Рай: правила выживания

– Вы ставите заведомо невыполнимую задачу. Хотя бы какие-то зацепки по Петрову есть?

– Мария, вы забываете про нашего человека на АстразетаРай. По прибытии может оказаться так, что он уже нашел биолога.

– Это единственный выход, потому что… в теле Маши я вряд ли смогу принести вам пользу.

– Сможете, Мария, сможете. Или вы – не Мария Афонасьева?

Гад! Не поведусь!

– Мария Афонасьева умерла.

– Да, как я мог забыть! Мы же не обговорили с вами, какую фамилию вы хотите получить при восстановлении на службе в Управлении безопасности. Простите, нужно было спросить раньше. Но…

Да плевать. Какая разница?

– Мне все равно.

– Совсем? Тогда предлагаю Петрову. Очень удобно. Представляете, сколько в мире Марий Петровых? И как легко вам будет с такой фамилией?

– Петрова – так Петрова. Говорю же – все равно.

Миссия невыполнима. Значит, впереди меня не ждет никакое восстановление. Даже в том случае, если секретчики исполнят свое обещание, я-то свою часть сделки, благодаря негодному телу, завалю. Как же паршиво!

– Мария, мне не нравится ваш настрой.

– Отправьте меня туда в моем родном теле, и я гарантирую результат.

– Это невозможно. Сканы и ДНК всех членов экспедиции уже у мьенгов.

– Почему нельзя задействовать тела студентов? Или в экспедиции нет ни одной женщины?

– Есть. Но их миссия так же важна для Земли, как и ваша. Мы должны рационально использовать все ресурсы. И, если на то пошло, ваше замечательно тренированное тело не смогло ничего сделать против высокой дозы снотворного.

Эпитеты закончились. С-с-секретчики… Отставить эмоции! Мария, соберись!

Я не позволила себе даже сжать зубы. Напротив, мило улыбнулась и продолжила:

– И переводчик – мужчина?

– Переводчик – женщина, – ответил Бьорг. – Но и ее задействовать в операции нельзя, поскольку…

– Дайте угадаю. Ее миссия столь же важна?

– Тело у нее еще менее подготовлено.

Так не бывает – куда еще-то? Теперь я понимала, откуда возникло то чувство громадной подставы.

– Но хотя бы импланты можно поставить?

– Мария, вот скажите мне, сколько у вас имплантов?

Да будто он не знает. Четыре. Два детоксиканта, анальгетик и противоинфекционный. Как раз через пару месяцев планировала поставить пятый – усилитель. Стоп. Бьорг хочет сказать, что и импланты мне не помогли в ситуации с ядом?! Мерзавец Крон! Да все они мерзавцы! И мерзавки – не буду никого обделять.

Но я – все еще Мария Афонасьева, чтобы там себе не думала на этот счет Секретная служба! Я выкручусь. Даже если придется прыгнуть выше головы. И тогда посмотрим, что вы скажете про мой «знаменитый мозг»!

Бьорг по-своему истолковал мое молчание.

– Мария, сами посудите, ни один из стандартных имплантов не поможет в условиях другой планеты.

Я ухватилась за слово «стандартный»:

– Пусть сделают то, что поможет. Никогда не поверю, что у Секретной службы нет доступа к космическим разработкам.

– Ладно, – вдруг согласился секретчик, – я поговорю на этот счет с руководством. Ничего не обещаю, сами понимаете, но… вдруг.

Вдруг. Такое ощущение, что всю эту операцию они готовили под грифом «вдруг». Да если бы я так работала, то…

– У вас есть дела других участников экспедиции? На кого-то я могу рассчитывать?

– Только на себя, Мария. Контакт с нашим человеком – в исключительных случаях.

– Ясно. Связь с Землей?

– Только из помещения посольства-представительства. Канал Тахонга. Если нужно будет что-то сообщить мне, обращайтесь к Проскурину.

– Проскурин тоже секретчик?

Я старалась ничем не показать свое разочарование, но, видимо, оно было настолько сильным, что… Бьорг проникся.

– У вас сложилось превратное мнение о наших сотрудниках, Мария. И, откровенно говоря, я не совсем понимаю, почему. Ведь вы же – не простой обыватель, а…

– Вы не ответили на мой вопрос, – перебила я.

Распинаться о том, как лояльно следует относиться к секретчикам, можно долго. Но, извините, не при мне.

– Проскурин сотрудничает с нами, но, в данном случае, все проще. Он будет в эфире, а я буду рядом.

А еще рядом будет мое тело… Выполняющее функции секретаря ректора Первой Земной.

– Я ваш куратор, Мария, спрашивайте, никогда не стоит стесняться задавать вопросы.

– Я уже задала. Как я могу посмотреть дела остальных членов экспедиции?

– Мы скоро прилетим. На месте я предоставлю вам все материалы, а пока – список студентов и дело их научного руководителя – устроят?

– Давайте.

Бьорг бросил мне другую карту памяти, и я углубилась в дело. Илья Петрович Двинятин, 39 лет, биолог, биотехнолог, ПЗАА, зам. зав. секции биотехнологий мьенгов, степень такая-то, степень сякая-то, не женат, не привлекался, научные работы… Дальше шел список длиной в четыре страницы. Скажу честно, после первых двух заголовков я уже больше ничего не читала. На таких словах можно запросто язык сломать.

Наверное, такой же фанатик, как и Петров. Хотя по скану не скажешь. Глаза умные, но взгляд скорее рассеянный, скулы широковаты, подбородок зарос щетиной, а уголки губ слегка приподняты, будто их хозяин раздумывает – улыбнуться или нет. Худощав, но в меру, мышцы присутствуют, а остальное – при знакомстве. В целом мнение о нем положительное.

Теперь студенты. Ну что… по списку:

Джеро Анастази;

Дегри Серж;

Климов Павел;

Комаровски Владис;

Логинов Андрей;

Максимова Татьяна;

Милешин Михаил;

Поделан Сунибхо;

Серов Аркадий;

Смит-Дакота Лайза;

Сэтмауер Кирилл;

Тулайкова Елена;

Тхао Лоонг;

Ю Ингвар.

Третий курс, факультет биотехнологий. Четырнадцать человек, плюс Двинятин, плюс переводчик. Итого, шестнадцать… поводов для головной боли.

– Все третьекурсники? Почему – они?

– Они лучшие, – доходчиво пояснил Бьорг. – Надежда Земли.

– Кто-нибудь знает о том, что Петров пропал?

– Из них? Нет.

– А вообще?

– Его дочь и Проскурин.

– Я – знаю?

– А вы – нет. Вы просто летите навестить отца, которого не видели более полугода.

– То есть, мне предстоит изображать…

– Милую испуганную девочку, в которой никто не должен заподозрить агента Секретной службы.

Испуганную? Нет, я, конечно, смогу… Наверное.

– А это обязательно? Можно без особых эмоций? Я же не профессиональная актриса.

– Можно. Но чтобы вас не заподозрили ни при каких обстоятельствах. Подлетаем, Мария Александровна, приготовьтесь.

К чему? К посадке? А… Челюсти лязгнули, смыкаясь, в момент, когда кар стал падать – просто падать вниз.

– Двигатель включи! А-а-а!!!

Секретчик мой вопль проигнорировал. Ну, вот и все. С такой высоты – даже хоронить будет нечего. Я не зажмурилась, хотя очень хотелось. Все-таки смерть надо встречать с открытыми глазами. Но примерно на высоте 300 метров падение вдруг замедлилось (высоту определила, потому что когда-то нас обучали прыжкам с аэродосками). Бескрайняя монгольская степь мягко расступилась под нами, и кар рухнул в такой же подземный ангар, как и в точке отправления. Только здесь его приняли магнитные подушки.

– Трудно было предупредить? – рявкнула я.

– Я предупредил, – флегматично отозвался Бьорг. – Поторопитесь, нам еще в Академгородок.

До града аграрных академиков мы добрались по ветке монорельса, проложенной частично под, частично над землей. Надо сказать, что вагон был совсем пуст, и, насколько я поняла, приспособлен под нужды секретчиков.

А дальше пришлось идти пешком, то и дело лавируя между спешащими студентами. Перед длинноруким Бьоргом они просто расступались. Может, присмотреться к нему получше?

– Нам в административный корпус, – бросил он на ходу.

Догадалась, хотя… Привыкай, Мария. В теле Маши так к тебе будут относиться все.

В административном корпусе нас встретили приветливо. Можно сказать, под ручки отвели на ректорский этаж. Там, кроме секретариата, располагались, кажется, архив и кадровая служба, но я на этом внимания не заостряла. Зато, взглянув в большое зеркало, отметила, что выгляжу как обычно. Без зеленых линз – так даже и лучше.

– Волнуетесь? – шепнул Бьорг.

– О чем? – без эмоций ответила я.

Конечно, волновалась. Абсолютно спокойны только трупы. Секретчик понимающе усмехнулся – тебя бы, гад, на мое место! – и приложил ладонь к панели рядом с шикарной дверью – белой, из матового стекла посередине, с никелевыми накладками по бокам. Дверь тут же отъехала в сторону, пропуская нас в огромную приемную. Там стояли диваны, стулья и кресла – в несколько рядов, горшки с экзотическими растениями – на полу и нескольких стеллажах с подсветкой – и гигантских размеров стол с несколькими мониторами и кучей визоров.

Там, за столом, я увидела, наконец, вживую свое будущее тело. Так и есть, ручки-ножки тоненькие, зато рельеф виден со всех сторон: грудь, талия, бедра, все как у рекламной девушки. Глазищи голубые, локоны с пепельным отливом, на щечках умилительные ямочки, губки, зубки…

– Машенька, Проскурин у себя? – поинтересовался Бьорг.

Ни здрасьте вам, ни до свидания?

Но сексапильная блондинка просияла на него своей улыбкой и ответила:

– Проходите, Михаил Андреевич вас ждет.

У меня чуть скулы не свело от такой реакции на секретчика. С другой стороны, она же может и не знать, кто такой Бьорг. В любом случае, с девчонкой надо налаживать контакт, потому что у нее останется мое тело! И я не хочу, чтобы за месяц она его запустила так же, как свое. Поэтому я тоже мило улыбнулась и сказала:

– Добрый день. Я Мария. А вы – Маша?