англия значительно укрепила свои позиции в Ираке и в районе Персидского залива. В английских колониальных кругах обсуждался даже проект колонизации Ирака, и планировалось направить туда избыточное население из Индии.

Последняя четверть XIX и начало ХХ в. отмечены интенсивным проникновением иностранных монополий в Ирак. Морской и речной транспорт, банковское дело внешняя торговля, обрабатывающая промышленность перешли под контроль европейских, в основном английских, капиталистов.

Скупку у крестьян Ирака солодкового корня, его подготовку на экспорт и вывоз монополизировала смешанная турецко-американская компания.

В 1903 г. английские торговые фирмы Басры, изменив систему и срок поставок фиников на экспорт, добились того, что многие местные купцы обанкротились.

В Басре страховые операции осуществляли две английские компании и представитель крупного французского страхового общества.

Речное судоходство по Тигру, Евфрату и Шатт аль-Арабу оставалось в руках английской компании Линча, было установлено регулярное морское сообщение между Индией и портами Персидского залива. В 90-е годы в Ираке действовали около 10 иностранных транспортных компаний. Англичане провели в Ираке телеграфные линии. В 80-х годах XIX в. в Багдаде и Басре обосновались отделения Оттоманского банка, основанного на английском капитале. В начале ХХ в. английская компания полностью монополизировала судоходство по Тигру.

Англичане не были безраздельными хозяевами в Ираке. Им приходилось вести борьбу с капиталистами Франции, Бельгии, Италии. Однако их главным конкурентом выступил германский империализм.

Немецкие юнкеры и капиталисты проектировали широкую колонизацию азиатских провинций Османской империи, мечтали превратить Ирак в житницу Германии и ее хлопковую плантацию. Германское проникновение осуществлялось по военным, экономическим и политическим каналам.

Немецкие капиталисты ясно представляли все трудности, связанные с завоеванием ими в будущем иракского рынка, где почти полностью господствовали англичане. Они надеялись на высокое качество и дешевизну своих товаров, на смекалку немецких купцов, наконец, на дружественные отношения Германии с Османской империей. В конце XIX – начале ХХ в. были открыты немецкие консульства в Багдаде, Басре и Мосуле.

Германское консульство в Багдаде вело энергичную кампанию по активизации немецко-иракских связей, всячески пропагандируя перспективы местного рынка. Однако их развитие шло довольно медленно из-за узости местного рынка, который был не в состоянии поглощать в большом количестве европейскую промышленную продукцию.

Германию не меньше интересовали природные ресурсы Ирака: во-первых, возможность проведения обширных мелиоративных работ и превращение Месопотамии в сырьевую базу – житницу Германии и колоссальное пастбище, где бы паслись миллионы голов овец, для поставки шерсти и мяса. Немецкие ученые инженеры, параллельно с английскими и другими специалистами провели серьезные исследования по оценке площади плодородных почв и возможностей создания широкой системы оросительных сооружений. Несколько немецких компаний занимались анализом почв в долинах Тигра и Евфрата, и пришли к благоприятным выводам о перспективах для выращивания хлопка. Однако на официальный запрос султана о возможности проведения работ по сооружению оросительных систем Германия не дала ответа. Инициатива была перехвачена англичанами.

Не меньший накал англо-германского соперничества был связан с изучением потенциальных экономических возможностей нефтеносных районов Ирака и организации здесь добычи нефти. К концу XIX – началу ХХ в. Германии удалось добиться наибольшего влияния на турецкое правительство. В 1903 г. немцы подписали контракт на строительство багдадской железной дороги, по этому соглашению Германия получила право на разработки полезных ископаемых в полосе шириной 20 км по обе стороны железнодорожного полотна. Это была крупная победа немецкого капитала. По мнению как отечественных, так и западных ученых, в то время еще не полностью осознавалась в политических и экономических кругах важность нефтяных ресурсов для развития той или иной страны. Тем не менее, в 1902 г. две крупнейшие пароходные компании «Гамбург – Америка» и «Северогерманский Ллоид» перевели часть своих судов на нефтяное топливо.

В конце 1880-х годов немцы основали в Ираке крупнейшую транспортную компанию по строительству Багдадской железной дороги, имевшей как экономическое, так и стратегическое значение. Путем строительства этой транспортной артерии Германия рассчитывала овладеть подступами к Кавказу, Ирану и Индии. Однако решительное сопротивление англо-французских капиталистов тормозило продвижение германских монополий на Ближний Восток. К началу Первой мировой войны общая протяженность построенной дороги составила всего лишь 160 км.

Англо-германское соперничество в Ираке завершилось подписанием конвенции, согласно которой Великобритания сохраняла определенное преимущество в нефтедобыче и навигации, а Германия обеспечила себе господствующее положение в строительстве железных дорог и приобрела крупные концессии в речном судоходстве и нефтедобыче.

Большую роль в экономике страны играла внешняя торговля, которая в основном шла через Басру. Главную статью экспорта составляли финики и зерновые. В импорте основное место занимали текстильные товары, хлопчатобумажные, шелковые и шерстяные ткани.

Англия занимала первое место в экспорте и импорте Ирака. В начале ХХ в. из общего числа судов, которые посетили порт Басру 77 % принадлежали Англии, 14 % другим европейским державам, а только 6 % плавали под османским флагом. В городах и портах страны находились конторы крупных европейских, в основном английских, фирм. Представители этих фирм устанавливали цены на все экспортируемые товары. Установление монопольных цен на импортируемые и экспортируемые товары и на фрахт давали европейским компаниям огромные прибыли. Компания «Братья Линч» установила цены на фрахт грузов из Багдада в Басру, превышавшие стоимость провозки грузов от Лондона до Басры. Английский уголь, продаваемый в Ираке был в 6 раз дороже, чем в самой Англии. В начале ХХ в. на Англию приходилось примерно две трети иракского импорта; около трети иракского экспорта шло в Англию и английские владения в Индии. Активную деятельность в Ираке развернула французская табачная монополия «Режи». Эта монополия имела в Ираке свыше 30 отделений.

В Ираке ремесленное производство не выдерживало конкуренции с изделиями европейской фабричной промышленности. В то же время ничтожная покупательная способность иракского крестьянства сужала внутренний рынок.

Помимо экономической европейские державы осуществляли и идеологическую экспансию в Ираке.

Европейские консульства в Басре и Багдаде помимо защиты интересов своих соотечественников осуществляли покровительство над христианским населением иракских вилайетов. Эти права за консулами были признаны Берлинским трактатом в 1878 г. Тем самым осуществлялось вмешательство в отношения местных властей со своими подданными.

Важную роль в политическом и идеологическом проникновении в арабские вилайеты играли миссионерские организации. На территории иракских вилайетов действовали миссии иезуитов, лазаритов, кармелитов, доминиканцев, капуцинов августинцев, женских монашеских организаций, которые к концу XIX в. создали сеть благотворительных учреждений и школ. Руководство над ними осуществляли римский папа через вавилонский архиепископат.

Среди протестантских миссий наибольшим влиянием обладали миссия епископа Кентерберрийского, Миссионерского общества англиканской церкви и арабская миссия Голландской реформистской церкви США. Последняя обосновалась в Южном Ираке и имела отделения в других частях Османской империи.

Миссионерских школ особенно много было в Багдадском вилайете.

Вмешательство иностранных миссий в дела несторианской общины в Мосуле стало причиной раскола и вооруженных столкновений между приверженцами разных групп этой общины.

Хотя законы танзимата были призваны внести важные изменения в социально-экономической жизни всей империи, в общественном строе Ирака господствовали феодальные отношения.

Земельный закон 1858 г. и последующие дополнения к нему превратили земли категории тапу в объект купли и продажи, при этом общинная и общеплеменная собственность фактически объявлялась незаконной. Любая земля, не обработанная в течение двух лет, могла сдаваться правительством в аренду.

Многие общие земли полукочевых племен Тигра и Евфрата были закреплены в официальном порядке как земли родоплеменных вождей, городской знати, купцов и крупных чиновников. Экспроприации подверглись и оседлые крестьянские общины, в вилайетах Багдада, Басры и Мосула. В Мосульском вилайете богатые горожане вынуждали крестьян-собственников продавать им свои земли за бесценок и становились крупными землевладельцами. Несмотря на официальную отмену откупов, система ильтизама процветала: например, в вилайете Басра к началу ХХ в. откупщики контролировали на 28,6 % сбора прямых налогов, а в Багдадском вилайете они же осуществляли сбор 48 % всех налогов. На положение крестьян отрицательное влияние оказывали платежи по внешним долгам империи.

В Ираке, как и по всей империи, с 1881 г. действовали отделения Управления оттоманского долга, собиравшие некоторые виды налогов как с сельских жителей, так и с горожан. Из собранных сумм почти 80 % выделяли в пользу кредиторов и вывозили из страны.

Система монокультур суживала производство жизненно-важных продуктов земледелия за счет однобокой специализации целых районов. В Южном Ираке финики практически превратились в единственную товарную сельскохозяйственную культуру.

В районах, где требовалось искусственное орошение, оросительная система не претерпела сколько-нибудь значительного развития. Везде применялись примитивные водоподъемные сооружения, приводимые в движение или рукой, или силой животных. Не осуществлялся эффективный государственный контроль или же контроль на уровне вилайета над водами таких крупных рек, как Тигр и Евфрат. В период паводков затоплялись обширные сельскохозяйственные районы. По сведениям российского консула А. Адамова в 1896 г. в Среднем и Южном Ираке в результате наводнений погибло и было повреждено около 2 млн пальмовых деревьев, затоплены значительные площади земель, занятых под посевы зерновых и других сельскохозяйственных культур.

Огромные площади плодородных земель не обрабатывались, так как османские правители страны не обладали достаточными средствами для этих работ. Иракское крестьянство находилось под гнетом помещиков, сосредоточивших в своих руках обширные земельные владения. Крупнейшими землевладельцами были османские султаны. Султану Абдул-Хамиду II принадлежало в Багдадском вилайете 30 %, а в вилайете Басра – 40 % всей обрабатываемой земли. Многие крестьяне свои наследственные и общинные земли нередко передавали под покровительство ведомства султанских уделов, чтобы избежать посягательства чиновников, откупщиков, вождей кочевых племен на свои права. От светских феодалов не отставало и мусульманское «духовенство». Большую роль в эксплуатации крестьян играли вожди племен. Крупными землевладельцами были главы христианских и других религиозных общин.

§ 2. Саудовская Аравия

Северная и Центральная Аравия до возникновения первого Саудовского государства

Государство Саудидов возникло в Аравии в XVIII в. в результате движения мусульманских реформаторов-ваххабитов. Это государство охватило большую часть аравийского полуострова (центральные, северные и восточные области, носившие древние названия Неджд, Хиджаз и Эль-Хаса). Со времен пророка Мухаммеда и до появления ваххабизма Аравия не знала единой власти, стабильности и мира. На протяжении веков она была раздроблена на мелкие и мельчайшие оазисы-государства или их объединения, кочевые племена или их конфедерации. Экономическая разобщенность отдельных оазисов и племен, этих самостоятельных хозяйственных единиц, и размеры пустынного полуострова, где островки человеческой жизни были порой разделены сотнями километров, действовали как факторы децентрализации. Объединению также препятствовали племенные и местнические различия аравийского населения, диалектальные особенности языка, пестрота и противоречивость религиозных верований и представлений.

Огромную роль в истории Аравии сыграло то обстоятельство, что на территории Хиджаза находятся священные города ислама Мекка и Медина, являвшиеся на протяжении столетий центрами ежегодного хаджа (паломничества) миллионов «правоверных» со всего мира. Религиозные обстоятельства способствовали тому, что в Мекке и некоторых других районах Хиджаза еще с X в. установилась власть шерифов (шарафа – честь) – правителей, претендовавших на происхождение от пророка Мухаммеда, через его внука Хасана сына Али и Фатимы. Борьба различных группировок, представители которых претендовали на такое происхождение и власть, составляла внутреннюю политическую историю Мекки до завоевания арабских стран турками.

Мусульманские империи, возникавшие и распадавшиеся на Ближнем и Среднем Востоке, прямо или косвенно оказывали воздействие на Аравию. Начиная с XVI в. постоянным фактором аравийской политики стали турки. Вскоре после захвата ими Египта наступила очередь Хиджаза, Йемена, Эль-Хасы и других районов Аравии. При этом огромное значение для последующей истории мусульманского мира имело то, что вхождение в Османскую империю священных городов Хиджаза позволило турецким падишахам принять также титул религиозного главы всех мусульман – халифа.

В отдельные области Аравии были назначены представители турецкой администрации – паши. Небольшие турецкие гарнизоны временами находились в Мекке, Медине, Джидде и некоторых других пунктах. Из Стамбула в Мекку и Медину посылали отдельных чиновников. Все же власть турок в «сердце Аравии» Хиджазе была больше номинальной, и местные правители во внутренних делах, как правило, пользовались широкой автономией.

В Мекке удерживали власть соперничающие кланы шерифов, которые посылали паше Египта и султану деньги и дорогие подарки. Но Мекка была особым городом и жила за счет паломников и благотворительных пожертвований мусульманского мира. Могущественные султаны и благочестивые мусульмане жертвовали на содержание мечетей, на создание каналов и вообще на благотворительные цели. Часть этих денег оседала в городе и нередко попадала в казну шерифов. Мекка была важной, но слишком отдаленной провинцией для турок, чтобы они смогли удержать ее под прямым господством, и в ней предпочитали сохранять местных правителей. Для политических интриг Порты всегла были наготове шерифские семьи, жившие в Стамбуле.

На рубеже XVI–XVII вв., в период смут и волнений, охвативших Османскую империю, Центральная и Восточная Аравия обрела фактическую независимость от турок, хотя наместники Багдада и Басры вплоть до конца XVII в. продолжали оказывать влияние на ход событий в Эль-Хасе и Неджде.

Возникновение ваххабитского учения. Первое государство Саудидов

Аравийское общество в XVIII в.

В начале XVIII в. Аравийский полуостров не имел единой государственной организации. Его население – как бедуины степей, так и оседлые земледельцы оазисов – распадалось на множество племен. Разъединенные, враждующие между собой, они непрестанно вели междоусобные войны из-за пастбищ, из-за стад, из-за добычи, из-за источников воды… И так как эти племена были поголовно вооружены, то междоусобицы принимали особенно ожесточенный и затяжной характер.

Феодально-племенная анархия кочевых районов дополнялась феодальной раздробленностью оседлых районов. Почти в каждом селении и городе был свой наследственный правитель; вся оседлая Аравия представляла собой груду мелких и мельчайших феодальных княжеств. Подобно племенам, эти княжества не прекращали междоусобиц.

Структура феодального общества Аравии была довольно сложной. Власть над кочевыми племенами принадлежала шейхам. В иных племенах шейхи еще избирались бедуинской массой, но в большинстве своем они уже стали наследственными правителями. Наряду с этой феодальной аристократией пустыни и возглавляемыми ею свободными, «благородными» племенами существовали «вассальные», подчиненные племена, а также зависимое оседлое и полуоседлое население. В городах и земледельческих районах феодальная знать (например, шерифы, сейиды) и богатое купечество противостояли мелким торговцам, ремесленникам и феодально зависимому крестьянству.

Классовые отношения феодального общества опутывались в Аравии патриархально-родовыми отношениями и осложнялись наличием рабства, которое было сравнительно широко распространено как у кочевников, так и у оседлых. Невольничьи рынки Мекки, Хуфуфа, Маската и других городов снабжали аравийскую знать большим числом рабов, использовавшихся в быту и на тяжелых работах.

Города и селения Аравии постоянно подвергались разорительным бедуинским набегам. Набеги и междоусобицы вели к разрушению колодцев и каналов, к истреблению пальмовых рощ. С этим надо было покончить – того властно требовали насущные экономические потребности оседлого населения. Отсюда вытекала тенденция к объединению мелких княжеств Аравии в одно политическое целое.

Общественное разделение труда между оседлым и кочевым населением Аравии влекло за собой растущий обмен земледельческой продукции оазисов на животноводческую продукцию степей. Кроме того, и бедуины степей, и земледельцы оазисов нуждались в таких привозимых извне полуострова товарах, как хлеб, соль, ткани. Вследствие этого рос обмен, росла караванная торговля между Аравией и соседними странами – Сирией и Ираком. Но феодальная анархия и бедуинские разбои тормозили развитие торговли. Вот почему потребности растущего рынка (так же как и необходимость развития поливного земледелии) толкали княжества Аравии к политическому объединению.

Наконец – и это было также важным стимулом для объединения – феодально-племенная раздробленность Аравии облегчала иностранным завоевателям захват полуострова. Без особого сопротивления турки заняли в XVI в. красноморские области Аравии: Хиджаз, Асир и Йемен. Начиная с XVI в. англичане, голландцы и португальцы создали свои базы на восточном побережье Аравии. В XVIII в. персы захватили аль-Хасу, Оман и Бахрейн. Только Внутренняя Аравия, окруженная кольцом пустынь, оставалась недоступной для захватчиков.

Поэтому в приморских областях Аравии объединительное движение приняло форму борьбы с иноземными захватчиками. В Йемене оно возглавлялось зейдитскими имамами и уже в XVII в. завершилось изгнанием турок. Имамы сосредоточили в своих руках всю населенную (горную) часть страны. В Хиджазе турки сохранили лишь номинальную власть; реальная власть принадлежала арабским духовным феодалам – шерифам. Из Омана персы были изгнаны в середине XVIII в.; с Бахрейна – в 1783 г.; там также утвердились арабские феодальные династии. Напротив, во Внутренней Аравии, в Неджде, где не приходилось бороться с внешними врагами, объединительное движение приняло наиболее четкую и последовательную форму. Это была борьба за единство арабских племен, за централизацию княжеств Неджда, за собирание «земель аравийских» в одно целое, что, впрочем, также предполагало антиосманскую направленность. B основу этой борьбы была положена новая религиозная идеология, названная ваххабизмом.

Ваххабитское учение

Основоположником ваххабитского учения был недждийский богослов Мухаммед ибн Абдальваххаб из оседлого племени бану тамим. Он родился в 1703 г. в Уяйне (Неджд). Его отец и дед были улемами. Так же, как и они, готовясь к духовной карьере, он много путешествовал, бывал в Мекке, Медине, по некоторым сведениям, даже в Багдаде и Дамаске. Всюду он изучал богословие у виднейших улемов, принимал активное участие в религиозных диспутах. Возвратясь в начале 1740-х годов в Неджд, он выступил перед своими сородичами с проповедью нового религиозного учения. Он обрушился с резкой критикой на распространенные среди арабов остатки первобытных верований, на почитание фетишей – скал, камней, источников, деревьев, на пережитки тотемизма, на культ святых. Хотя формально все арабы исповедовали ислам и считали себя мусульманами, фактически в Аравии существовало множество местных племенных религий. Каждое арабское племя, каждая деревня имели свои фетиши, свои верования и обряды. Это многообразие религиозных форм, обусловленное примитивным уровнем общественного развития и раздробленностью Аравии, было серьезным препятствием на пути к политическому единству. Этому религиозному полиморфизму Мухаммед ибн Абдальваххаб противопоставлял единую доктрину – таухид (т. е. «единение»). Формально он не создавал новых догматов, но лишь стремился восстановить среди арабов религию ислама в ее первоначальной коранической «чистоте».

Большое место в учении ваххабитов отводилось вопросам морали. Последователи этого учения, выросшие в суровых условиях пустыни, должны были соблюдать строгую простоту нравов, граничащую с аскетизмом. Они запрещали пить вино и кофе, курить табак. Они отвергали всякую роскошь, запрещали петь и играть на музыкальных инструментах. Они выступали против излишеств, против половой распущенности. Не случайно поэтому ваххабитов назвали «пуританами пустыни». Само название – «ваххабиты» – распространилось в Европе с легкой руки великого путешественника И. Букхардта, посетившего Аравию в 1814–1815 гг., сами же последователи учения назвали и называют себя «единобожники» или просто «мусульмане» и никогда – «ваххабиты». Видимо, этим они еще раз хотят подчеркнуть чистоту своей веры.

Ваххабиты боролись с пережитками местных племенных культов, разрушали гробницы, запрещали магию, ворожбу. Вместе с тем, их проповедь была направлена против официального, по их мнению, «отюреченного» ислама. Они выступали против мистицизма и дервишизма, против тех форм религиозного культа, которые были у турок и которые вырабатывались веками. Они призывали беспощадно бороться с отступниками от веры – персами-шиитами, османским султаном-лжехалифом и турецкими пашами.

Антитурецкая направленность ваххабизма имела конечной целью изгнание турок, освобождение и объединение арабских стран под знаменем «чистого» ислама.

Объединение Неджда

Во главе объединительного движения стали феодальные правители небольшого недждийского княжества Даръийя – эмир Мухаммед ибн Сауд (умер в 1765 г.) и его сын Абдальазиз (1765–1803), принявшие ваххабитское учение и в 1744 г. вступившие в союз с Мухаммедом ибн Абдальваххабом. С тех пор в течение сорока с лишним лет их последователи вели упорную борьбу за объединение Неджда под знаменем ваххабизма. Они подчиняли себе одно за другим феодальные княжества Неджда; они приводили к повиновению одно за другим бедуинские племена. Иные селения подчинялись ваххабитам добровольно; другие – наставлялись «на путь истинный» оружием.

К 1786 г. ваххабизм одержал полную победу в Неджде. Мелкие и некогда враждовавшие между собой недждийские княжества образовали сравнительно крупное феодально-теократическое государство во главе с династией Саудидов. В 1791 г., после смерти основателя ваххабизма Мухаммеда ибн Абдальваххаба, саудидские эмиры объединили в своих руках светскую и духовную власть.

Победа ваххабизма в Неджде и возникновение саудовского государства не создавали нового общественного строя, не выдвигали к власти новый общественный класс. Но они в конечном счете ослабляли феодальную анархию и раздробленность Аравии, и в этом было их прогрессивное значение.

Однако ваххабиты еще не сумели создать централизованное государство с четкой административной организацией. Во главе покоренных городов и селений они оставляли прежних феодальных правителей – при том условии, что те принимали ваххабитское учение и признавали ваххабитского эмира своим сюзереном и духовным главой. Поэтому ваххабитское государство было в XVIII в. крайне непрочным. Оно потрясалось постоянными феодальными и племенными мятежами. Не успевали ваххабитские эмиры присоединить к своим владениям один округ, как начинался мятеж в другом. И ваххабитским войскам приходилось метаться по всей стране, жестоко расправляясь повсюду с «вероотступниками».

Борьба ваххабитов за Персидский залив

В конце XVIII в. ваххабитское государство, объединившее под своей властью все провинции Неджда, перешло от обороны к наступлению. В 1786 г. ваххабиты совершили свой первый набег на побережье Персидского залива – на область аль-Хасу. Семь лет спустя, в 1793 г., эта область была завоевана ими. Так начался период ваххабитских завоеваний за пределами Неджда. После смерти Абдальазиза ими руководил эмир Сауд (1803–1814), создавший большое арабское государство, объединившее почти весь Аравийский полуостров.

Вслед за аль-Хасой ваххабиты распространили свое влияние по всему Персидскому заливу. В 1803 г. они заняли Бахрейн и Кувейт; к ним присоединились города так называемого Пиратского побережья, располагавшие сильным флотом. Население внутренних районов Омана в своей значительной части также приняло ваххабизм.

Напротив, правитель Маската сейид Султан, вассал Англии, решил сопротивляться ваххабитам, против которых он выступил со своим флотом в 1804 т. Эта попытка закончилась для него плачевно: флот и султан погибли. Но его сын Саид по наущению Ост-Индской компании продолжал борьбу.

В 1806 г. Ост-Индская компания послала свой флот в Персидский залив и вместе с кораблями своего маскатского вассала блокировала ваххабитское побережье. Борьба закончилась временным поражением ваххабитов. Они были принуждены вернуть находившиеся в плену английские корабли, обязались уважать флаг и собственность Ост-Индской компании. С тех пор английский флот постоянно оставался в Персидском заливе, сжигая ваххабитские города, пуская ко дну их корабли. Но действия англичан на море не могли поколебать преобладания ваххабитов на суше. Все аравийское побережье залива по-прежнему находилось в их руках.

Борьба ваххабитов за Хиджаз

Одновременно с борьбой за побережье Персидского залива ваххабиты стремились присоединить к своему государству Хиджаз и побережье Красного моря.

Начиная с 1794 г. они из года в год совершали набеги на степные окраины Хиджаза и Йемена, захватывали расположенные близ границы оазисы, обращали в свою веру пограничные племена. В 1796 г. шериф Мекки Галиб (1788–1813) выслал против ваххабитов свои войска. Война продолжалась три года, и неизменно ваххабиты наносили поражения шерифу. На их стороне было моральное превосходство: четкая организация войска, железная дисциплина, вера в правоту своего дела. Кроме того, они имели многочисленных сторонников в Хиджазе. Многие хиджазские феодалы, убежденные в необходимости единства Аравии – правители Таифа и Асира, шейхи ряда племен, брат самого шерифа, – примкнули к ваххабизму. К 1796 г. на сторону ваххабитов перешли все племена Хиджаза, кроме одного. Побежденный шериф должен был признать ваххабизм ортодоксальным течением ислама и уступить ваххабитам земли, фактически завоеванные ими (1799 г.). Но ваххабиты в своем стремлении к единству Аравии не могли ограничиться этим. После двухлетней передышки они возобновили борьбу с мекканским шерифом. В апреле 1803 г. они захватили Мекку. С усердием принялись они истреблять все проявления фетишизма и идолопоклонства. Кааба была лишена своего богатого убранства; могилы «святых» были разрушены; муллы, упорствовавшие в старой вере, были казнены. Эти меры вызвали восстание в Хиджазе, и ваххабитам пришлось временно эвакуироваться из страны. Однако уже в 1804 г. они захватили Медину, а в 1806 г. вновь взяли и разграбили Мекку. Весь Хиджаз был присоединен к их государству. Теперь оно протянулось от Красного моря до Персидского залива. Оно включало в свои пределы почти весь полуостров: Неджд, Шаммар, Джауф, Хиджаз, аль-Хасу, Кувейт, Бахрейн, часть Омана, Йеменскую и Асирскую Тихаму. Даже в тех частях полуострова, которые не были заняты ваххабитами, – во внутреннем Йемене и в Хадрамауте – они имели множество сторонников; их влияние было решающим.

Объединив почти всю Аравию, ваххабиты стремились теперь включить в свое государство другие арабские страны, прежде всего Сирию и Ирак.

Борьба ваххабитов за Ирак и Сирию

Еще основоположник ваххабизм а Мухаммед ибн Абдаль-ваххаб мечтал об освобождении арабов Сирии и Ирака от турецкого гнета. Он не признавал турецкого султана халифом. Он считал всех арабов братьями и призывал их к единству. В дни его проповеди, когда вся Аравия представляла собой аморфную массу племен и княжеств, охваченных междоусобной борьбой, идея всеарабского единства была далекой утопией. Но в начале XIX в. Аравия была объединена; и теперь, казалось, наступало время претворить эту утопию в жизнь.

Одновременно с первыми набегами на Хиджаз ваххабиты начали действия на границах Ирака. Здесь они не сумели достигнуть больших успехов. Правда, они громили войска багдадских пашей каждый раз, когда те покидали родную почву и вторгались на полуостров. Но на территории Ирака ваххабиты не завоевали ни одного города или селения. Здесь им пришлось ограничиться лишь набегами и сбором дани. Даже самый крупный набег – на Кербелу (апрель 1801 г.), – прогремевший на весь мир, закончился безрезультатно. Уничтожив сокровища шиитских мечетей Кербелы, ваххабиты вернулись назад в свои степи. После объединения Аравии, в 1808 г., ваххабиты организовали большое наступление на Багдад, но оно было отражено. Так же безрезультатны были их походы на Дамаск, Алеппо и другие города Сирии. Им удавалось собирать дань с этих городов; но они не смогли закрепиться здесь.

В Сирии и в Ираке ваххабиты сражались не хуже, чем в Омане или в Хиджазе. Они были так же организованны, дисциплинированны, храбры, так же горячо верили в свою правоту. Но в Аравии они встречали поддержку племен и передовых элементов феодального класса, так как потребность в единстве страны объективно назрела, коренилась в условиях экономического развития; и в этом был секрет их побед. Для объединения же Сирии и Ирака с Аравией еще не было объективных предпосылок; жители Сирии и Ирака рассматривали ваххабитов как чужеземных завоевателей и оказывали им сопротивление, всеарабское единство было такой же далекой утопией в дни ваххабитских походов на Багдад и Дамаск, как и в те дни, когда ваххабитское движение только зарождалось. Но зато реальным результатом полувековой борьбы ваххабитов была единая Аравия.

Завоевание Аравии египтянами. Начало войны с ваххабитами

Таким образом, на заре XIX столетия воинственному эмирату Саудидов, используя цепи интриг и кровавую агрессию, удалось присоединить к себе Хиджаз. Объединив под своей эгидой почти всю Аравию, ваххабиты достигли не только военной и политической победы. С утверждением в священных землях ислама решительные правители молодого государства стали претендовать на религиозное лидерство во всем мусульманском мире.

Известие о взятии ваххабитами Мекки в 1803 г. и Медины в 1804 г. повергло османские власти в панику и уныние. Османов беспокоило не столько насильственное отторжение от их «Богом хранимого» государства бедных полупустынных земель – это наносило их престижу и духовному авторитету сокрушительный удар. Ведь в той мере, в какой падал в глазах миллионов правоверных престиж Сиятельной Порты, в такой же увеличивалось значение и могущество новых покровителей Мекки и Медины – Саудидов. Вот почему османские султаны рассматривали растущее ваххабитское государство как серьезную угрозу своему господству, особенно в арабских странах.

Однако все их попытки подавить ваххабизм были безрезультатны. Занятая внутренними распрями, балканскими войнами и противостоянием с Россией, Порта не могла выделить большую армию для борьбы с ваххабитами. Единственная реальная возможность разгромить ваххабитов заключалась в привлечении к этой «богоугодной миссии» Мухаммеда Али – могущественного вассала Османского султана и правителя Египта.

Утвердившись во власти в 1805 г., новый османский паша Египта приступил в первую очередь к решению насущных задач – укреплению основ своего будущего безраздельного могущества, ликвидации соперников, борьбе с мамлюкской оппозицией, защите Египта от британских притязаний, интенсивным внутренним реформам. Поэтому самовластный вассал не сразу откликнулся на просьбу своего султана, но с конца 1809 г. Мухаммед Али вплотную занялся аравийскими делами и начал серьезную подготовку военной экспедиции.

Желание Порты было не главной и не единственной причиной, толкнувшей практически независимого правителя Египта на долгую и дорогостоящую кампанию в Аравии. Его глобальные планы включали создание собственной арабо-мусульманской империи. Поэтому завоевание Хиджаза с его священными городами должно было стать важнейшим шагом в осуществлении этой геополитической сверхидеи.

3 сентября 1810 г. паша созвал диван, и посланник султана Иса-ага в торжественной обстановке зачитал указ о выступлении египетских войск в Хиджаз. Однако сама экспедиция началась лишь спустя год, летом 1811 г. Во главе армии египетский паша поставил своего шестнадцатилетнего сына Тусун-бея, приставив к нему многоопытных советников. В августе 1811 г. часть войск была направлена в Западную Аравию морем с целью захвата при помощи десанта порта Янбо, а кавалерия во главе с Тусуном выступила туда же по суше. На исходе 1811 г. сухопутные войска соединились с морскими частями, после этого Тусун повел египетскую армию на Медину. Решающее сражение произошло в декабре 1811 г. у селений Манзалат ас-Сафра и Джадида на пути в Мекку. Египетская армия, насчитывавшая 8 тысяч человек, была наголову разгромлена, потеряв более половины состава. Лишь увлеченность ваххабитов ограблением покинутого противником лагеря избавила египетскую армию от поголовного уничтожения, и остатки войск Тусуна с трудом добрались до Янбо.

Неудачи первых месяцев войны не лишили египтян уверенности в своих силах. Вынужденную передышку они использовали для разложения ваххабитского тыла. Египетские агенты, не жалея денег и щедрых обещаний, сумели создать опору в хиджазских городах и привлечь на свою сторону шейхов крупнейших бедуинских племен. При их поддержке они со свежими силами, прибывшими из Египта, перешли в наступление. В ноябре 1812 г. египтяне овладели Мединой, в январе 1813 г. взяли Мекку, город-оазис Таиф и ключевой красноморский порт Джидду. По поводу поступавших из Аравии благоприятных вестей в Каире устраивались пышные празднества, фейерверки и иллюминация. Мухаммед Али был осыпан драгоценными подарками, а его сын Тусун получил ранг паши Джидды. Однако даже после этих впечатляющих успехов положение египетской армии нельзя было назвать благополучным. Она несла огромные потери, причем не столько в ходе военных действий, сколько из-за смертности в результате непрекращающихся эпидемий, нестерпимой жары и голода. Когда египетский паша уже не досчитывался 8 тысяч человек, а ваххабиты усилили натиск на Хиджаз, осадили Медину и развернули партизанскую войну на египетских коммуникациях, Мухаммед Али принял решение лично возглавить свои войска в Аравии.

Мухаммед Али в Аравии (1813–1815 гг.)

Мухаммед Али понимал, что если он не одержит в Аравии решительной победы, его положение в Египте пошатнется. Нисколько не обескураженный преследующими его неудачами, он начал предпринимать решительные меры для продолжения кампании. Дополнительными податями были обложены египетские феллахи, новые подкрепления, боеприпасы, снаряжение поступили в Джидду, ставшую главным армейским складом. Прибыло несколько сот конников из числа ливийских бедуинов, преданных паше. На руку египетскому правителю сыграла смерть энергичного эмира Сауда в мае 1814 г. Новым ваххабитским лидером стал Абдалла.

В конце 1814 г. – начале 1815 г. ваххабиты сконцентрировали у Басальи большую армию. Здесь в январе 1815 г. произошло сражение, победу в котором одержало войско Мухаммеда Али. Затем войсками паши были захвачены Ранья, Биша и после утомительного перехода египтяне вышли на красноморское побережье и овладели Кунфудой. В результате решительных действий превосходящих сил Мухаммеда Али ваххабиты были разгромлены в Асире и в стратегически важных районах между Хиджазом и Недждом. Это был серьезный удар по могуществу ваххабитов на юге. Однако в мае 1815 г. Мухаммеду Али пришлось срочно покинуть Аравию и выехать в охваченный волнениями Египет.

Весной 1815 г. был подписан мир. По условиям договора Хиджаз перешел под управление египтян, а ваххабиты сохранили за собой только районы Центральной и Северо-Восточной Аравии – Неджд и Касым. Эмир Абдалла дал формальное обещание подчиняться египетскому губернатору Медины и признал себя вассалом турецкого султана. Он также обязался обеспечить со своей стороны безопасность хаджа и вернуть сокровища, похищенные ваххабитами в Мекке.

Однако условия мира изначально не устраивали ни ваххабитов, считавших их унизительными, ни Османского султана, жаждавшего полного разгрома Саудидского эмирата, ни самого Мухаммеда Али, который уже добился побед, «сворачивая ковер аравийских пустынь».