Московская история

Хотя Сергей и прожил с Анной больше десяти лет, его первое чувство к ней сохранилось. Он все так же любил ее. И ничего с тех пор в не изменилось. Ничего! Ничего не изменилось в нем. Абсолютно. Поэтому он так сильно страдал и переживал.

Вновь и вновь он прокручивал это неожиданное событие, ничего не понимая. Ему хотелось узнать: кто же этот таксист? Кто этот мужчина, кто этот человек, кто он такой?.. Почему Анна изменила ему именно с этим таксистом, как она с ним познакомилась, и нет ли у нее с этим мужчиной еще каких-то других планов? Может быть, она хочет уйти к нему?.. Может быть, у нее с этим мужчиной есть какие-то расчеты на совместную жизнь?..

Но Анна молчала, и Сергею ничего не удалось узнать. Как только Сергей пытался заговорить с ней, она тут же впадала в ступор, как будто на нее нападал столбняк. Она чувствовала, что если скажет хоть одно слово, то будет еще хуже.

Самое плохое было то, что это мучительное положение между супругами продолжалось уже не один день. Осложняло это положение также и то, что они продолжали жить в одной квартире. Они оба понимали, что так вечно продолжаться не может, но никто не знал как найти выход из этого состояния и что нужно сделать.

5

Сергей Арбенин не мог преодолеть того нервного возбуждения, которое охватило его, как только он узнал о измене своей жены. Он не мог ничего понять, и не мог как-то объяснить поступки Анны, тем более что Анна с ним не разговаривала.

Сергей все время вспоминал сцены и минуты прежней счастливой семейной жизни. Как они вдвоем с трехлетней дочкой Леной дома всегда лечили маму, делали ей "уколы", играя в доктора, а она лежала, улыбаясь, довольная, на диване. Или как они вдвоем с Леночкой измеряли ее длину клеенчатым портняжным метром, а Анна опять лежала на диване, не мешала им и улыбалась. И каждый раз эти измерения не сходились. То длинна ее тела была 1 метр 52 сантиметра, то 1 метр 72. То голова мешала измерениям, то ноги. Это были самые счастливые минуты в жизни Сергея. Именно тогда, в те первые годы, он жил самой счастливой и наполненной жизнью. И вот теперь он ничего не понимал. Что произошло? Почему?.. Что случилось?..

Когда Сергей сам изменял жене, а как правило это и происходило при первом подвернувшемся случае, он и не думал находить какие-то оправдания или объяснения, настолько все это казалось ему и естественным, и простым, и понятным.

Но сама мысль о возможной измене ему его женой казалась и бесчеловечной и невозможной.

Сергея очень волновала и тревожила мысль: с кем и как изменяла ему его жена. Путем простого анализа он пришел к выводу, что этим таксистом может быть только тот таксист, который работает где-то недалеко от их квартиры, от их дома, а именно среди тех таксистов, которые постоянно стоят около станции метро "Домодедовская".

Потому что его жена Анна работала рядом с домом и практически никогда не покидала своего района. Она не пользовалась метро, не ездила в другие районы Москвы, жила и работала только в своем районе. У нее даже не было проездного билета для проезда на общественном транспорте.

Поэтому Сергей был уверен что этот таксист находится где-то тут, рядом, что его стоянка расположена рядом с метро "Домодедовская" среди других таксистов.

Хотя Сергей понимал, что этот таксист после такого дефолта должен был на несколько дней исчезнуть из их района, но вряд ли больше чем на три дня. Ведь все места возле станций метро и вокзалов битые, все давно занятые, другого такого места в Москве любому таксисту трудно добиться и найти, потому что таксистская мафия не пустит на стоянку чужую машину. Этот таксист, наверняка сразу же был предупрежден его женой, и , конечно, больше возле их дома не появлялся.

И хотя Сергей прекрасно понимал, что этот таксист был предупрежден его женой, что она ему наверняка сразу же позвонила, как только пришла на работу, но одна только мысль о том, что Анна знает телефон таксиста, и не один раз разговаривала с ним по этому телефону, то есть близко и хорошо его знает, и это означает что он является ей близким человеком; - сама мысль об этом была Сергею страшна и трудно переносима.

Вновь и вновь он анализировал и переживал это воспоминание, тяжело страдая. Он бродил по опустевшей квартире, и ему казалось что его жена не просто ушла на работу, а навсегда покинула это помещение. И хотя Сергей продолжал жить вместе с женой и с дочерью, ему казалось что он остался в квартире один.

Десятилетняя дочь Лена не вмешивалась в разлад родителей, она сразу как-то притихла и сразу стала незаметной. Иногда на кухне она говорила тихим голосом:

- Ну что вы, ну перестаньте.

Но так как говорила она это очень тихо и нерешительно, то ничего не менялось.

Сергей одинокий и неприкаянный ходил по квартире. Все было таким знакомым и привычным.

Но как же все изменилось.

В школьной комнате дочери на стене висели два больших продолговатых картонных портрета: Льва Толстого и Пушкина.

Лев Толстой в белой рубахе и с большой белой бородой добродушно улыбался Сереже и, как ему показалось, весело ему подмигнул.

На кровати дочери лежала книга Александра Сергеевича Пушкина "Сказка о попе и его работнике Балде", раскрытая на первой странице:

Жил-был поп,

Толоконный лоб.

Пошел поп по базару

Посмотреть кой-какого товару.

На встречу ему Балда

Идет, сам не зная куда.

"Что, батька, так рано поднялся?

Чего ты взыскался?"

Поп ему в ответ: "Нужен мне работник:

Повар, конюх и плотник.

А где найти мне такого

Служителя не слишком дорогого?"

6

Подойдя по Ореховому бульвару к метро "Домодедовская" Сергей стал внимательно разглядывать шоферов на стоянках такси. Этих стоянок всего было две, и машин на стоянках было мало. Ни один таксист не подходил под описание. Они как на подбор были или люди старшего возраста, или низкорослые и толстые, или худые и маленькие, а в одной машине таксистом вообще оказалась женщина.

Таксисты отъезжали и через некоторое время опять возвращались.

Через три часа наблюдения Сергей убедился что на этих двух стоянках около станции метро "Домодедовская" действительно работают одни и те же шоферы. Поняв, что так он не найдет нужного ему человека, Сергей решил поговорить с кем-нибудь из таксистов, распросить его и узнать про нужного ему молодого тридцатилетнего шофера.

Но так как ни один таксист просто так разговаривать с тобой не станет, а еще не дай бог и насторожится, то Сергей сообразил, что ему нужно сначала сесть в какую-нибудь машину под видом простого пассажира и потом под каким-нибудь предлогом распросить обо всем шофера, который должен знать всех таксистов на этой стоянке. Известно что шоферы такси любят в дороге поговорить.

Он подошел к стоянке такси на самом краю Орехового бульвара, недалеко от выходов из станции метро "Домодедовская" чтобы нанять машину.

Но как назло, машины не подходили. Они куда-то исчезли.

То их на этом месте постоянно стояло по две автомашины, а тут в течении пятнадцати минут не подошло ни одной. Наконец, когда уже прошло почти полчаса, и Сергей совсем начал отчаиваться и терять терпение, к нему подкатила желтая машина "Логан" с черными квадратными таксистскими шашечками на дверях и на фонаре на крыше машины.

Подкатила машина, и шофер славянской национальности, с круглым добродушным лицом, похожий на артиста Жарикова, приоткрыв дверцу, крикнул ему:

- Ну что, хозяин, поехали?..

- Конечно, конечно, - сказал Сергей, суетливо залезая в машину.

Как только Сергей сел в эту автомашину, он сразу почувствовал знакомый запах профессионального таксистского места, это был запах кожи и дешевого одеколона. Каждая вещь в салоне, и стопка дорожных карт, небрежно торчащая под лобовым стеклом, и помятая пачка сигарет "Кэмел", лежащая рядом с ручкой передач на передней полочке между сидениями, и кожаная таксистская кепочка с лакированным маленьким черным козырьком, и черная мягкая короткая куртка из искусственной кожи, и тонкая золотая поддельная печатка, все выдавало в нем профессионального таксиста. На лобовом стекле была приклеена карточка с номером таксиста и его именем: Балда Федор Иванович.

- Куда?

- Метро "Орехово".

- Ну, так это совсем рядом! Поехали. Триста рублей.

- Ну так это же дорого, - сказал Сергей, - на короткие расстояния двести рублей, по моему.

- Мил человек, так это же когда было! - отвечал шофер, выруливая машину, - Двести рублей теперь одна посадка стоит.

"Не надо так быстро гнать! - лихорадочно думал Сергей, наблюдая мчащуюся машину, - Куда тебя черт несет!?.."

Но внешне он приосанился, устроился поудобнее и начал разговор:

- Я думал что вы, таксисты, пассажиров отсюда только до аэропорта "Домодедово" возите.

- Мы повсюду возим, по всей Москве.

- А я боялся, что если нужно куда попасть, от "Домодедовской" на такси никуда не уедешь, что вы только до аэропорта пассажиров берете, поэтому вы тут и стоите часами.

- Нет, мы, мил человек, по всей Москве пассажиров возим, а так если без работы стоять, то всю жизнь простоишь. Те шоферы, которые на Домодедово работают, они дальше, на углу стоят, у них надпись: "аэропорт". Но я, конечно, тоже могу до аэропорта пассажира подвезти.

- А вы этих шоферов хорошо знаете?

- Конечно. Я тут не первый год работаю. Я в такси, мил человек, девятнадцать лет отработал. Так что всю Москву объездил и в любое место тебя довезу. Вам куда на Ореховой нужно?..

- Да мне до самого метро и нужно. Там меня должны ждать. А не знаете ли вы одного шофера, он тоже на "Домодедовской" таксует, черноволосый такой парень, лет тридцати, высокий, на южанина похож, черный, вот забыл как его зовут...

- Алик, что ли?.. Да нет, Алик татарин. А других у нас и нет таких. Алик на своей машине работает, на "Татре". Он?..

- Нет, не он.

- А других таких тут нет.

- Точно?

- Точно.

Машина встала у метро "Орехово". Сережа начал копошиться, доставая из карманов деньги. Кошелька у него никогда не было, да и ненадежное это дело: кошелек. Обязательно оставишь где-нибудь на стойке во время расчета.

Сережа суетился, спеша достать деньги деньги из бокового кармана.

Денег на расчет с таксистом явно не хватало.

- Да вы не спешите, - сказал таксист.

- Слушай, давай я тебе дам сто пятьдесят рублей, ты же меня тут совсем недалеко подвез, у меня больше нет денег, - сказал Сережа, пересчитывая мятые рубли. - Смотри, шеф, у меня две пятидесятки, десятка и мелочь. Как раз сто пятьдесят рублей.

- Э, нет! Так мы не договаривались. Как же ты в машину садился, если у тебя нет денег? Поищи, посмотри спокойно.

- Правда, шеф, - говорил Сережа, лихорадочно выворачивая карманы, - Правда! Сам удивляюсь. Вот влетел, так влетел. Самому неудобно перед тобой. Ну что я за дурак!?..

Водила внимательно посмотрел на Сергея.

- А ты не спеши. Внимательно посмотри. Ты не торопись.

Сергей вышел из машины и начал суетливо осматривать карманы. Он все осмотрел, и в куртке, и даже в карманах рубашки посмотрел, куда он деньги обычно никогда не клал. Денег не было. Сережа растерялся.

- Знаешь, шеф, у меня сейчас такой бардак в жизни, такое случилось, что все путается.

- А что такое случилось?

- Жена загуляла. Сучка! Всю жизнь она мне испортила, всю жизнь. Если бы ты только знал, какой у меня сегодня тяжелый день. У тебя, наверное, таких тяжелых дней не бывает.

- У меня сегодня день рождения. День хороший. Буду его сегодня отмечать.

Сергей опять сел на пассажирское сиденье.

- Сто пятьдесят рублей, больше у меня денег нет.

- Ну ладно, - сказал водила, забирая деньги, - Пусть будет сто пятьдесят рублей. Придется пойти тебе навстречу. Как тебя звать-то?

- Сергей.

- Не расстраивайся Сергей. Держи себя в руках.

- Спасибо тебе, шеф, что ты меня понял. Что ты мне поверил.

- Мы, таксисты, тоже люди. Бывают у людей такие вот обстоятельства. Приходится идти им навстречу.

- Не держи на меня зла.

- Да нет, Сергей, у меня сегодня не такой день чтобы злиться. Смену я сейчас заканчиваю, и сейчас поеду домой отдыхать, буду праздновать. Сегодня у меня круглая дата, день моего рождения. И поэтому хочу, я, Сергей, тебе сказать что желаю и тебе хорошего настроения, и чтобы у тебя все было хорошо. И чтобы ты знал, что никакого зла я на тебя не держу, возьми вот эту бутылку коньяка, и выпьешь за мое здоровье. Чтобы ты знал, что никакого зла у меня на тебя нет.

И водила, перегнувшись, вытащил откуда-то пузатую полулитровую бутылку коньяка с узким длинным белым прозрачным горлышком и с коричнево-красной наклейкой. По краям этой наклейки сияли серебряные медали.

- Ну, спасибо, шеф! - сказал обрадованный Сергей.

Он вышел из такси и подошел к станции метро "Орехово". Подходя к вестибюлю метро с большой красной вывеской в виде буквы "М", он вдруг вспомнил что у него нет денег и на метро, и автоматически засунул правую руку в маленький задний карман брюк. Там он неожиданно обнаружил, небольшую пачку сложенных тысячных купюр, деньги, которые до этого он почему-то не нашел. Сергей зашел в вестибюль метро "Орехово" и возле окошечка кассы пересчитал тысячные купюры. Их было пять штук.

7

Раньше, после прихода из армии, еще когда Сережа не был женат, он любил встречаться и проводить время со своим другом Игорем Репниным. У Сережи тогда был старый кассетный магнитофон "Маяк" с огромным ворохом катушечных записей, лежащих на антресолях, оставшихся от отца. Потом Сережа понял, что все эти записи были высококачественные и редкие, отец собирал их всю жизнь. Понял все это Сережа поздно, когда однажды он дал о них объявление в "Барахолку", решил их продать, и думал, что за этими старыми кассетными записями никто не придет, никто на это объявление не откликнется. Потому что уже были новые записи и цифровые носители. Поэтому Сережа был уверен что его предложение никого не заинтересует. Он даже хотел сначала отнести эти записи на помойку, потому что уже и катушечный магнитофон ему был не нужен.

По Сережиному объявлению пришел старый музыкальный интеллигент технической внешности, и с шелковым клетчатым шарфом на шее. Он сначала спросил Сережу:

- Это точно те записи, что вы мне перечислили по телефону?