Помоги проекту - поделись книгой:
Я была уверена, что это не конец истории, и очень просила Тамрина продолжить.
– На сегодня достаточно, принцесса, – прошу прощения, я хотел сказать – королева Балкис.
Даже спустя два года Тамрин все еще не мог привыкнуть называть меня моим новым титулом. Он погладил меня по голове и встал:
– Я должен повидаться со своими людьми и взглянуть на верблюдов, – сказал он, собираясь идти.
– Постой! – умоляла я и, как ребенок, тянула Тамрина за рубашку, пока он шел.
– Завтра утром я расскажу тебе больше, – пообещал он, прежде чем повернуть за угол внутреннего двора.
Он был сильным человеком, обладавшим способностью одновременно быть жестким и резким, никого при этом не обижая. Я отстала от него, остановилась и прикоснулась к изумрудному ожерелью. Постояла так минутку и направилась к своей спящей львице Орит, которая замурлыкала, как котенок, когда я принялась ее гладить.
В тот вечер я легла спать раньше обычного, потому что это был неплохой способ ускорить течение времени до того момента, когда я снова смогу услышать рассказы Тамрина. Образы волшебного царства Израиль проносились в моей голове. Я представляла себе, как однажды отправлюсь туда, хоть мне и было известно, что мои защитники не позволят мне переступить границы своего царства и покинуть Саба. «Слишком многое поставлено на карту», – возразили бы они.
Мы были богатым народом, располагающим землей, полной запасов драгоценных камней и металлов. Мы знали секреты приготовления лучших специй и масел. Наши дома всегда были полной чашей. А наши великие реки Уаади Дхана и Маариб Дам, питающие поля и обеспечивающие урожай, снабжающие каждого из нас питьевой водой, – полноводны. Крестьяне выращивали зерновые культуры, фрукты и овощи на прекрасно увлажненных и плодородных почвах высокогорья. К счастью, наша страна располагалась в нижней части Красного моря, и поэтому мы были надежно защищены от вторжений извне. Последние пятьсот лет мы благоденствовали, наслаждаясь миром и процветанием.
Родившись в королевской семье, я не испытывала нужды ни в чем. Меня купали, кормили и одевали самым лучшим образом. Мне не нужно было за что-то платить или работать. Конечно, мне приходилось присутствовать на скучных собраниях, подписывать документы и время от времени принимать дипломатические решения, но в обычное время я могла делать все, что захочу. Наверное, я должна была испытывать благодарность Судьбе за свою счастливую долю, но я не чувствовала этого. Чего-то не хватало в моей жизни. Чего?
Глава 2
Всю ночь я искала его в своих снах. Где же он? Настало ли время для нашего ночного свидания? И вот, когда уже стал заниматься новый день, на рассвете я наконец-то повстречала его.
Мое сердце бешено застучало: я бросилась в его объятья и уткнулась лицом в его плечо. «Держи меня!» – умоляла я его.
Он обнял меня сильнее, и я ощутила себя защищенной, желанной и любимой. Я таяла от его сандалового тепла, пока не заснула…
И снова, как накануне, наши объятия опять были прерваны назойливым шумом. На этот раз Сарахиль не стучала в дверь. «У-уп, у-уп, у-уп!» – слышались звуки снаружи.
– Сарахиль! – завопила я.
Служанка немедленно появилась возле моей кровати:
– Да, мэм?
– Ты слышала этот звук?
Но не успела я договорить, как «у-уп, у-уп, у-уп!» возобновилось снова. Сарахиль подошла к окну и, высунув голову, склонилась вниз, чтобы увидеть, что происходит на улице:
– О, да это прелестная птичка, королева Македа.
На ее настойчивое щебетание активно реагировала моя кошка Эбби. Она шипела и издавала угрожающее бульканье.
Я вскочила с кровати и подбежала к окну – мне тоже захотелось взглянуть на пернатую гостью.
«Никогда не видела такой птички раньше!» – подумала я. Ее головку украшали бежево-клубничные перышки. Поднимаясь к макушке, они образовывали корону с черными зубчиками, а крылышки и хвост птички словно были раскрашены в черно-белую полоску, как у зебры.
– Боже, какая красавица! – воскликнула я, когда птичка, расправив крылья, продефилировала перед моим окном и опустилась на ближайшей ветке дерева.
Взглянув на усаженный деревьями внутренний двор, я вдруг вспомнила о грядущей встрече, во время которой мне предстоит услышать о царстве Израиль. Я спросила:
– Когда придет Тамрин?
– Сразу после завтрака, – ответила Сарахиль и принялась расчесывать мои длинные черные волосы. Затем она заплела их и свернула в пучок, подколов в прическу несколько белых орхидей – рядом с инкрустированной драгоценными камнями короной.
Я спрятала цепочку, подаренную отцом, в складках платья, а поверх нее надела свое новое изумрудное ожерелье. Я очень хотела сделать приятное Тамрину и, конечно, что уж скрывать, рассчитывала таким образом поощрить его делать мне подарки и дальше!
Когда после завтрака я вышла во внутренний двор, Тамрин уже ожидал меня. И, что удивительно, там же была и полосатая птичка, только теперь она сидела на розовом дереве, прямо над моей любимой скамейкой.
– У-уп! У-уп! У-уп! – обратился он к ней.
Когда Тамрин заметил меня, и наши взгляды встретились, он сказал, обращаясь уже ко мне:
– Как интересно! Она выглядит точь-в-точь как птица, которую мне часто приходилось видеть в Израиле. По-моему, они называют ее птица хупу, или удод. Она считается очень умной. Израильтяне даже говорят – обладает магическими способностями.
– Ну, а мне кажется, что она глупа, – хмыкнула я. – Она шпионит за нами. И, кроме того, отвлекает тебя от того, чтобы ты продолжил свой рассказ о путешествии!
После этих слов – могу поклясться! – удод взглянул мне прямо в глаза и некоторое время, удерживая мой взгляд, пристально изучал меня.
– А Соломон просто спросил бы птицу, чего она хочет, – ехидно заметил Тамрин.
– Кто?
– Соломон. Царь Соломон. Царь той страны, откуда я только что возвратился.
Тамрин возглавлял торговый флот, состоящий из семидесяти трех судов, наполненных животными, людьми и товарами на продажу. Они прошли все Красное море и высадились у берегов Израиля, чтобы привести верблюдов в царский дворец, где их ожидали люди царя Соломона. Тамрин успешно продал им свой товар, состоящий из ценных металлов, шелка, драгоценных камней и всевозможных специй. Полученная прибыль, без сомнения, подняла нашу и без того благополучную экономику.
– И зачем же богатому царю разговаривать с удодом? – громко поинтересовалась я.
– О, царь Соломон довольно сложный человек, полный разных тайн. Неудивительно, что все женщины желают его.
Тамрин взглянул мне прямо в глаза, пытаясь прочесть мою реакцию на его слова. Но я намеренно держалась невозмутимо, хотя внутри и была уже сильно заинтригована.
– Хм-м-м, – произнесла я как можно более нейтральным тоном. В то же время я страстно желала, чтобы Тамрин продолжил свой рассказ о Соломоне.
– А, ладно… Я вижу, что на самом деле тебе неинтересно то, о чем я рассказываю. – Тамрин подхватил мою игру и притворился, что уходит.
– Подожди-и-и! Фу, какой ты противный, – засмеялась я. – Я приказываю тебе: рассказывай!
Тамрин подмигнул – то ли мне, то ли удоду – и продолжил:
– Царь Соломон выстроил храм невероятной красоты и размеров, где хранит священные реликвии их религии. Красное золото и драгоценные камни из наших земель использовались им для строительства этого священного места. Материалы для храма царь покупал у торговцев со всех краев земли.
– Допустим, это некий храм, – пробормотала я, не желая перебивать словесный поток Тамрина.
– О, дорогая моя Балкис, – ответил Тамрин, – это намного больше, чем просто храм. Чтобы ты поняла, мне придется поведать тебе предысторию этого проекта.
Я подоткнула две круглые льняные подушки себе за спину и приготовилась слушать продолжение истории.
Тамрин продолжил:
– Человек по имени Моисей однажды прошел все земли от Египта до Израиля, ведя порабощенный народ к свободе. Моисею было открыто Божественное откровение – Его Голос. Следуя наставлениям Голоса, Моисей смог защищать и кормить вверенных ему людей на протяжении всего путешествия. Великий Божественный Голос при этом невероятным образом многократно являлся Моисею в различных формах, среди которых были и две каменные таблички с начертанными на ней письменами.
– Что же было начертано на этих табличках?
– Великий Божественный Голос передал Моисею и его последователям несколько посланий, которые сегодня известны как Десять заповедей. Таблички с гравировкой были иллюзией и представляли собой лишь материализацию Божественного Голоса. Моисей и его последователи до сего дня верят в единственного Бога, имя которого пишут с заглавной буквы. Их Бог – это мужское божество, которое они называют Адонаи, или Яхве. Он создает и контролирует все существующее. Они верят в то, что, если будут поклоняться ему и следовать Десяти заповедям, Яхве будет защищать их и помогать им. Также, по их мнению, этот Бог посылает на Землю неких своих вестников. Это особые создания – ангелы. Они доставляют людям Его сообщения и наставления.
– Единственный Бог! И только Бог-мужчина?
Я никогда прежде не слышала и даже не догадывалась о том, что может существовать столь странное мировоззрение! Я всегда принимала как должное, что наш божественный пантеон, состоящий из богов и богинь, является единственной и неоспоримой истиной. И кто же может отрицать, что Солнце, обладающее благотворными и питательными лучами, является творцом жизни? Мне даже стало не по себе от одной только мысли, что все может быть как-то иначе.
– Да, они обращаются к нему как «Единственный Истинный Бог Израиля», – объяснил Тамрин. – Их верования называют монотеистическими, что подразумевает веру в существование одного и единственного Бога, а их религия носит название иудаизм. По-видимому, ее корни восходят к другой исторической личности, человеку по имени Авраам, которого израильтяне считают патриархом и отцом иудаизма.
– Ты имеешь в виду Брахму, одно из божеств индуизма?
– Нет. Хотя, помимо созвучия имен, между ними и есть некоторое сходство. Например, супругу Брахмы звали Сарасвати, а жену Авраама – Сара. Но, помимо этого, история Авраама включает в себя сюжет об открытии единого бога Израиля.
– Итак, бог Израиля, должно быть, очень могуществен, раз он единственный, кто принимает участие в их жизни. – Я осторожно подбирала слова, не уверенная в том, что это именно то, что следует сейчас сказать. – Тогда вовсе неудивительно, что царь построил в его честь великолепный храм!
– Да. Они говорят, что именно Бог предложил построить его еще отцу Соломона, царю Давиду. И был совершенно конкретен в своих требованиях к этому проекту.
– Почему же тогда сам Давид не начал строительство?
– На руках Давида была кровь, он не имел права строить храм. Эта миссия была возложена на его сына, который уже в раннем возрасте проявил удивительную мудрость и целостность. Если главными аргументами Давида всегда были военная мощь и сила, используемая для накопления несметных богатств, привлечения союзников и захвата земель, то для правления Соломона характерны благоденствие и процветание в мире. На четвертый год своего правления Соломон приступил к строительству этого храма.
– Значит, храм был местом поклонения, как наши храмы Солнца?
– На самом деле, этот храм стал новой резиденцией для Ковчега Завета.
– Ковчег чего?
– Это интересная история, но довольно длинная. – Тамрин встал и одернул на себе одежду, стряхнув с волос опавшие на его голову цветочные лепестки.
– Погоди, не останавливайся! – опять умоляла я, но Тамрин поклонился мне молча и стал удаляться.
Я последовала за ним. И чем настойчивее я умоляла Тамрина разделить со мной обед, чтобы продолжить слушать его занимательный рассказ, тем жестче он отклонял мои мольбы:
– Меня ждет целое стадо верблюдов! И люди из моего каравана ждут. С ними мне необходимо встретиться, чтобы обсудить пути поддержки экономики Саба на должном уровне. Королева Балкис, ну как вы не понимаете?!
– Но…
Тамрин лишь улыбнулся и остановил мой протест, приложив палец к моим губам. Он прижал к себе мою голову и поцеловал в макушку, еще раз поклонился и пообещал мне вернуться утром, чтобы рассказать следующую историю.
Глава 3
Его рассказ настолько завладел мной, что, погрузившись в размышления, я не заметила, как солнце уже поднялось высоко и настало время обедни. Я прошла к своей колеснице, в которой меня уже ожидала Сарахиль. Как же я ей была благодарна за то, что она захватила мой веер и шляпу: солнце палило нестерпимо!
Мы поехали к храму Авам. Верхушки его высоких обелисков, похожие на божественные пальцы, будто специально созданные для того, чтобы среди них зарождался рассвет, и звуки барабанной дроби и пения указали нам на то, что мы уже почти у цели.
Я выпрыгнула из колесницы еще до того, как она полностью остановилась за оградой. Сарахиль поспешила за мной, чтобы поприветствовать людей, уже склонившихся перед статуями, расположенными напротив каждого обелиска.
Двое мужчин развернули мой золотой ковер, чтобы и я, вместе со всеми, могла преклонить колени. У каждого человека для этих целей был собственный коврик, обычно ручной работы. Мой ковер разостлали на специальной платформе, возвышающейся над другими. Из-за этого я временами ощущала свое превосходство. Особенно глядя, как солнце отражается в позолоченных нитях, украшающих мой искусно сотканный широкий ковер. В такие моменты мне часто хотелось стать такой же, как и все остальные люди, но, увы, традиции предписывали особам королевской крови выделяться среди народных масс, поэтому я быстро отбрасывала подобные мысли.
Первосвященник провел богослужение. Когда он произносил имена и молитвы каждому из восьми божеств нашего пантеона – богу Солнца, Луны, звезд и так далее, мы все склонялись в поклоне в направлении каждой статуи и ее символов. Дело в том, что традиционно у каждого южного арабского государства было свое – особое – верховное божество; нашим был Альмаках, бог Солнца. Кстати, жители Саба часто называли себя детьми Альмакаха. Мы обращались к нему за советом и защитой по любому поводу, но особенно когда дело касалось взращивания здорового и богатого урожая.
Вторым нашим божеством был Астар, бог плодородия, олицетворение планеты Венера. Он порождал дождь, так необходимый росткам наших посевов и каждому из нас. Астар обеспечивал жителей царства питьевой водой. Обладая бурным темпераментом, он вполне мог наслать на нас гром и молнии, чтобы продемонстрировать свое неудовлетворение нашими поступками, если мы чем-то вдруг, ему не угодили. Поэтому мы все время обращались к нему с молитвой о том, чтобы он послал нам дождь, но без грозных бурь. Супругой Астара была Хаубас, богиня Венеры. В нашем храме оба божества имели символ восьмиконечной звезды, олицетворяющий Венеру.
Имя нашего бога Луны – Та’лаб. Его символ – полумесяц, изображенный повсюду на зданиях и домах и, конечно, на храмовом обелиске в его честь.
Также в наш пантеон входят дочери Альмакаха – солнечные богини дхат-Хиньян и дхат-Ба’аданум.
Своим богам, воплощенным в золоченых статуях, мы преподносим разные дары, а они, в свою очередь, оберегают нас, защищают и помогают нам, а иногда и руководят посредством оракула и при помощи храмовых священников.
Одной из главных статей экспорта сабейского царства является ладан, который мы изготавливаем из специального растения и листьев мирры, что пышно раскинулась на скалистых склонах. Каждую весну рабочие делают на деревьях насечки и собирают, таким образом, выделяющийся из этих ранок белый клейкий сок, затем они скатывают его в шарики и высушивают до консистенции собственно ладана. В Саба повсюду горящие ладанки, особенно в храмах. И днем, и ночью здесь всегда чувствуется в воздухе сладковатый и резкий запах ладана, распространяющийся по всем землям царства.
Во время церемонии священник всегда наливает воду в дренажные трубки на алтаре, чтобы вернуть дар дождя обратно – нашим возлюбленным богам и богиням. Затем первосвященник указывает на пространство между обелисками, откуда взору являются Солнце, Луна, звезды. Он зачитывает предсказание для нашего царства, основанное на движении светил, а мы – все в унисон – поем в это время молитвы.
Я наслаждалась церемонией, как вдруг небо неожиданно почернело. Изумленные, мы все застыли, прикованные взглядом к небесной черноте, пытаясь понять, что же могло затмить великое Солнце. Неужели это знак божественного гнева? Или надвигающейся бури? Но нет! Этой чернотой оказалась тень – от стаи пролетающих птиц, число которых было столь велико, что даже солнечные лучи не могли пробиться сквозь них. Я взглянула на вожака стаи и отметила, что он очень похож на удода, которого я впервые увидела сегодня утром во внутреннем дворе собственного дворца.
После неловкой заминки церемония продолжилась. Мускулистый юноша, одетый в широкие белые шаровары и обтягивающую белую рубашку, ударял в небольшой барабан, кеберо. К нему присоединился мальчик с трещоткой в руках – она называется систрумы. А высокий человек в это время играл на длинной флейте халол. Ему вторила скрипка масенго.
Пять молодых женщин принялись раскачиваться в такт музыке. Самая высокая из них закружилась в центре так, что ее прозрачная зеленая рубашка, развеваясь, заполняла собой весь круг. Женщина подбрасывала свой платок высоко вверх и волнообразно двигала им у себя над головой. Эффект был потрясающим, я даже зааплодировала от восторга!
– Я тоже хочу научиться танцевать, как она! – шепнула я Сарахиль.
– Королева Македа, вам же известно, что королевским особам не разрешается танцевать!
– Но почему? – запротестовала я и подошла к высокой танцовщице. Я спросила ее:
– Вы можете показать мне, как это делается?
Женщина смутилась, не зная, как поступить в такой ситуации.
– Все в порядке. – Я ободряюще похлопала ее по плечу.
Танцовщица взглянула на Сарахиль, неохотно кивнувшую в ответ, и, слегка замявшись, жестами указала мне, чтобы я повторяла за ней. Ее бедра описывали восьмерки – горизонтальные и вертикальные. Я старалась заставить свои бедра двигаться так же – вверх, затем направо, потом налево, но мои мышцы сопротивлялись, как назло.
Танцовщица указала на сердце и произнесла:
– Думай отсюда. Твое тело знает, что нужно делать.
Поделиться книгой: